Из «Хроник Пустоши» принцессы Сары Лайонс
«Начинающий познавать Пустошь обычно сосредотачивается на Воде, но это — самый примитивный уровень. Настоящий знаток понимает: вода была всегда. Её никогда не было мало. Мало было тех, кто умел продать её тем, у кого она уже есть».
— Из «Мудрости Трёх Псов», собранной в год 2277-й от Великого Огня.
Пролог: Пряность Должна Течь (Хотя Она и Так Течёт)
В соляных архивах Цитадели, среди оплавленных голодисков и военных регламентов, археологи Братства обнаружили текст, озаглавленный «Апокриф о Воде». Документ, датированный эпохой до Великого Огня, содержал пророчество: «Придёт тот, кто принесёт Воду Пустоши. И Пустошь не будет знать, зачем ей вода, ибо колодцы полны, а караваны гружены бутылями. Но он всё равно придёт. Ибо так предначертано контрактом с издателем».
Смысл последней фразы утерян. Историки предполагают ритуальное значение.
Убежище 101 — сиетч, высеченный в скалах Виргинии — хранило своих обитателей от внешнего мира с рвением, достойным фременов Арракиса. Наиб этого сиетча, Альфонс Альмодовар, правил согласно древнему кодексу: «Рождённый внутри — умрёт внутри. Рождённый снаружи — не должен был рождаться вообще». Исключений не предусматривалось. Исключения не документировались.
В год 2258-й от Великого Огня в Убежище вошёл чужак — доктор Джеймс, несущий на руках младенца и горе в глазах. Его жена Кэтрин умерла при родах. Ребёнок выжил. Наиб принял их обоих, что противоречило каждой букве устава.
Книга Первая: Муад'Диб Убежища
«Выживание — это способность отложить удовлетворение. Когда ты рождаешься в Убежище, тебя учат откладывать всё: свободу, правду, надежду. К девятнадцати годам ты становишься экспертом в ожидании. А потом отец уходит ночью, и ждать становится нечего».
— Из наставлений Джонаса, найденных в кармане его трупа.
Глава I: Гом Джаббар Смотрителя
Ребёнок рос, не зная, что он — чужак. Тест G.O.A.T. в шестнадцать лет определил его профессию: «Парикмахер/Священник/Бунтовщик». Система давала сбои, но результаты не оспаривались. В Убежище 101 споры разрешались просто — несогласных переводили в карцер, который местные называли «комнатой для медитаций». Медитировали там долго. Некоторые — вечно.
Мальчик получил имя от системы. Безымянный. Избранный. Квисац Хадерах в комбинезоне с жёлтой цифрой. Он не знал своего предназначения. Предназначение не знало его. Они встретятся позже — у очистной станции, где одному из них предстоит умереть ради воды, которая и так везде.
Отец ушёл ночью.На столе — недопитый чай, очки для чтения, фотография матери. Терминал остался включённым. На экране — открытое письмо: у Наиба родился светлокожий сын.
Через час за Безымянным пришла охрана.
Гом джаббар смотрителя не был отравленной иглой. Он был проще: дубинка шокера и приказ «найти и ликвидировать».
Глава II: Испытание Песка и Таракана
Побег через технические туннели напоминал ритуал агонии в сиетче фременов — только вместо песчаных червей здесь были радтараканы размером с кошку. Бутч — местный хулиган с причёской «Туннельные Змеи» — просил спасти его мать. Это был первый выбор Безымянного. Не последний. Но, возможно, единственный, который имел значение.
Дверь Убежища открылась. Свет ударил по глазам, как пряность по неподготовленному разуму. Пустошь развернулась перед юношей — выжженная, радиоактивная, населённая тварями, о которых инструктор по выживанию говорил только шёпотом.
И где-то в этом мире отец строил очиститель. Джеймс двадцать лет готовился спасать мир от жажды. Он не заметил, что мир давно научился пить из колодцев. Но признать это — значило признать, что Кэтрин умерла зря. А это было невыносимее любой радиации.
