24 декабря начинается действие одного из самых необычных условно «рождественских» произведений в русской литературе — «В круге первом» Солженицына. Детективной интриги здесь в привычном смысле нет: перед нами система, которая использует заключенных высокой квалификации, в основном инженеров, в обмен на возможность жить в шарашке, а не умирать на рудниках — фактически, просто закрывать базовые потребности в тепле и еде.
Но один эпизод романа все же представляет для этого канала интерес.
В шарашке труд, совесть и лояльность становятся ресурсами, которые система распределяет по своим правилам. Она же устанавливает цену послушанию, трусости и предательству. Именно о тарифах на предательство пойдет речь — о том, как в романе раскрывают стукачей, вернее, как система, на которую они работали, сама их легко выдает.
В главе 48 два главных героя, Лев Рубин и Глеб Нержин, прерывают разговор, когда к ним подходит Руська Доронин — двойной агент. Формально он числится сексотом у администрации, а теперь решает разом выдать всех коллег-стукачей. И метод вычисления предателей поражает своей простотой. Вот как его объясняет сам Руська:
— Осведомителю по ведомости выписывают сто пятьдесят рублей за квартал. Но надо для приличия переслать по почте, а неумолимая почта берет три рубля почтовых сборов. Все кумовья настолько жадные, что своих денег добавить не хотят, и настолько ленивые, что не поднимут вопроса о повышении ставки сексотам на три рубля. Поэтому переводы будут все как один на 147 рублей. Поскольку нормальный человек никогда таких переводов не шлет, — эти недостающие тридцать гривенников и есть Иудина печать. Завтра в обед надо столпиться около штаба и у всех, выходящих от опера, смотреть перевод…
Солженицын, «В круге первом»
Вот это уже классика детектива: есть преступники, есть метод их вычисления, есть момент разоблачения и публичного позора, а «сыщики» здесь не то что не профессиональные следователи, а, как любит наш жанр, аутсайдеры, люди вне системы, да каких еще поискать!
Самое интересное в этой истории — не сам способ раскрытия, а причина, по которой он работает: обыкновенные лень, жадность и уверенность в своей безнаказанности. Администрация даже не задумывается, что одинаковые переводы на 147 рублей станут отличной меткой стукачей. В результате система, созданная для полного контроля, сама создает дыру в своей маскировке и дает заключенным простой и элегантный способ найти предателей. Это похоже на анекдот о власти, которая, стремясь сделать зло эффективным, делает его еще и заметным — из-за нежелания лишний раз подумать и пошевелиться.
С точки зрения социального детектива этот эпизод показывает две важные вещи.
Во-первых, зло в тоталитарной системе редко бывает сложным или гениальным. Оно строится на скучных регламентах, инерции и человеческих слабостях, и поэтому его схемы часто оказываются уязвимыми. Достаточно небольшого усилия — собраться у штаба, посмотреть на сумму перевода, задать вопрос — чтобы конструкция дала трещину.
Во-вторых, разоблачение не приводит к очищению мира: мы уже хорошо знакомы с этим явлением в жанре. Зэки находят конкретных стукачей, но на их место легко придут новые, потому что источник зла — не в отдельных людях, а в логике устройства шарашки и государства в целом. Оно распределено между ролями, инструкциями, поощрениями и страхами, поэтому его нельзя победить одним расследованием.
Вообще я заметила, что Солженицын, сознательно или нет, часто иллюстрирует одну мысль, важную для социального детектива: в каком бы грязном и запутанном обществе ни приходилось существовать, зло никогда не бывает полностью скрытым. Оно где-то сэкономит, где-то поленится, где-то оставит другую метку, по которой его можно опознать. Впрочем, знание того, как зло работает, не всегда спасает от него… но точно открывает массу возможностей для сюжетных поворотов. И Солженицын, пожалуй, мог бы легко написать великолепный детективный спин-офф для своего романа!
__________________
Подписаться на сообщество в ВК
Подписаться на канал в Telegram