Про материнскую любовь принято говорить только в светлых выражениях — как о чем-то безусловном, чистом и почти святом. И чаще всего так и есть. Но иногда эта любовь теряет берега — не внешние, а психологические. И вместо поддержки появляется жёсткий контроль: постоянные запреты, тревожная опека, проверка каждого шага и тонкое давление через чувство долга. Я всё чаще обращаю внимание на то, что гиперопека редко выглядит как зло — она маскируется под «я же переживаю».
Гиперопекающая мама, как правило, не учит ребёнка справляться с трудностями. Она делает всё за него, заранее снимает с него ответственность и будто бы сообщает: «Ты сам не справишься». Мир рисуется опасным, решения — слишком сложными, любые ошибки — катастрофой. И ребёнок начинает жить с этим внутренним ощущением опасности, даже когда объективных угроз давно нет. Мне кажется, именно поэтому тревожность, появившаяся в детстве, часто тянется и во взрослую жизнь — как привычный фон.
В речи таких родителей много одинакового посыла, даже если слова разные: «Не лезь», «Я лучше знаю», «Ты ещё маленький», «Не умеешь — не берись».
Иногда это звучит язвительно и унижающе: «Без нас ты никто», «Сначала научись как надо, потом будешь выбирать», «Посмотри на отца — а ты что?»
Здесь уже не забота, а самоутверждение за счёт ребёнка. И это очень быстро подтачивает самооценку: человек растёт с убеждением, что он слабый, глупый и вечно не дотягивает.
Почему родители так поступают? Если гиперопека стала системой, то обычно за ней стоит собственная тревога взрослого: затянувшийся стресс, депрессивное состояние, невроз, страх одиночества, страх старости. Иногда человек просто копирует то, что видел в своей семье: его растили так же, и он не знает другой модели.
А иногда ребёнок превращается в «проект», через который мама реализует несбывшиеся мечты: чтобы он стал отличником, успешным, «самым-самым». Или ребёнок становится смыслом жизни — единственным источником важности и нужности.
Что в итоге происходит с детьми? Они привыкают сомневаться в себе даже там, где всё просто. Им сложно строить карьеру, рисковать, принимать решения, быть ответственными. Чувства к матери становятся двойственными: любовь перемешивается с раздражением, усталостью, злостью и виной. А если характер сильный, появляется другой сценарий — бунт и бегство: ранний брак, переезд, разрыв контакта, попытка выжить без контроля любой ценой.
Для меня здесь важно одно: гиперопека — это не «слишком сильная любовь». Это тревога взрослого, которая делает ребёнка заложником. И пока родитель не научится жить своей жизнью, ребёнку будет трудно начать жить своей.