Книга Вторая: Фремены Мегатонны
«Религия и взрывчатка имеют много общего. Обе способны объединять людей. Обе опасны в неумелых руках. И от обеих лучше держаться подальше, когда кто-то начинает говорить о детонации».
— Исповедник Кромвель, последняя проповедь (произнесена стоя по колено в радиоактивной воде)
Глава III: Сиетч Невзорвавшейся Бомбы
Мегатонна — город, построенный вокруг атомной бомбы — представлял собой архитектурное решение, достойное безумного Бене Гессерит. Жители возвели дома так близко к боеголовке, что при детонации не успели бы даже испугаться. Это считалось преимуществом.
Культ Атома — местные фремены духа — поклонялись бомбе с экстазом, от которого настоящие фремены покраснели бы и отвернулись. Исповедник Кромвель стоял в луже радиоактивной воды по восемь часов в день, проповедуя Свечение. Его кожа светилась в темноте. Последователи считали это знаком избранности. Медицина — лучевой болезнью четвёртой степени.
Шериф Лукас Симмс носил ковбойскую шляпу и моральные принципы — предметы одинаково редкие в Пустоши. Он предложил Безымянному сделку: обезвредить бомбу за сто крышек. Мистер Бёрк из башни Тенпенни — взорвать за пятьсот. Капитализм предлагал варианты. Мораль — нет.
Книга Третья: Дома Пустоши
«Есть три способа управлять людьми: страхом, деньгами и верой. Анклав выбрал первое. Караванщики — второе. Братство пыталось третье, но запуталось в уставе и теперь управляет преимущественно бумагами».
— Из мемуаров Старейшины Лайонса, глава «Почему я пью»
Глава IV: Дом Стали
Братство — орден рыцарей в силовой броне — обосновалось в Цитадели, бывшем Пентагоне. Как Атрейдесы на Арракисе, они пришли с благими намерениями и недостаточными ресурсами. Старейшина Лайонс верил в защиту мирных жителей. Устав Братства — в сбор технологий. Конфликт между верой и регламентом решался просто: Лайонс делал своё, устав пылился в архиве.
Сара Лайонс — дочь старейшины — командовала элитным отрядом «Львиный Прайд». Она была Чани этой истории: воин, идеалист, единственный голос разума в комнате, полной фанатиков.
Глава V: Дом Анклава
Анклав появился из ниоткуда, как Харконнены на Арракис — с армией, планами и полным презрением к местному населению. Президент Джон Генри Эдем вещал по радио голосом, который мог бы продавать страховки или оправдывать геноцид. Интонация не менялась.
План Эдема был прост, как пустынная мудрость: очистить воду, отравить воду вирусом FEV, уничтожить всех мутантов. Мутантами считались все, чья ДНК изменилась от радиации. То есть — все жители Пустоши. То есть — все, кроме Анклава. Демография по-харконненски.
Полковник Август Отем носил силовую броню с американским флагом и убеждения столь же гибкие, как этот флаг на ветру. Его методы допроса включали пытки, которые он называл «патриотическим воспитанием». Никто не спорил. Спорящих допрашивали повторно.
Книга Четвёртая: Подземелья Шаи-Хулуд
«Метро Столичной Пустоши — это кишечник мёртвого бога. Те, кто странствует по нему, не ищут короткого пути. Они ищут способ избежать того, что ждёт на поверхности. Иногда это работает. Чаще — нет».
— Граффити на станции «Дюпон-Сёркл», автор неизвестен
Глава VI: Черви Подземелий
Перемещение по Пустоши осуществлялось через метро — не потому что удобно, а потому что поверхность контролировали супермутанты. Эти создания — бывшие люди, превращённые вирусом FEV в зелёных гигантов — были местными песчаными червями. Они не производили спайс, но производили хаос с не меньшей эффективностью.
