— И что ты молчала всю дорогу? — голос у него был ровный, почти спокойный, а от этого ещё неприятнее.
— А что говорить, Саш? — она поставила пакет с пирожками на стол, отряхнула варежки. — Ты ж всё равно не поверишь.
Он стоял у окна, руки в карманах халата, смотрел, как за стеклом шаркают редкие прохожие. Серое небо, мелкий дождь с мокрым снегом — декабрьская тоска, как в горле комом.
— Корпоратив, — протянул он, будто пробуя слово на зуб. — Весело было?
Она пожала плечами, сняла пальто. Её волосы ещё пахли шампунем, но поверх — лёгкий сладкий аромат чужого парфюма. Не своего.
— Да как все. Музыка, стол, начальство речи толкало.
— И, конечно, знакомилась с интересными людьми.
Она посмотрела на него внимательно — прищурилась, как от яркого света, хотя лампа в кухне тусклая, жёлтая.
— Мы просто разговаривали, — тихо сказала она.
— Просто.
— Да, просто.
Пауза. Вода в чайнике зашумела, будто встав на его сторону.
— Я ведь не сказал тебе, что нельзя, — произнёс он наконец. — Только, знаешь, смешно получается. Когда я на мужской встрече, ты часами звонишь. А себя — по-другому меряешь.
Она отвернулась, достала из шкафа чашки. Одна с трещиной — любимая, но так и не выкинула.
— Слушай, Саш, я устала от этих проверок. Завтра покажешь паспорт, потом душ проверишь. Мне тридцать лет что ли?
Он тихо усмехнулся.
— Ты ведёшь себя, как будто я из воздуха подозрения делаю. А мне двора не надо, чтобы понять, когда человек врёт.
Она резко поставила чашку — глухий звук по столешнице.
— Хочешь — не верь. Но я права. Мы просто друзья.
С этой фразой стала искать чай, открыла ящик — застрял. Дёрнула — посыпались ложки и какое-то старое письмо на пол. Потом прикусила губу. Подняла. В уголке — пыль и какой-то забытый конверт из банка.
Он всё это время молчал. Только гудение холодильника и их дыхание.
— Что, уже молчишь? — попыталась улыбнуться она. — Или обиделся?
— Нет, — тихо ответил он. — Думаю.
Он подошёл ближе, взгляд стал спокойным, почти холодным.
— Думаю, если всё так просто, почему ты не можешь в глаза сказать, как его зовут?
Она замерла. Потом усмехнулась.
— Ну да, теперь допросы с именами?
— Мне просто интересно, с кем жена «просто разговаривает».
Она отвернулась. Подошла к мойке, включила воду.
— Андрей. Счастлив? Теперь знаешь.
Он пристально смотрел, как она моет чашки.
— И что, Андрей — весёлый парень? — в его голосе уже просквозила усмешка.
— Весёлый. Да и всё. Мы... работаем вместе.
— Так и знал, — сказал он, отступая назад. — С работы. Всегда они «просто с работы».
Она бросила тряпку.
— Господи, ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Я с человеком пару раз разговаривала, а ты уже придумываешь роман.
— А ты хоть понимаешь, как годами это копится, — тихо произнёс он, и в голосе впервые прозвучала усталость, не злость. — Утром — тишина. Вечером — тишина. А потом вдруг «у нас на работе Андрей».
— Это не преступление, Саша.
— Знаю, не преступление. Просто диагноз.
Она отшатнулась.
— Диагноз?
— Да. Когда человек живёт рядом, но давно уже где-то в другой жизни.
Она молча вытерла руки, ушла в комнату. Следом — звук стула, скрип половиц. Он остался на кухне, достал из холодильника банку с компотом. Подумал: сладкое на ночь вредно, но выпил прямо из банки.
Телефон завибрировал на подоконнике. Его. Он не собирался брать, но взгляд всё-таки упал на экран — *Андрей (офис)*.
На секунду внутренне замер. Потом спокойно взял.
— Алло.
