Официальной датой ввода советских войск в Демократическую республику Афганистан принято считать 25-е декабря 1979 года, хотя известно, что первые вооружённые подразделения прибыли туда ещё в июне (батальон 111-го ПДП из состава 105-й ВДД). Впрочем, я не ставил перед собой целей ни оспаривать дату, ни поэтапно описывать поистине грандиозную операцию и уж тем более давать экспертное заключение о правомерности судьбоносного решения брежневского политбюро. Просто решил поделиться с читателями воспоминаниями о тех непростых временах.
Весенней ночью далёкого семьдесят девятого 186 мотострелковый полк был поднят по тревоге. Казалось бы, что здесь необычного? Ленинское: «Учиться военному делу настоящим образом» легло в основу боевой и политической подготовки Вооружённых сил СССР. До этой памятной ночи полк, чей городок располагался забор к забору с нашим училищем, минимум два раза в год выходил на учения. И всё бы ничего, однако на следующее утро по военному городку поползли самые невероятные слухи. Одни знающие люди говорили, что полк убыл на помощь братскому вьетнамскому народу в его борьбе против китайской агрессии, другие, не менее «знающие», утверждали, что полк направлен на усиление западной группировки, потому что в Польше зреет антикоммунистический мятеж. Слухов было много, только про Афганистан никто из «знающих» не упоминал.
Через некоторое время полк в полном составе вернулся в пункт постоянной дислокации, народ успокоился, и жизнь понемногу вошла в прежнюю колею.
Наступило лето. Я вместе со своими однокурсниками благополучно сдал госэкзамены, получил диплом, погоны лейтенанта и назначение в Забайкальский военный округ. В самом начале января «Правда» публикует интервью Генерального секретаря КПСС, в котором Леонид Ильич объясняет причины принятия решения о вводе войск на территорию Демократической республики Афганистан. Кстати, не берусь утверждать, что весенний выход мотострелкового полка в район отмобилизования был предтечей декабрьского ввода войск. Дело, собственно, не в этом. Тогда я испытывал почти мальчишеское чувство сожаления о том, что не успею стать офицером к началу неких грандиозных событий, и довольно туманное предчувствие того, что для нашей страны заканчивается период мирного существования.
В далёком, плохо обустроенном гарнизоне, нам было не до Афганистана. И не только потому, что вполне хватало тягот и лишений службы, но и благодаря обязательной газете «Красная Звезда». В ней периодически публиковались довольно интересные статьи о жизни и быте ограниченного контингента, иногда речь заходила о войсковых операциях, но никогда не было даже намёка на потери с нашей стороны. Получалось очень похоже на арамейские учения с этапом боевой стрельбы. Правда, сарафанное радио доносило слухи о нескончаемых вереницах цинковых гробов и до пустыни Гоби, где стоял наш гарнизон, но в них не очень верилось. Вернее, не хотелось верить.
Года через два мне впервые довелось встретиться ребятами-срочниками, получившими ранения в Афгане. Дело было в окружном госпитале, где я находился на лечении. Парни запомнились малоразговорчивостью, странным выражением глаз и ужасными ранами конечностей. Признаюсь честно, потом старался по возможности избегать встреч в процедурной, потому что испытывал чувство острого, почти невыносимого стыда перед ними. Почему? Не знаю.
Время шло. Офицеры, прибывающие по замене из Союза в нашу дивизию, в один голос заявляли, что взводные и ротные командиры направляются в контингент обязательным порядком, а пять лет службы в отдалённом гарнизоне не гарантируют отсрочку более чем на полгода. Короче говоря, в восемьдесят четвёртом заменялся я в Союз вполне созревшим для скорой командировки за речку. Скажу больше и безо всякого ёрничества: «интернациональный долг» стал для меня личным долгом перед Родиной. Долгом совести, если угодно.
Между тем жизнь в Союзе набирала обороты. В марте восемьдесят пятого ожидаемо скончался дряхлый Константин Устинович, уступив место молодому Михаилу Сергеевичу. В апреле новый лидер объявил о начале реформ, а уже в начале мая в стране победившего социализма началась антиалкогольная кампания. Народ замер в ожидании перемен. Афганская тема окончательно утратила актуальность для средств массовой информации.
Наверное стоит напомнить, что в те времена боевые операции ограниченного контингента войной не назывались, а деликатно именовались интернациональной помощью дружественному народу Афганистана. Кто-то верил, кто-то нет, а для кого-то этот вопрос вообще не существовал. Например, для меня. Я точно знал, что пройдут «положенные» полгода, и сам смогу разобраться, что к чему.
В девяностых годах политики ломали копья, обсуждая, нужно ли было вводить войска в чужую страну или нет. На мой взгляд, для большинства из тех, кто «побывал» за речкой, такой проблемы не существует, поскольку для нас Афганистан состоялся, и мы до самого последнего дня будем хранить его в наших сердцах. Главное – не судить тех, кто вычеркнул его из своей жизни.
Повести и рассказы Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/