Станции вашингтонского метро сохранили архитектуру, которую археологи называли «ампир эпохи холодной войны»: мрамор, колонны, мозаики с непонятными символами. Разобрать изображения мешал двухсотлетний слой пыли и свежие следы от когтей гулей.
Гули — люди, выжившие благодаря радиации и потерявшие из-за неё внешность — делились на разумных и дикарей. Разумные жили в Подземелье — городе под Музеем истории. Дикие бродили по туннелям и нападали на всё живое. Отличить одних от других можно было только после того, как они заговорят или попытаются съесть лицо.
Глава VII: Навигация Слепых
Карта метро существовала, но лгала. Выход на «Дюпон-Сёркл» не означал прибытия на Дюпон-Сёркл — он означал начало путешествия через три туннеля, заполненных кротокрысами, к другому выходу, который, возможно, выведет куда надо. Это напоминало Таддим Эль Бурхан — тайные пути фременов — только без фременов и без тайны. Просто плохая инфраструктура.
Книга Пятая: Проект Муад'Диба
«Мой отец мечтал дать воду Пустоши. Он не спрашивал, нужна ли она. Великие люди редко спрашивают. Они дают — и удивляются, когда им не говорят спасибо».
— Безымянный, записано со слов Трёх Псов
Глава VIII: Наследие Герцога
Джеймс нашёлся в Ривет-Сити — авианосце, превращённом в плавучую крепость. Он работал над Проектом «Чистота» — делом всей жизни, ради которого бросил сына, оставил Убежище и довёл до смерти жену.
Проект «Чистота» был не инженерной задачей. Он был терапией. Способом сказать себе: «Кэтрин умерла, чтобы Пустошь получила воду». Не «Кэтрин умерла при родах, потому что медицина Пустоши — это стимпаки и молитвы». Нет. «Кэтрин умерла ради великой цели». Так легче. Так можно жить дальше.
Проект располагался в Мемориале Джефферсона — месте, где когда-то чтили демократию. Технология требовала G.E.C.K. — устройства из предыдущих эпох, которое в иных обстоятельствах превращало пустыни в сады. Здесь его использовали как батарейку. Это было похоже на то, как если бы фремены взяли Шаи-Хулуда и заставили его таскать воду из колодца.
Глава IX: Падение Дома Джеймса
Анклав пришёл за Проектом, как Харконнены за Арракисом — с армией и уверенностью в собственной правоте. Полковник Отем предложил Джеймсу сотрудничество. Джеймс отказался. Не потому что знал о вирусе FEV. Не потому что был героем. Просто не мог позволить кому-то другому завершить мечту Кэтрин. Это было его искупление. Только его.
Что было дальше — записано в хрониках: доктор затопил камеру радиацией, убив себя и солдат Анклава. Героическая смерть. Бессмысленная жертва. Анклав прислал новых солдат через час. Проект всё равно захватили.
Безымянный наблюдал гибель отца через стекло. Это был его Арракин — момент, когда юноша стал мужчиной, а мужчина — сиротой. Дважды, если считать мать. Или трижды, если считать Убежище. Пустошь отбирала семьи так же легко, как метро отбирало ориентацию в пространстве.
Книга Шестая: Джихад Без Причины
«Война за воду — самая святая из войн. Даже если воды достаточно. Особенно если воды достаточно. Потому что тогда война идёт не за воду, а за право дать её тем, кому она не нужна».
— Три Пса, философский трактат в эфире Galaxy News Radio
Глава X: V.A.T.S. — Голос Атома в Твоей Голове
Боевая система Пустоши называлась V.A.T.S. — Vault-Tec Assisted Targeting System. Она останавливала время и позволяла выбирать части тела для уничтожения. Голова — максимум урона. Туловище — для прагматиков. Ноги — для тех, кто любит смотреть, как враг ползёт.
