Продолжение рассказа " Мандарины без адреса"
Эпизод 06
Катя стояла у раковины и смотрела на отражение, будто оно могло подсказать следующий шаг.
Сердце билось ровно — слишком ровно для человека, которого только что взяли за горло словами.
На экране телефона всё ещё светилось:
«Поздравляю. Теперь ты точно будешь послушной.»
Катя заблокировала экран и убрала телефон в сумку. Достала помаду, провела по губам — не ради красоты, а ради контроля. Нарисовала контур — и границы снова появились.
Она вымыла руки медленно, показательно спокойно, и вышла в коридор.
Офис уже дышал утром: смех, кружки, чужая бодрость. Обычная жизнь людей, которые ещё не знают, что рядом идёт война.
Катя остановилась у двери переговорки HR, вдохнула — и вошла.
Марина сидела ровно, с лицом “всё решим цивилизованно”. Илья — расслабленный, будто на лекции, где он и преподаватель. Антон — собранный, как документ.
Катя села на своё место и даже улыбнулась — ровно настолько, чтобы никто не решил, что она сломалась.
— Вам лучше? — спросила Марина.
— Да. Давайте продолжим.
Илья мягко начал:
— Мы обсуждали, что любые “угрозы” в переписке можно интерпретировать по-разному. Эмоции, личные конфликты…
Антон оборвал его:
— Прекрати делать вид, что это эмоции. Здесь факты: имя умершего сотрудника в переводе и информация о внутренней переписке HR до того, как она могла стать известной третьим лицам.
Марина медленно кивнула. Катя заметила: Марина уже понимает, что это пахнет не сплетнями, а проверками.
Илья улыбался тем спокойствием людей, которые привыкли давить без свидетелей:
— Ты понимаешь, что обвинения без доказательств — риск для компании?
— Поэтому я и принёс доказательства, — Антон положил перед Мариной скрины и распечатки. — Прошу подключить безопасность, IT и финансовый контроль. Официально. С фиксацией.
HR-улыбка у Марины исчезла.
— Хорошо. Подключу сегодня же. Но… — она посмотрела на Катю. — Пока идёт проверка, вам обоим лучше минимизировать контакт в рабочее время. Чтобы не давать повода.
Катя чуть улыбнулась — уже иначе.
— Инсинуациям не нужен повод. Им нужен человек с доступом к папкам и любовью к власти.
Илья прищурился: услышал своё имя, не произнесённое вслух.
Марина задержала взгляд на Кате:
— Вы что-то знаете?
Катя могла бы рассказать про аптеку и тест — и тут же стать “бедной девочкой с гормонами”, удобной для списания со счетов. Офис это обожает.
Она этого не сделала.
Катя положила телефон на стол — как предмет-улику.
— Я знаю, что меня пытались шантажировать. Полчаса назад. В дамской комнате.
Антон резко повернулся к ней. Марина замерла. Улыбка Ильи стала тоньше.
— Шантажировать? — переспросила Марина.
— Мне сказали, что у человека есть чек, скрины и… “то, что я купила ночью”. И что мне лучше “не мешать”.
Катя дала Марине понять вес фразы, но не дала деталей.
Марина выпрямилась. Теперь это было не про “этику”, а про безопасность сотрудников.
— Кто? — спросила она.
Катя взглянула на Антона. На Илью. И на Марину.
— Лена. Из бухгалтерии.
Имя легло на стол тяжело, как железо.
Марина резко перевела взгляд на Илью:
— Илья, вы знакомы с Леной?
— В компании все так или иначе знакомы, — спокойно ответил он.
Антон наклонился вперёд:
— А ты знаком с ней чуть ближе, чем “так или иначе”.
— Не надо превращать это в личное, — ровно сказал Илья.
— Ты сам превратил.
Марина подняла ладонь:
— Стоп. Мы действуем по процедуре. Катя, вы готовы дать письменное объяснение?
— Да.
— Понимаете, насколько это серьёзно?
— Понимаю, что это единственное, что работает, когда тебя пытаются сделать удобной.
Марина коротко кивнула — и впервые в её взгляде мелькнуло человеческое.
— Антон, вы останетесь. Илья… вы тоже. Но с этого момента вы не “помогаете”. Вы отвечаете на вопросы.
Илья приподнял бровь:
— Конечно. Я всегда за прозрачность.
Катя встала.
— Мне нужно на своё место. И мне нужно, чтобы сегодня моё имя не обсуждали в курилке как клинический случай.
Марина поняла.
— Я попрошу руководителей ограничить распространение информации до окончания проверки.
Катя вышла в коридор и только там выдохнула.
Антон догнал её сразу.
— Почему ты не сказала мне сразу?
Катя посмотрела устало:
— Потому что мне не нужен был твой контроль. Мне нужно было понять, что я сама могу делать шаги.
Антон сжал челюсть и кивнул.
— Ты права.
Они разошлись по отделам, но офис уже стал другим. В воздухе появилось то, что офис любит больше работы: предвкушение скандала.
Катя открыла почту — и увидела, что корпоративный чат кипит.
В общий канал кто-то “случайно” бросил фото: Катя и Антон в кафе. Снято издалека, через стекло — как улика.
Подпись:
«Вот и мандарины прояснились ?»
Смайлик был хуже ругательства.
Катю бросило в жар — не от стыда, от ярости. Её жизнь трогали грязными пальцами легко, играючи.
Она закрыла чат. Открыла снова. Сделала скриншот. Отправила Марине — без текста. Просто факт.
Через минуту появилось системное сообщение:
«Сообщение удалено администратором.»
И сразу следом:
«Напоминаем: распространение персональной информации сотрудников без их согласия является нарушением политики компании.»
Офис замер на полсекунды — и продолжил шептаться тише. У шёпота всегда есть запасная громкость.
Катя встала и пошла на кухню за водой. Ей нужно было просто дойти от точки А до точки Б, не развалившись по дороге на атомы.
У кофемашины стояла Лена.
Стаканчик латте в руке, взгляд — как у человека, который ждёт: поскользнёшься или удержишься.
— Катенька, как ты? Уже лучше?
Катя остановилась в шаге.
— Лучше.
Лена наклонила голову:
— Слышала, у вас утром было… совещание.
“Слышала” в её голосе значило “я организовала”.
Катя смотрела на неё спокойно и вдруг поняла: в Лене страшнее не злость — зависть. Когда тебя раздражает чужая жизнь самим фактом существования. И тогда хочется не “стать счастливой”, а выключить другого.
Катя медленно достала телефон.
Лена на секунду дрогнула.
— Ты собираешься меня снимать?
— Нет. Я собираюсь сделать то, что ты не любишь: фиксировать.
Телефон Кати завибрировал. Сообщение с неизвестного номера.
Фото.
Её домашнее мусорное ведро. И та самая упаковка от теста, которую она ночью выбросила, уверенная, что это хотя бы на сутки — тайна.
Подпись:
«Ты слишком много думаешь о справедливости. Подумай лучше о здоровье. УЗИ — вещь нервная.»
Катя подняла глаза на Лену. Та всё ещё улыбалась, но улыбка стала торопливой — будто она боялась, что Катя сейчас сделает не то движение.
Катя ничего не сказала.
Убрала телефон в карман. Взяла стакан воды. И пошла обратно к столу ровно, будто по канату.
Потому что если она даст слабину — её ребёнка превратят в аргумент.
А она не собиралась отдавать свой аргумент никому.
Продолжение следует.