— Ма, у нас новости, — сказала Оксана вместо «здравствуй» и поставила чемодан прямо у порога. За ней метались дети, сбрасывая ботинки так, что весь коврик в прихожей сразу превратился в грязную карту мира.
— Какие ещё новости? — Нина Петровна вытерла руки о старое кухонное полотенце.
— Мы... в общем... ненадолго, — Оксана махнула рукой. — Ну, как ненадолго... мы с Андреем решили слетать. Отдохнуть. Нам надо личную жизнь наладить, — голос её звучал бодро, но глаза избегали матери.
— Слетать? — повторила Нина Петровна, будто не расслышала. — А дети?
— А ты что, думала, мы их с собой повезём? Они у тебя побудут. Каникулы всего три недели. Пролетят — не заметишь.
— Пролетят, — тихо повторила Нина. Она смотрела на билеты, которые дочь положила на кухонный стол — два аккуратных прямоугольника, как два напоминания, что «всего три недели» для кого-то каникулы, а для кого-то работа без выходных.
Младшая, Соня, уже крутила краны в раковине, старший, Пашка, включил телевизор, где старый сериал гудел детским смехом. Все говорили, все двигались, и только воздух в квартире словно стал плотным.
— Мам, ты не переживай, — Андрей попытался улыбнуться, — всё нормально будет. Они тихие. Мы им мультики, книжки...
— А вы куда именно? — спросила она, не глядя на него. На плите шипел пересоленный суп — забыла попробовать, пока они говорили.
— В Турцию. Нам путёвку друзья выбили по скидке. С вылетом завтра.
— Завтра? — Она даже не удивилась. Только повернула кран сильнее — под водой вдруг стало тихо, как будто не слышно никого.
Вечером, когда дети наконец уснули, Оксана с Андреем тихо переговаривались на кухне.
— Может, ей тяжело будет. Всё-таки возраст... — сказал он.
— Да нормально. Она же вон на даче одна целое лето торчит. Подумаешь, дети.
— Ну смотри...
— Андрюш, ты как будто не знаешь маму. Она только рада. Даже скажет, что скучала по шуму.
Свет над столом тускло мигнул. Лампочка болталась на проводе — Нина всё обещала заменить, но руки не доходили. Она стояла в коридоре, слышала всё и, странным образом, именно в этих словах почувствовала не злость даже — пустоту. Как будто у неё под ногами всё давно проломилось, а она просто не замечала.
На следующий день квартира заполнилась детскими криками. Оксана хлопотала, собирая вещи. Андрей вечно что-то искал: «Где паспорт? Где зарядка? Где крем от солнца?» — и эта суета раздражала.
Нина не вмешивалась. Делала вид, что занята: складывала бельё, ставила вариться картошку, проверяла батареи — грели плохо, в кухне было сыро. Когда они уехали, дверь захлопнулась с таким звуком, будто из квартиры выпустили воздух.
Три минуты стояла тишина. Потом проснулись дети.
— Бабушка, а мы что кушать будем?
— Сейчас посмотрим, — сказала она.
Нашла вчерашний суп — солёный до невозможности, добавила воды, поставила греть. Гул стиральной машины мешался с голоса́ми мультиков. Всё как всегда, только мужа рядом нет, и уезжающая дочь оставила после себя запах дорогих духов и ощущение, что тебя поставили на тихое дежурство, не спросив.
Первую неделю она держалась бодро. Расписала режим: завтрак, прогулка, мультики, обед, сон. Пыталась быть «правильной бабушкой». Варила блины, мыла полы, читала книжки.
Но дети не слушались. Паша просиживал в телефоне, Соня выламывала ногти на игрушках, постоянно разливала чай. Каждый день оставлял усталость, от которой не помогал даже горячий душ.
К середине второй недели начался гололёд — во дворе дети не могли до школы дойти без падений. После обеда Нина грела им ноги, ставила носки к батарее, которые сохли долго, потому что батареи «еле дышали». Пахло влажной шерстью.
А вечером, когда наконец наступала тишина, она садилась на старый диван, включала телевизор и засыпала не досмотрев.