Это было похоже на Голос Бене Гессерит — способность контролировать реальность силой воли. Только вместо слов — пули. Вместо психологического давления — физическое. Результат, впрочем, тот же: противник делает то, что ты хочешь. Обычно — умирает.
«Толстяк» — переносной ядерный миномёт — был вершиной оружейной мысли Пустоши. Его использование в густонаселённой местности считалось дурным тоном. Его использование в принципе считалось признаком отчаяния или сумасшествия. Безымянный собрал коллекцию из двенадцати штук. На всякий случай.
Глава XI: Литания Против Радиации
«Я не должен бояться. Страх — убийца разума. Радиация — убийца тела. Но у меня есть стимуляторы. И антирадин. И где-то была силовая броня. Страх проходит сквозь меня и уходит. Радиация тоже проходит, но остаётся. Там, где был страх, остаётся только я. И два рада в секунду».
— Молитва Братства, адаптированная версия
Книга Седьмая: Золотой Путь к Очистной Станции
«Финал любой истории — это начало другой. Финал Проекта «Чистота» — это начало вопроса: зачем нам была нужна чистая вода, когда колодцы и так работали?»
— Из апокрифов Безымянного
Глава XII: Выбор, Которого Не Было
Финальная миссия требовала активации очистителя. Проблема: камера управления заполнялась смертельной радиацией. Кто-то должен был войти. Кто-то должен был умереть.
Рядом стоял Фокс — дружелюбный супермутант, иммунный к радиации. Он мог нажать кнопку без последствий. Безымянный предложил. Фокс отказался.«Это твоя судьба», — сказал супермутант.
«Но ты не умрёшь», — возразил Безымянный.
«Судьба не про смерть. Судьба про выбор. И это — твой выбор».
Логика Пустоши: существо, способное выжить, отказывается войти, чтобы смертный мог умереть красиво.
Безымянный вошёл в камеру.
Глава XIII: Вода Течёт
«2-1-6».
Код активации. Дата рождения матери, превращённая в числа. Последний подарок отца — возможность умереть, вводя семейный пароль.
Экран мигнул. Механизм загудел. Вода хлынула в трубы — чистая, очищенная, бессмысленная. Радиация хлынула в лёгкие — грязная, смертельная, неизбежная.
Безымянный видел, как Проект заработал. Дело всей жизни отца — завершено. Осталось только его собственное дело, которое состояло в том, чтобы не упасть, пока камера не наполнится светом.
Он упал раньше.
Эпилог: После Воды
В дополнении Broken Steel Безымянный выжил. Как — не объяснялось. Проснулся через две недели в Цитадели. Жив. Здоров. Даже волосы не выпали. Чудо медицины Братства или чудо издательского контракта — историки спорят до сих пор.
Вода потекла по Пустоши. Её развозили в цистернах, раздавали на блокпостах, продавали в магазинах. «Аква Пура» — так назвали продукт, рождённый из мечты мёртвой женщины, отца, искавшего искупления, и сына, который просто хотел понять, зачем его бросили.
И никто — никто — не спрашивал: а что, раньше воды не было?
Потому что вопрос разрушил бы легенду. А легенда — это всё, что осталось от Кэтрин. От Джеймса. От смысла.
Караваны везли цистерны.
Люди пили и благодарили.
А Безымянный молчал. Потому что если заговоришь — придётся объяснять. А объяснять — значит разрушить легенду.
P.S. Liberty Prime — гигантский робот Братства — уничтожил базу Анклава, выкрикивая антикоммунистические лозунги. «Смерть красной китайской угрозе!» — ревел он, расстреливая американских солдат в силовой броне. Двести лет прошло с войны. Китая не существовало уже двести лет. Но роботу не объясняли. Роботу с ядерными боеголовками вместо рук лучше не объяснять, что враг давно мёртв. Иначе он начнёт искать нового.