Жил да был на Земле не очень далекого будущего молодой человек - Марвин Гудмэн. Земля (или, как минимум, США, где он жил) представляла собой далеко не лучшее место для жизни (насколько - отдельный вопрос, об этом ниже). Гудмэн пытался как-то повлиять на ситуацию. "Прирожденный борец за справедливость, он писал разоблачительные статьи, которые нигде не печатались, посылал в Конгресс письма, которые никем не читались, поддерживал честных кандидатов, которые никогда не избирались. Он основал "Лигу городского благоустройства", организацию "Граждане против гангстеризма", "Союз граждан за честные полицейские силы", "Ассоциацию борьбы с азартными играми", "Комитет равных возможностей для женщин" и дюжину других организаций", но безрезультатно. Последней каплей стал уход невесты "к горластому молодому человеку, который носил яркий спортивный пиджак и единственное достоинство которого заключалось в том, что он владел контрольным пакетом акций Сикиркской строительной корпорации". Когда же главный герой сказал ей, что "Сикиркская строительная корпорация подмешивала непомерное количество песка в бетон и выпускала стальные балки на несколько дюймов уже стандарта", она ответила: "Боже мой, Марвин, ну и что такого? Так все делают. Нужно быть реалистом".
Гудмэн после этого отправился в бар, где встретил старого космического пилота, который рассказал о далекой планете Транай и ее чудесах: "Транай, где найден смысл существования и где люди уже не прикованы к Колесу! Транай - обильная, миролюбивая, процветающая, счастливая страна, населенная не святыми, не скептиками, не интеллектуалами, а людьми обычными, которые достигли Утопии". Правда, вернуться он туда не может из-за "космического радикулита" (по его словам).
Преодолевая трудности полета, главный герой оказался на Транае. "Он сошел с корабля. Порт Транай казался довольно приятным городком. Улицы полны народу, в магазинах много товаров. Мужчины похожи на обычных людей. Женщины весьма привлекательны". В Министерстве по делам иноземцев его встретили радушно. Неприятно удивила только винтовка, висящая в министерском кабинете на стене. Разговор их был следующим.
- Добро пожаловать на Транай, сердечно приветствовал его министр.
Он смахнул кипу бумаг с кресла и пригласил Гудмэна сесть.
- Господин министр... - официально начал Гудмэн по-транайски.
- Ден Мелит. Зовите меня просто Ден. Мы здесь не любим официальщины. Кладите ноги на сто и располагайтесь, как у себя дома. Сигару?
- Нет, спасибо, - сказал Гудмэн слегка ошарашенный. - Мистер... эээ... Ден, я приехал с планеты Земля, о которой вы, возможно, слышали.
- Конечно, слышал, - сказал министр. - Довольно нервное, суетливое место, не правда? Конечно, не хочу вас обидеть.
- Да-да. Я придерживаюсь того мнения о Земле. Причина, по которой я приехал... - Гудмэн запнулся, надеясь, что он не выглядит слишком глупо. - В общем, я слыхал кое-что о планете Транай. И, поразмыслив, пришел выводу, что все это, наверно, сказки. Но если вы не возражаете, я бы хотел задать несколько вопросов.
- Спрашивайте что угодно, - великодушно сказал Мелит. - Можете рассчитывать на откровенный ответ.
- Спасибо. Я слышал, что на Транае не было войн уже в течение четырехсот лет.
- Шестисот лет, - поправил его Мелит. - Нет, и не предвидится.
- Кто-то мне сказал, что на Транае нет преступности.
- Верно.
- И поэтому здесь нет полиции, судов, судей, шерифов, судебных приставов, палачей, правительственных следователей. Нет ни тюрем, ни исправительных домов, ни других мест заключения.
- Мы в них просто не нуждаемся, - объяснил Мелит, - потому что у нас не совершается преступлений.
- Я слышал, - сказал Гудмэн, - что на Транае нет нищеты.
- О нищете и я не слыхивал, - сказал весело Мелит. - Вы уверены, что не хотите сигару?
- Нет, спасибо. - Гудмэн в возбуждении наклонился вперед. - Я так понимаю, что вы создали стабильную экономику без обращения к социалистическим, коммунистическим, фашистским или бюрократическим методам.
- Совершенно верно, - сказал Мелит.
- То есть ваше общество являет я обществом свободного предпринимательства, где процветает частная инициатива, а функции власти сведены к абсолютному минимуму.
Мелит кивнул.
