Отправляемся в книгу, где люди застревают в сером безвременье
Мы бредем в сером тумане. За руку меня ведет Юлия Кильтина из книги «Сила жить». Я не вижу ее, но чувствую свою руку в ее руке. Мы идем на звук.
— Сволочь! Сука! Гестапо! — раздается из тумана.
Сначала перед глазами проступает белый в грязных подтеках кафель ванной, а потом — мужчина средних лет, который намыливает старуху и обдает водой из душа. В нос ударяет запах мочи. Старуха вырывается и проклинает своего опекуна.
Тот, кажется, не обращает внимания. Помогает выбраться из ванны, подает халат, и пока та неверными движениями пытается напялить его на себя, упихивает мокрое белье в стиральную машинку.
— Это Таня, — говорит вдруг мужчина, подняв на нас глаза. — Моя мама. Она этого не помнит — деменция. Считает меня то слугой, то отцом, то вообще не пойми кем. Впрочем, в детстве она тоже обо мне редко вспоминала. Я жил у бабушки, а она устраивала личную жизнь. Так и не устроила…
Таня ненавидит подгузники, рвет их прямо на себе. А если не запереть от нее холодильник — съест все, что в нем есть, и рухнет на пол от переедания. Руины жизни, разваленные многолетним беспутством, потом — алкоголизмом, потом — инсультом. Что заставляет сына заботиться о матери, которая никогда не давала заботы ему самому?
Туман опять сгущается. Юлия Кильтина ведет меня дальше. И через несколько минут мы оказываемся в больничной палате. В центре нашего внимания — женщина с томиком Дюма в руках. Она читает вслух «Трех мушкетеров».
Напротив нее сидит двухметровый парень в инвалидной коляске. Рядом — его соседи по палате, другие обитатели интерната для людей, нуждающихся в постоянном уходе.
— Это Наталья Петровна. Ее сына избили хулиганы, он стал инвалидом. Она не справилась с бытом, ей пришлось отдать его нам. Но она ходит сюда каждый день. Приносит сыну что-нибудь вкусное, читает вслух. Видишь, уже целый книжный клуб из окрестных палат собрался.
Наталья Петровна придет сюда еще не раз. Даже после смерти сына. Она не успела дочитать ему «Трех мушкетеров», но решила сделать это для остальных слушателей. А потом продолжила волонтерить в других интернатах.
Туман снова сгущается.
— После большого горя или серьезного потрясения люди попадают сюда, — говорит из него скрытая от глаз Юлия.
— Куда? — не понимаю я.
— Сюда, в серый туман безвременья. Чувствуешь, он приглушает звуки, краски? А еще чувства — например, ту невыносимую боль, которая возникает после трагедии. Сначала это кажется спасением. Но застрять тут надолго — значит навсегда распрощаться с надеждой на счастье. Жизнь превратится в существование.
— И что делать? — в ужасе спрашиваю я.
— Искать выход. Или искать меня. Я тут все дорожки знаю. Изучила за 16 лет работы в интернате для пациентов с психическими заболеваниями.
Юлия Кильтина. Сила жить. Искусство находить радость и смысл в трудные времена
#книги #чтопочитать #силажить #утрата #кильтина
Все тексты написаны по следам реальных событий, произошедших в воображении автора этого блога после прочтения указанных книг. Квалифицируйте их как фанфики.