Эту жуть мне бабушка рассказала, когда я ещё под стол пешком ходил, но она так и осталась в памяти. Дело было в послевоенные годы, в деревеньке одной, что под Вологдой.
Жила там семья — Валька муж её, Захар и дети: три дочки и сын. Беднота страшная, лебеду ели, чтоб с голоду не умереть. А рядом с деревней было урочище, старый барский пруд, его "Слёзы сироты" называли. Местные туда не ходили, говорили — нечисть там обитает.
Однажды соседка, старуха, шепнула Вальке:
— Ты, девка, сходи к пруду на рассвете. И попроси. Там "Семь сестёр" живут, они помогают, если нужда сильная. Только просить надо три зори подряд, и не дай бог тебе соврать или пожадничать.
Валька от безысходности пошла. Раз сходила, два. На третий день стоит на коленях в грязи, ревёт, просит хоть чего-то, чтоб дети с голоду не померли. И в ту же ночь снится ей сон. Голоса, много голосов ей говорят: «Придем завтра. Дадим золота. Но бери только из первого чугунка, горсть одну. Остальное не трожь».
На следующую ночь Валька не спит, трясется вся. Захар, муж её, рядом храпит, пьяный в стельку (нашел где-то самогон, скотина). Часа в три ночи — стук. Но не в дверь, а как будто из-под пола под их тахтой.
Валька мужа растолкала, тот глаза продрал, матерится. И тут дверь в избу сама собой — скри-и-ип. И отворилась.
Захар за топор хватается, а на пороге… никого. Только воздух дрожит, и в дом вплывают семь черных чугунков. Просто по воздуху, на уровне пояса. Плывут в ряд.
Валька замерла, вспомнила наказ: только из первого брать. А Захар, дурак деревенский, увидел это, глаза вылупил: «Чертовщина!» — и хрясь топором по первому чугунку со всей дури.
Звон такой раздался, будто в колокол над самым ухом ударили. Чугунок раскололся, а из него не золото посыпалось, а гнилое мясо с червями. Остальные шесть тут же растворились в воздухе, как дым.
И голос из угла, женский, злой:
— Хотели как лучше, а ты, пёс, дар наш осквернил. Будьте вы прокляты! Семь колен твоих мужиков дураками будут, слюни пускать да под себя ходить.
Захар стоит, топор из рук выпал.
И месяца не прошло, как Захар умом тронулся. Бегал по деревне голый, на людей кидался, орал, что его черви изнутри едят. Нашли его потом мёртвого в канаве.
Сын их, когда вырос, тоже слабый умом стал. А потом и внуки. В той деревне до сих пор живут потомки Вальки — два брата. Здоровые лбы, а разума как у трехлеток. Сидят на завалинке, мычат и в одну точку пялятся.
Работает проклятие-то.