- В основном на правительство возложены второстепенные функции: забота о престарелых, украшение ландшафта.
- Верно ли, что вы открыли способ распределения богатств без вмешательства правительства, даже без налогов - способ, основанный только на индивидуальном желании? - настойчиво интересовался Гудмэн.
- Да, конечно.
- Правда ли, что правительство Траная не знает коррупции?
- Никакой, - сказал Мелит, - видимо, по этой причине нам очень трудно уговаривать людей заниматься государственной деятельностью.
- Значит, капитан Сэвидж был прав! - воскликнул Гудмэн, который уже не мог сдерживаться. - Вот она, Утопия!
- Нам здесь нравится, - сказал Мелит,
Гудмэн глубоко вздохнул и спросил:
- А можно мне здесь остаться?
- Почему бы и нет? - Мелит вытащил анкету. - У нас нет иммиграционных ограничений. Скажите, какая у вас профессия?
- На Земле я был конструктором роботов.
- В этой области возможностей я работы много. - Мелит начал заполнять анкету. Его перо выдавило чернильную кляксу. Министр небрежно кинул ручку в стену. Она разбилась, оставив после себя еще один синий потек.
- Анкету заполним в следующий раз, - сказал он. - Я сейчас не в настроении этим заниматься - Он откинулся на спинку кресла. - Хочу вам дать один совет. Здесь, на Транае, мы считаем, что довольно близко подошли к Утопии, как вы выразились. Но наше государство нельзя назвать высокоорганизованным. У нас нет сложного кодекса законов. Мы живем, придерживаясь нескольких неписаных законов, или обычаев, если хотите. Вы сами узнаете, в чем они заключаются. Хочу вам посоветовать, это, конечно, не приказ, их соблюдать.
- Конечно, я буду это делать, - с чувством сказал Гудмэн. - Могу вас заверить, сэр, что я не имею намерения угрожать какой-либо сфере вашего рая.
- О, я не беспокоюсь насчет нас, - весело улыбнулся Мелит. - Я имел в виду вашу собственную безопасность. Возможно, моя жена тоже захочет вам что-либо посоветовать.
Он нажал большую красную кнопку на письменном столе. Перед ними возникло голубоватое сияние. Сияние материализовалось в красивую молодую женщину.
- Доброе утро, дорогой, - сказала она Мелиту.
- Скоро вечер, - сказал Мелит. - Дорогая, этот юноша прилетел с самой Земли и хочет жить на Транае. Я ему дал обычные советы. Можем ли мы что-нибудь еще для него сделать?
Госпожа Мелит немножко подумала и потом спросила Гудмэна:
- Вы женаты?
- Нет, мадам, - ответил Гудмэн.
- В таком случае ему надо познакомиться с хорошей девушкой, - сказала г-жа Мелит мужу. - Холостая жизнь не поощряется на Транае, хотя она, безусловно, не запрещена. Подождите... Как насчет той симпатичной Дриганти?
- Она помолвлена, - сказал Мелит.
- В самом деле? Неужели я так долго находилась в стасисе? Дорогой, это не слишком разумно с твоей стороны.
- Я был занят, - извиняющимся тоном сказал Мелит.
- А как насчет Мины Вензис?
- Не его тип.
- Жанна Влэй?
- Отлично! - Мелит подмигнул Гудмэну. - Очаровательная молодая женщина.
Он вынул новую ручку из ящика стола, записал на бумажке адрес и протянул его Гудмэну.
- Жена позвонит ей, чтобы она вас ждала завтра.
- И обязательно как-нибудь заходите к нам на обед, - сказала г-жа Мелит.
- С удовольствием, - ответил Гудмэн, у которого кружилась голова.
- Рада была с вами познакомиться.
Тут Мелит нажал красную кнопку. Г-жа Мелит пропала в голубом сиянии.
- Пора закрывать, - заметил Мелит, взглянув на часы. - Перерабатывать нельзя, не то люди станут болтать. Заходите как-нибудь, и мы заполним анкеты. Вообще вам, конечно, следовало бы нанести визит Верховному Президенту Боргу в Национальный дворец. Или он сам вас посетит. Только смотрите, чтобы эта старая лиса вас не обманула, и не забудьте насчет Жанны.
Он хитро подмигнул Гудмэну и проводил его до двери.
Через несколько секунд Гудмэн очутился один на тротуаре.
- Это Утопия, - сказал он себе. Настоящая, действительная, стопроцентная Утопия.
Правда, "она была не лишена странностей".
