— Так я сразу скажу — я не буду скидываться на стол. Я ем мало, пару ложек оливье и бутерброд с икрой, — сказала Римма, опуская пакет с мандаринами на подоконник.
В комнате повисла тишина. Только принтер жужжал, печатая какие-то отчёты. Остальные замерли — кружки в руках, взгляды поверх мониторов.
— Опять за своё, — протянула Марина, откашлявшись. — Каждому тогда по весу считать?
— Мне всё равно, — пожала плечами Римма, — просто не хочу переплачивать. Всё.
Она говорила без вызова, спокойно. Но у Людмилы под кожей что-то шевельнулось. Тон этот — ровный, будто нож по стеклу.
— Да что ты экономишь-то? — не выдержала Зоя из бухгалтерии. — Мы же не каждый день празднуем.
— Экономлю не я, а вы, — тихо ответила Римма. — Когда за всё просят поровну.
Людмила машинально сплюнула чай обратно в кружку — остывший, горчит. Всё шло к ссоре.
До нового года оставалась неделя. Каждый вечер шли разговоры про «что купим»: шпроты, салаты, фрукты, шампанское. В конверт на стол — по тысяче. Людмила уже положила. Без лишних слов. Все положили. Кроме неё.
В обед тянуло хлоркой от уборщицы, кто-то жевал пельмени, кто-то смотрел сериалы в телефоне. Римма сидела напротив Людмилы, отодвинув контейнер с гречкой.
— Слушай, Люд, — заговорила она, не поднимая глаз. — Ну чего они взъелись-то? Я же нормально сказала.
— Ты сказала всё правильно, — кивнула Людмила. — Просто все привыкли, что без споров.
Римма усмехнулась. — Ага. Чтобы удобно было.
Она говорила легко, но что-то в голосе било резонансом. Людмила подумала, что стоило бы вообще не скидываться — тихо, без объяснений. Но знала: Марина бы не оставила. Марина тут начальница формальная и неформальная.
После обеда Марина вызвала Римму в кабинет. Дверь не закрыла до конца, и слова просачивались наружу.
— Рим, ты понимаешь, как это выглядит? Все участвуют, а ты — нет. Это коллективное мероприятие.
— Так и отмечайте коллективно, я не против.
— Но мы же вместе! Семья, считай!
— У меня семья дома.
Шорох бумаг, раздражённый выдох.
— Ты нас подставляешь, понимаешь? Директор спросит — кто не сдал? Опять стыдно будет.
— Значит, не называй мою фамилию.
Пауза. Потом глухо: — Упрямая…
Когда дверь хлопнула, Людмила вздрогнула. Казалось, ударила не дверь — воздух.
К вечеру все обсуждали Римму. Полушёпотом. С приправой злобы.
— Жадная, — сказала Зоя. — На себя не пожалеет.
— У неё муж, говорят, на «Газели» — наверно, копейки, — добавила Катя из кадров.
Людмила слушала молча. Рука автоматически мешала сахар в чае, пока тот не стал холодным, почти белым.
Она не любила сплетни. Но в этот раз не вмешивалась. Почему-то не могла. Было внутреннее беспокойство — будто всё это заденет и её.
На следующий день всё началось с мелочей.
Кто-то переставил Риммин чайник с полки — «чтоб место освободить».
Потом пропала ложка из её кружки.
Потом — личная кружка и вовсе.
Римма молча поставила новую, пластмассовую. На ней — надпись выцветшая: «Живи, как хочешь».
Людмила смотрела на эту кружку и ловила странное чувство — будто кто-то проверяет всех на честность.
Под конец недели подготовка к застолью достигла пика.
На подоконнике стояли пакеты с продуктами: мандарины, колбаса, бутылки. В холодильнике — уже салаты. Офис пах смесью чеснока, колбасы и мандаринов.
Марина собирала всех в комнату совещаний.
— Коллеги! — её голос был особенно бодрым. — Завтра в обед устраиваем наш праздник! Все сдают по тысяче, кроме... — пауза, улыбка. — Кроме Риммы, она же «ест мало».
Смех. Не громкий, но долгий.