Звонок от Оксаны пришёл на пятнадцатый день.
— Мам, ты как там? Всё хорошо? Мы продлили путёвку, тут такая красота — ты бы видела!
— Я рада, — сказала Нина. — А дети?
— Ну как? Они слушаются, да?
— Слушаются. Только устали уже немного.
— Потерпи ещё недельку, ладно? Мы просто не успеем за три дня всё. Мы давно не были вдвоём, понимаешь?
Нина ничего не ответила. Только поставила чайник, который сразу зашипел и начал свистеть.
На следующий день Паша принёс из школы записку: «Просьба к родителям прийти обсудить поведение». Нина пошла сама. В классе пахло мелом и чужими мокрыми куртками. Учительница, молодая, с острым взглядом, подняла бровь:
— Бабушка? Ну... мальчик стал грубить, спорить, отвлекать других... Я понимаю, у вас, наверное, сложно...
Слово «наверное» застряло у Нины внутри. Она промолчала.
Дома Соня порвала новые колготки, уронила тарелку супа. Нина резко, не сдержавшись, крикнула. Девочка расплакалась и сбежала в комнату. Телевизор, как назло, громко заорал рекламой.
Вечером Нина мыла посуду и заметила, что кран стал капать. Ровно, одно и то же — кап-кап, кап-кап. И с каждым звуком в голове будто прибавлялась тяжесть.
На двадцатый день пришло сообщение:
«Мам, у нас задержка рейса, вернёмся через пару дней».
Потом тишина.
Утром дети шумели, спорили, кто будет смотреть мультики первым. Нина не выдержала, вышла на балкон. Холодный воздух ударил в лицо. Небо серое, под окнами слякоть. Она смотрела вниз — соседка тащила сумку с хлебом, остановилась, подняла голову, помахала. Нина не ответила.
Вернулась на кухню. На плите стоял кастрюлька с кашей, пригоревшей по краям. Пахло гарью. Телевизор, стиральная машина, кран — всё шумело разом.
— Тихо! — крикнула она, но дети не поняли, продолжали спорить. Тогда она резко выключила телевизор из розетки.
— Сколько можно! — голос сорвался. — Хватит уже!
Они притихли. Соня забралась под одеяло. Паша уставился на неё как на чужую.
Она села у стола, положила ладони на колени. «Вот так и всё», — подумала вдруг. «Вот так — тихо, по кругу, и все думают, что это нормально».
Поздним вечером телефон ожил снова.
— Мам, привет! Мы тут решили... — голос Оксаны был радостным.
— Что решили?
— Ну, понимаешь... мы купили квартиру в Краснодаре. Маленькую, зато своя!
— Поздравляю, — сказала Нина после паузы.
— Только там нужно ремонт сделать. Мы хотели спросить — может, ты с детьми там пока поживёшь, присмотришь за квартирой? Мы потом подтянемся...
Долгая тишина. Только кран капает, где-то гудит стиралка.
Она вдруг поняла, что дети уже стоят в дверях — проснулись, слушают.
— Бабушка? А мы к тебе навсегда будем? — спросила Соня, тёрла глаза.
— Иди спи, — сказала Нина, не глядя.
Телефон всё ещё был в руке, но слова не приходили. Только шум в ушах, будто в квартире загудел выключенный давно холодильник.
Она подошла к окну. На стекле запотели круги — как следы от чужого дыхания. Внизу кто-то шёл по снегу, оставляя цепочку следов.
«Навсегда...» — повторила она про себя. Отсюда уже чувствовалось, что никакой «две недели» не будет. Ничего не закончится само.
Нина сделала шаг к телефону.
— Значит, в Краснодар... — произнесла она, будто проверяя вкус слов. — Хорошо.
— Правда? Мам, ты чудо! — радостно сказала Оксана.
— Да, — тихо ответила Нина. — Только есть одно «но».
Пауза. Даже кран будто перестал капать.
— Завтра узнаешь, — сказала она и разъединила вызов.
Развязка истории уже доступна для членов Клуба Читателей Дзен ЗДЕСЬ