Первая странность, которая попалась на глаза Гудмэну - "ему попадалось по крайней мере десять мужчин на каждую женщину, и что более странно: все женщины, которых он видел, были моложе 18 или старше 35 лет. Что же случилось с женщинами от 18 до 35?". Как оказалось, их держали в "дерсин-стасисном поле" (разновидность анабиоза). На Земле оно применялось только в крайних случаях, и только дипломированными врачами - использование его без разрешения каралось. Но Транай - другое дело.
Следующая, более тревожащая - висящая на стене кабинета Мелита винтовка. Зачем она здесь? "Может быть, он охотник? Значит, на крупную дичь. Или занимается спортивной стрельбой? Но к чему тогда телескопический прицел? И глушитель? Почему он держит винтовку в кабинете?".
Но, подумав, главный герой решил, что для этого имеются какие-то объяснения, а заморачиваться по этому поводу не стоит - в утопии должно быть все устроено правильно и безопасно.
Ближе ко сну случилась новая странность - к нему в номер постучался сам Верховный Президент Борг. И почти с порога предложил ему не что-нибудь, а самому стать Верховным Президентом (при этом подчеркивая, что "всего на один год"). Он аргументировал это так: "Общеизвестно, что жители Земли любят власть. Мы, транайцы, власть не любим, вот и все. Слишком много возни". Гудмэн поблагодарил за предложение и обещал подумать. При таком раскладе он был не прочь побыть в роли реформатора.
Сразу устроившись на завод по изготовлению домашних роботов, бывший землянин столкнулся с новой странностью - его обязанности как специалиста заключались том, чтобы этих самых роботов "разусовершенствовать". То есть, делать так, чтобы новые роботы были медлительными и неуклюжими, чем существующие, и, самое главное, чтобы эти самые роботы разлетались от одного удара ноги владельца (но при этом выдерживали обычные воздействия и не разваливались). После недоумения и частичной догадки ему объяснили. Во-первых, чтобы у людей не было чувств раздражения и страха (которые имеют свойство накапливаться) перед эффективно работающими механизмами, А во-вторых, для "выплеска" раздражения.
- Человек - животное беспокойное. На Транае мы даем конкретный выход этому беспокойству и открываем клапан для многих проявлений чувств разочарования. Стоит человеку вскипеть и - трах! Он срывает свою злость на роботе. Налицо мгновенное и целительное освобождение от сильного напряжения, что ведет к благотворному и реальному ощущению превосходства над простой машиной, здоровому притоку адреналина в кровь; кроме того, это способствует индустриальному прогрессу на планете, так как человек пойдет в магазин и купит нового робота. И, в конце концов, что он такого совершил? Он не избил жену, не покончил с собой, не объявил войну, не изобрел новое оружие, не прибегнул к обычным средствам освобождения от агрессивных инстинктов. Он просто разбил недорогой робот, который можно немедленно заменить.
Гудмэн с тяжелым сердцем и обдумыванием сказанного приступить к этой работе, но он был полон решимости "добиться успеха или неуспеха, в зависимости от того, как на это дело посмотреть".
Через некоторое время он на себе выяснил, что на Транае есть грабители. Более того - это (как и воровство) вообще не считалось преступлением. Это расценивается как "перераспределение богатств". Причем, существуют два типа грабителей: в черных масках (официальные сборщики налогов) и в белых (все желающие). При ограблении соблюдаются определенные правила (нельзя дважды пытаться грабить одного и др.). Гудмэн, кстати, тоже попытался, но безуспешно из-за неопытности в таких делах.
Через некоторое время иммигрант посетил так называемую Гражданскую приемную. "Внутри Гудмэн увидал большую доску с именами нынешних государственных чиновников Траная и с указанием их постов. Рядом с каждой фамилией находилась кнопка. Дежурный объяснил, что граждане путем нажатия кнопки выражают свое неодобрение действиям того или иного чиновника. Нажатие автоматически регистрируется в Историческом зале и навсегда клеймит провинившегося". Подобная система показалась Гудмэну неэффективной - ее смысл он обнаружит позже...
Гудмэн все больше встраивался в новую жизнь. Делал успехи на работе (придумал новый способ "разусовершенствования") и в личной жизни (встречался с рекомендованной ему девушкой Жанной, дело дошло до предложения), посещал с Жанной местные мероприятия, даже успешно ограбил одного торговца (правда, его самого потом обокрал владелец бара, где он отпраздновал успех).