Римма стояла у окна. Не повернулась. Только плечо дрогнуло.
Людмила почувствовала, как становится стыдно. Не за Марину — за всех. Но молчала.
Следующим утром был мокрый снег, уже превращавшийся в слякоть. Людмила пришла пораньше — проверить принтер и отчёты для директора.
В кабинете тихо. Только скрип половиц и запах дешёвого кофе.
Римма появилась позже. Без макияжа, в тёмном свитере. На стол поставила маленький пластиковый контейнер.
— Это что? — спросила Людмила.
— Оливье. Дома сделала. Своё. Раз уж я «пару ложек ем».
Сказала спокойно, без усмешки, и пошла к себе.
Праздник начался в полдень. На столе всё блестело: нарезки, шампанское, фрукты. Марина бегала с телефоном, снимала сторис.
— Все улыбаемся! Весёлый офис!
Все улыбались. Даже Людмила. Римма сидела в углу, со своей тарелкой и маленьким контейнером. Казалась спокойной, но руки двигались чуть быстрее обычного.
В какой-то момент Марина прошла мимо и обронила:
— Что ж ты своё не поставишь на общий стол? Или боишься, что съедим много?
Смех за столом снова пошёл волной.
Людмила хотела что-то сказать, но не успела. Римма взяла вилку, ткнула в свой салат и ответила:
— А может, я просто не хочу, чтобы люди, которые меня обсуждали, ели из моей тарелки?
Смех стих. Марина побледнела.
— Кто тебя обсуждал? — сухо спросила она.
— А ты проверь в чатике своём, — тихо сказала Римма. — Там всё сохранилось.
Тишина сгустилась.
— Что ты имеешь в виду? — подняла голос Марина.
Римма достала телефон, нажала пару кнопок и протянула Людмиле. На экране — скриншоты из рабочего чата. «Пусть не скидывается, наелась колбасы от мужа», «вечно с претензиями», «таких бы не держала».
Телефон прошёл по кругу молча.
Марина на секунду отвела взгляд, потом натянуто улыбнулась:
— Ну мало ли, кто что в шутку сказал…
— Шутка, да, — кивнула Римма. — Только вы смеётесь друг над другом, а когда кто-то не смеётся — сразу чужой.
Она встала. Никто не остановил.
Снаружи был туман и мокрый асфальт. Людмила посмотрела ей вслед и поймала странное чувство — облегчение и что-то вроде зависти.
После застолья в офисе было липко. Остатки салатов, винегретные ложки, пластиковые стаканы с шампанским наполовину.
Марина закрылась в кабинете.
Зоя шепталась с Катей.
Людмила мыла тарелки на кухне.
Слышно было, как за дверью кто-то уронил бокал. Потом тихие, приглушённые слова:
— Она теперь жалобу писать будет.
— Куда?
— Не знаю… Но ведь может. Скрины-то у неё.
Людмила замерла с тарелкой в руках. Шум воды заглушал мысли.
Она вспомнила Римму — спину, уходящую вниз по лестнице. И кружку с надписью «Живи, как хочешь».
Кто-то из коллег за её спиной спросил:
— Люд, а ты знала, что Римма уволилась ещё вчера?
Людмила повернулась — слишком резко, вода плеснула на фартук.
— Что?
— Да. Письмо об увольнении на почту пришло. Сегодня последняя смена её.
Людмила долго молчала, а потом тихо сказала:
— А документы по годовой отчётности у неё были?
Все переглянулись.
И вдруг стало ясно — без тех файлов, что хранились у Риммы, бухгалтерия парализована.
А завтра в девять утра — итоговое совещание у директора.
Марина вышла из кабинета бледная, с телефоном.
— Кто-нибудь знает, где она живёт?
Людмила подняла глаза. Очень медленно, не мигая.
— Я знаю, — сказала она. — Но ты сама к ней не поедешь.
Марина моргнула. — Почему?
Людмила вытерла руки о полотенце.
— Потому что там, Марин, тебя не ждут.
Развязка истории уже доступна для членов Клуба Читателей Дзен ЗДЕСЬ