Иногда ко мне приходят с запросами, которые на первый взгляд звучат почти странно — но за ними всегда стоит очень человеческая боль. Одна женщина начала разговор с фразы: «Мне кажется, от меня неприятно пахнет». И сказала это так уверенно, будто речь шла о давно подтверждённом факте. С этим ощущением она жила больше десяти лет.
Самое тяжёлое начиналось там, где много людей. Магазин, автобус, очередь в поликлинике — любое тесное пространство запускало у неё настоящую тревожную волну. Сердце колотится, ладони мокрые, тело буквально заливает потом. В такие моменты она была уверена: окружающие замечают запах и обсуждают её. «Они смеются», — повторяла она, и я видела, как сильно ей стыдно. Особенно остро она воспринимала реакцию женщин; мужчины, по её словам, почти никогда не проявляли такого «отвращения».
Постепенно запах стал для неё не просто проблемой, а доказательством собственной «плохости». Она считала, что не имеет права на любовь, что недостойна мужчины, который ей дорог. В прежней квартире ей даже мерещилось, что этот запах выходит за пределы стен и будто «расползается» по подъезду. А описывала она это образом серо-чёрной густой ауры — словно тень, которая окутывает тело и специально портит жизнь, чтобы у неё ничего не получалось.
Если смотреть глубже, этот симптом подпитывался не запахом как таковым, а переживанием внутренней «грязи». В её истории было несколько событий, которые она много лет носила как клеймо: одно из детства, другое из подросткового периода, и ещё тяжёлые отношения с молодым человеком — измены, унижения, заражение инфекцией, постоянные ссоры. Мне кажется, именно там закрепилось ощущение «со мной что-то не так».
Дальше включилась типичная ловушка тревоги: избегание и проверки. Она перестала выходить в общественные места, почти не общалась с подругами, переехала в деревню и большую часть времени сидела дома. Душ — по два-три раза в день, бельё — несколько смен за сутки. И при этом мысль оставалась прежней: «Не важно, моюсь я или нет — запах всё равно есть». Родственников она спрашивала снова и снова: «Скажи честно, от меня пахнет?» Её успокаивали, но облегчения хватало на минуты.
В работе мы пошли через образы и тело: исследовали эту «ауру», разговаривали с ней, меняли её форму и смысл. Она постепенно стала светлее, а затем в воображении превратилась в тёплое сияние, в котором распускаются цветы. Параллельно женщина делала письменные практики — аккуратно, шаг за шагом, проживая те события, после которых ей стало стыдно за саму себя. Мы также перестраивали её привычные действия: сокращали проверки, возвращали безопасные выходы в мир, меняли отношение к своему телу.
И самое важное — мы начали двигаться от «я дефектная» к «со мной всё можно». Сейчас работа продолжается, но в ней уже появляется то, ради чего всё затевалось: свобода, лёгкость и право жить не прячась.