Вспомните свои ощущения от сцены в «Хрониках Нарнии», где Люси впервые попадает в заснеженный лес и видит одинокий фонарный столб. Это чувство называется «возвышенным ужасом». И пришло оно из картин Каспара Давида Фридриха.
Льюис писал сказку, но визуальный язык Нарнии (особенно в экранизациях) — это чистый романтизм XIX века.
В Нарнии при Белой Колдунье «всегда зима, но никогда нет Рождества». Это мертвая, застывшая вечность.
Фридрих рисовал именно это. Посмотрите на его «Зимний пейзаж» или «Море льда» (Гибель надежды).
1. Одиночество.
У Фридриха человек всегда ничтожно мал по сравнению с природой. В Нарнии дети теряются среди огромных заснеженных елей и ледяных скал. Природа здесь — не декорация, а подавляющая сила.
2. Руины и вечность.
Фридрих обожал рисовать готические руины в снегу (например, «Аббатство в дубовом лесу»). В Нарнии мы видим руины замка Кэр-Параваль. Снег здесь работает как символ забвения. Он стирает историю, останавливает время.
3. Мистический свет.
У Фридриха свет всегда бледный, холодный, словно потусторонний. В Нарнии небо всегда затянуто белесой пеленой. Солнце не греет, оно только подсвечивает лед.
Создатели фильмов идеально перенесли эту философию на экран. Нарния красива не как праздничная открытка, а как величественный мавзолей. Это красота, от которой стынет кровь.