В майскую ночь 1606 года колокольный звон разрезал тьму не к молитве, а к крови. Факелы метались по кремлёвским стенам, бояре крестились и шептали заговор, а человек, ещё вчера называвший себя царём всея Руси, уже был приговорён историей. Так заканчивалась жизнь Лжедмитрия I — авантюриста, марионетки и, возможно, самого загадочного правителя в истории Руси. Всё началось с тайны.
В 1591 году в Угличе погиб царевич Дмитрий — младший сын Ивана Грозного. Следствие во главе с князем Василием Шуйским объявило: несчастный случай. Но в народе говорили другое — убийство по приказу Бориса Годунова. Когда в начале XVII века Русь погрузилась в голод, бунты и отчаяние, стране был нужен не царь — ей был нужен знак. И знак появился. В Речи Посполитой объявился человек, уверенно заявивший: «Я — царевич Дмитрий, чудом спасшийся от убийц». Но сам он был лишь вершиной айсберга. Лжедмитрия не создал случай. Его создала политика. Первыми поверили — или сделали вид, что поверили, — польские аристократы: Их