— Ларису можно? — мужской голос, уверенный, спокойный.
— Она занята. Кто это?
— Коллега. Скажите, пусть перезвонит. Важно.
Он отключил. Ещё секунду держал телефон, потом положил. Стоял, глядя в отражение тусклой лампы на окне.
Когда Лариса вернулась, он сделал вид, что ничего не произошло. Только спросил:
— Тебе часто коллеги звонят в десять вечера?
Она дернулась.
— Может, банкет обсуждаем. У нас годовой отчёт, Саша. У тебя всегда подозрения.
— А может, просто интересно, кто сегодня с кем домой ехал?
Она резко повернулась к нему.
— Хватит. Если хочешь меня унизить, давай в другой форме. Но не вот так, не этим ядом!
Он хотел ответить, но в груди что‑то защемило — не злость, скорее страх. Страх, что, может, он действительно всё разрушает сам.
— Лар, я… — начал он, но она уже схватила телефон, натянула халат и пошла в спальню.
В квартире повисла тяжёлая тишина. Только гул стиральной машины и за окном моросящий дождь.
Утром она ушла на работу молча. На столе — записка: "Обед в холодильнике".
Он посмотрел на её подпись — ровный почерк, будто чужой.
День прошёл тягуче. Он пытался работать, но мысли возвращались: *зачем она соврала про звонок?* Может, правда ничего нет, а может…
К вечеру он всё же решился: поехал к ней на работу. Не шпионить — просто увидеть.
У офиса стояли три машины, свет в окне бухгалтерии горел. Лариса сидела у компьютера. Смех.
Возле неё действительно мужчина — высокий, хорошо одет. Андрей, по всему.
Они о чём-то говорили, она смеялась — так, как давно не смеялась рядом с ним.
Он постоял, потом сел в машину. Снег превращался в кашу, стеклоочистители скрипели. Хотел уехать — тормознул.
Вдруг дверь офиса приоткрылась, и они вместе вышли. Он держал зонт, наклонился, что-то сказал.
Она подняла взгляд, коснулась его плеча — лёгко, буднично.
Для стороннего взгляда — ничего. Но Саша понял: вот эта лёгкость и есть пропасть.
Поздно вечером она вернулась домой. Тихо, будто боялась, что дом услышит.
— Ты не уснёшь, пока я не скажу, где была? — спросила она устало.
— Я уже не спрашиваю.
Она сняла сапоги, прошла на кухню.
— Я была на работе. Андрея подвезла до метро.
— А я ничего и не говорил.
— Но думаешь, да?
Он не ответил. Она налила себе чай, облокотилась на подоконник.
— Ты мне не веришь, потому что сам себе не веришь.
Он молчал. Потом произнёс:
— Просто скажи правду. Я выдержу любую.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты хочешь знать? Хорошо.
Она подошла ближе, поставила чашку прямо между ними.
— Всё, что ты подозревал, — неправда. Но кое-что действительно изменилось. И не вчера, и не сегодня. Давным-давно.
Он нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что мы вместе — только по привычке. Не из-за Андрея. Из-за нас. Я устала жить в этой тишине, где всё как будто есть, а тепла — нет.
— Значит, ты уходишь?
— Я не знаю, — произнесла она. — Но, кажется, завтра всё решится.
Он медленно выпрямился.
— Что решится завтра?
Лариса посмотрела на часы.
— Андрей позвал поговорить. После работы.
Повисла тишина. Только гул за стеной — кто-то включил пылесос.
Он сделал шаг, потом другой, но слова не вышли.
Она отвернулась, будто в ожидании грозы.
И в этот момент в квартире коротко пискнул телефон. Новый звонок. Экран загорелся — *Андрей (офис)*.
Он схватил взглядом время — 23:07. Поздно.
Она побледнела.
— Не бери, — прошептала.
— Почему? — холодно спросил он. — Ведь вы «просто друзья»....
Развязка истории уже доступна для членов Клуба Читателей Дзен ЗДЕСЬ