И тут обнаруживается следующая странность. Оказалось, что на Транае существует попрошайничество. Узаконенное. Старикам вместо пенсии выдается кружка для сбора милостыни и разрешают попрошайничать.
После медового месяца начался новый этап в жизни главного героя. Он, думая, что делает благо, отключил генератор дерсин-поля. Молодая жена, думая, что ему виднее (раз многое повидал), это одобрила. Но через какое-то время Гудмэн стал замечать, что она слишком уж часто уничтожает роботов - иногда трех, а иногда четырех в неделю. Его это немного тревожило, но потом он решил, что "у каждого должно быть свое хобби, и он мог позволить себе баловать ее, поскольку роботов он получал с завода со скидкой".
И вот однажды "новоиспеченный" транаец решил, что хватит с него роботов - пора становиться Верховным Президентом. С этим решением он пошел в Гражданскую приемную, чтобы обсудить его с Мелитом. А там во время спора случилось следующее.
- Пожалуй, - сказал Мелит. - Но, на мой взгляд... - он внезапно умолк, бросился к стене и схватил винтовку. - Вот он!
Гудмэн выглянул в окно. Мимо здания шел человек, внешне ничем не отличающийся от других прохожих. Он услышал приглушенный щелчок и увидел, как человек покачнулся и рухнул на мостовую.
Мелит застрелил его из винтовки с глушителем.
- Зачем вы это сделали? - выдавил из себя изумленный Гудмэн.
- Потенциальный убийца, - ответил Мелит.
- Что?
- Конечно, у нас нет открытой преступности, но все остаются людьми, поэтому мы должны считаться с потенциальной возможностью.
- Что он натворил, чтобы стать потенциальным убийцей?
- Убил пятерых, - заявил Мелит.
- Но... черт вас побери, это же несправедливо! Вы его не арестовали, не судили, он не мог посоветоваться с адвокатом...
- А как я мог это сделать? - спросил несколько раздосадованный Мелит, - У нас нет полиции, чтобы арестовывать людей, и нет судов. Бог мой, неужели вы ожидали, что я позволю ему продолжать убивать людей? По нашему определению, убийца тот, кто убил десять человек, а он был близок к этому. Не мог же я сидеть сложа руки. Мой долг защищать население. Могу вас заверить, что я тщательно навел справки.
- Но это несправедливо! - закричал Гудмэн.
- А кто сказал, что справедливо? - заорал, в свою очередь, Мелит. - Какое отношение справедливость имеет к Утопии?
- Прямое! - усилием воли Гудмэн заставил себя успокоиться. - Справедливость составляет основу человеческого достоинства, человеческого желания...
- Громкие слова, - сказал Мелит со своей обычной добродушной улыбкой. - Постарайтесь быть реалистом. Мы создали Утопию для людей, а не для святых, которым она не нужна. Мы должны считаться с недостатками человеческой натуры, а не притворяться, что их не существует. На наш взгляд, полицейский аппарат и законодательная система имеют тенденцию создавать атмосферу, порождающую преступность и допустимость преступлений. Поверьте мне, лучше не признавать возможности совершения преступлений вообще. Подавляющее большинство народа поддержит эту точку зрения.
- Но когда сталкиваешься с преступлением, как это неизбежно бывает...
- Сталкиваешься лишь с потенциальной возможностью, - упрямо отстаивал свои доводы Мелит. - И это бывает гораздо реже, чем вы думаете. Когда такая возможность возникает, мы ее ликвидируем простым и быстрым способом.
- А если вы убьете невинного?
- Мы не можем убить невинного. Это исключено.
- Почему исключено?
- Потому что согласно определению и неписаным законам каждый, кого ликвидировал представитель власти, является потенциальным преступником.
Марвин Гудмэн несколько минут молчал. Затем заговорил снова:
- Я вижу, что правительство имеет больше власти, чем мне казалось вначале.
- Да, - бросил Мелит. - Но не так много, как вы себе представляете.
Гудмэн иронически улыбнулся,
- А я еще могу стать Верховным Президентом, если захочу?
- Конечно. И без всяких условий. Хотите?
Гудмэн на минуту задумался. Действительно ли он хотел этого? Но кто-то должен править. Кто-то должен защищать народ. Кто-то должен провести несколько реформ в этом утопическом сумасшедшем доме.
- Да, хочу, - проговорил Гудмэн.
Тут распахнулась дверь, и из нее выскочил радостный Верховный Президент. Передача президентских полномочий заключалась только в передаче специального президентского медальона, висящего на шее. Но сделать этого Борг не успел - медальон взорвался так, что ему разнесло голову. Оказалось, что все транайские чиновники носят медальоны со взрывчаткой. А те самые кнопки в Гражданской приемной нужны как раз для активизации взрывного устройства. Правда, местные пользуются этим достаточно редко, да вот метко... Желание стать Президентом у Гудмэна сразу отпало. И не только это - он стал чувствовать отвращение ко всему транайскому.
А дома его ждала следующая картина. Он застал жену в объятиях другого мужчины. Жена, плача, стала предъявлять мужу претензии. И в чем же - в том, что он ее держал целый день дома, что было не только скучно, но еще и старило ее. Оказалось, что стасис-дерсин -поле было выгодно не только мужчинам.
- На Транае женщину ожидает жизнь, полная наслаждений и удовольствий. Это ее право, так же как у мужчин есть свои права. Она ждет, что выйдет из стасиса и ее поведут в гости, пригласят на коктейль, возьмут на прогулку под луной, в бассейн или кино. - Она снова зарыдала. - Но ты хитрый. Тебе надо было все переделать. Как глупо я поступила, доверившись землянину.
Я знаю, Марвин, ты не виноват, что ты чужеземец. Но я хочу, чтобы ты понял. Любовь - это еще не все. Женщина должна быть также практичной. При таком положении вещей я стала бы старухой, тогда как все мои друзья были бы все еще молодыми.
- Все еще молодыми, - тупо повторил Гудмэн.
- Разумеется, - сказал мужчина. - В дерсин-поле женщина не стареет.
- Но это же отвратительно! - воскликнул Гудмэн. - Я состарюсь, а моя жена все еще будет молодой.
- Именно тогда ты и будешь ценить молодых женщин, - сказала Жанна.
- А как насчет тебя? - спросил Гудмэн. - Ты стала бы ценить пожилого мужчину?
- Он все еще не понял, - заметил незнакомец.
- Марвин, подумай. Неужели тебе еще не ясно? Всю твою жизнь у тебя будет молодая и красивая женщина, чье единственное желание - доставлять тебе удовольствие. А когда ты умрешь - что ты удивляешься, милый, все мы смертны, - когда ты умрешь, я все еще буду молода и по закону унаследую все твои деньги.
- Начинаю понимать, - вымолвил Гудмэн. - Еще один аспект транайской жизни - богатая молодая вдова, живущая в свое удовольствие.
- Естественно. Так лучше для всех. Мужчина имеет молодую жену, которую он видит только тогда, когда захочет. Он пользуется полной свободой, у него к тому же уютный дом. Женщина избавлена от всех неприятностей будничного быта, хорошо обеспечена и может еще насладиться жизнью.
- Ты должна была мне об этом рассказать, - жалобно сказал Гудмэн.
- Я думала, ты знаешь, - ответила Жанна, - раз ты считал, что твой метод лучше. Но я вижу, что ты все равно бы не понял. Ты такой наивный - хотя должна признаться, что это одна из твоих привлекательных черт. - Она грустно улыбнулась. - Кроме того, если бы я тебе все рассказала, я никогда бы не встретила Рондо.
Гудмэн сказал им, что хочет развестись. На что Рондо ответил, что на Транае нет разводов. Вместо него - убийство супруга из лучевого пистолета (если только супруга желает этого, а Жанна дала согласие). И Гудмэн пустился в бега.
Сначала он добежал до космодрома, а потом, терпя трудности и опасности путешествия, вернулся на Землю, где обосновался в том же городке Сикирке, откуда он уехал. В нем "человек может ни о чем не беспокоиться, пока регулярно платит налоги". "Он занимает должность главного конструктора роботов в Сикиркской строительной корпорации, женат на маленькой тихой брюнетке, которая явно обожает его, хотя он редко позволяет ей выходить из дому". Любит бывать в том самом баре и выпивать с тем самым космическим капитаном коктейль "Особый транайский". За коктейлем они беседуют о благословенной планете Транай, где люди познали смысл существования и обрели, наконец, истинную свободу. В таких случаях Гудмэн жалуется на легкий приступ космической лихорадки, из-за которой он никогда не сможет вновь отправиться в космос, не сможет вернуться на Транай". Вокруг обязательно собираются восхищенные слушатели.
Вот такая у Шекли получилась антиутопия. Очень необычного вида. Ее анализ - в ч.2.