– Мам, почему бабушка выбросила мои рисунки? – Соня стояла посреди детской комнаты и плакала, размазывая слезы по щекам.
Ольга застыла в дверях, не веря своим глазам. Комната дочери выглядела как после генеральной уборки – все игрушки расставлены по размеру, книги выстроены в ряд, а стены, где еще утром висели десятки детских рисунков, теперь были пустыми.
– Валентина Петровна! – крикнула Ольга, направляясь в гостиную.
Свекровь сидела на диване и спокойно вязала очередной шарф. За два года, что она жила с ними, таких шарфов накопилось уже с десяток.
– Что случилось? Чего кричишь? – Валентина Петровна подняла голову и посмотрела на невестку поверх очков.
– Вы выбросили рисунки Сони!
– Ну и что? Там была такая мазня, что стыдно на стены вешать. Я навела порядок. В доме должна быть чистота, а не бумажки всякие.
– Это рисунки моего ребенка! Вы не имели права!
– Как это не имела? Я тут живу, между прочим. И вообще, когда Димочка придет, поговорим. Нечего тут голос повышать.
Ольга сжала кулаки. Два года назад Валентина Петровна приехала на месяц – помочь с маленькой Соней, когда та пошла в первый класс. Месяц давно прошел, а свекровь так и осталась. Сначала были отговорки про ремонт в ее квартире в другом городе, потом про проблемы со здоровьем, потом про то, что внучке нужна бабушка. И вот теперь она чувствовала себя полноправной хозяйкой.
Вечером Дмитрий вернулся с работы усталый и раздраженный. Декабрьские пробки вымотали его окончательно. Не успел он снять куртку, как Ольга потащила его на кухню.
– Твоя мать совсем границы потеряла! Выбросила все Сонины рисунки!
– Оль, ну что ты сразу накидываешься? Может, она просто порядок навела.
– Порядок? Дима, она переставила всю мебель в гостиной! Третий раз за месяц! Я прихожу с работы и не знаю, где что стоит в собственной квартире!
– Мама просто хочет помочь. Она же от чистого сердца.
– Да какое чистое сердце? Она командует тут всем! Вчера заявила соседке, что я плохая хозяйка, потому что не глажу носки!
– Мам, пап, не ссорьтесь, – в дверях появилась Соня. – Бабушка сказала, что купит мне новый альбом для рисования.
Валентина Петровна появилась следом за внучкой:
– Вот именно! А вы тут скандалы устраиваете. Димочка, садись ужинать. Я приготовила твои любимые котлеты. А для Ольги салатик – ей нужно следить за фигурой.
Ольга прикусила язык. Очередной намек на то, что она поправилась. Хотя после работы и домашних дел некогда было думать о фигуре.
На следующее утро Ольга встретила в подъезде соседку с третьего этажа.
– Ольга, привет! Слушай, я вчера твою свекровь в банке видела. Она там долго с консультантом разговаривала, даже плакала вроде.
– Плакала? Вы уверены?
– Ну, глаза точно вытирала. А потом какие-то бумаги подписывала. Может, с пенсией проблемы?
Ольга задумалась. Валентина Петровна никогда не жаловалась на деньги. Наоборот, постоянно рассказывала, какая у нее хорошая пенсия и что она может себе все позволить.
В обеденный перерыв Ольга позвонила своей подруге Кате, которая работала в агентстве недвижимости:
– Кать, можешь пробить одну квартиру? Только тихо, для меня.
– Конечно, давай адрес.
Ольга продиктовала адрес квартиры свекрови в Саратове. Через час Катя перезвонила:
– Оль, эта квартира продана полтора года назад. Сделка прошла через наше агентство, я документы нашла.
– Что? Ты уверена?
– Абсолютно. Продавец – Валентина Петровна Дмитриева. Покупатели – молодая семья. Все официально.
Ольга опустилась на стул. Значит, свекровь врала им все это время. Но куда делись деньги? Трехкомнатная квартира в центре Саратова стоила немало.
Вечером того же дня раздался звонок в дверь. На пороге стояла Лена – жена Антона, брата Дмитрия. Выглядела она встревоженной.
– Ольга, можно поговорить? Только не при Валентине Петровне.
Они вышли на лестничную площадку.
– Понимаешь, Антон просил меня с тобой поговорить. Мы знаем, что мама живет у вас уже два года. Это несправедливо. Но... мы не можем ее взять к себе.
– Почему? У вас же огромный дом!
– Дело не в доме. Мама... она такая властная. Когда она гостила у нас неделю в прошлом году, я чуть с ума не сошла. Она переучивала наших детей, ссорила нас с Антоном. Мы готовы помогать вам финансово, только пусть она остается у вас.
– Лена, это нечестно!
– Знаю, знаю. Но Антон сказал, что если мама переедет к нам, он подаст на развод. Он не шутит, Оля.
Лена протянула конверт:
– Тут пятьдесят тысяч. Будем давать каждый месяц, только потерпите.
Ольга не взяла конверт:
– Дело не в деньгах. Я тоже на грани. Дмитрий меня не слышит, считает, что я придираюсь к его матери.
– А что если... найти ей квартиру? Мы готовы оплачивать аренду.
– Она не согласится. Говорит, что у нее есть своя квартира в Саратове.
Лена странно посмотрела на Ольгу:
– Ты не знаешь? Антон говорил, что мама продала квартиру. Он случайно узнал от их общей знакомой.
– И куда делись деньги?
– Понятия не имею. Антон пытался выяснить, но мама все отрицает.
После ухода Лены Ольга долго сидела на кухне. Надо было что-то решать. Так больше продолжаться не могло.
В выходные Ольга отправилась к риелтору Кате домой. Та показала ей копии документов о продаже квартиры.
– Смотри, вот акт приема-передачи. А вот расписка о получении денег. Сумма приличная – четыре миллиона двести тысяч.
– Куда она могла деть такие деньги?
– Оль, а может, она их вложила куда-то неудачно? Сейчас много всяких финансовых консультантов развелось. Обещают золотые горы, а люди остаются ни с чем.
Ольга вспомнила слова соседки о том, что Валентина Петровна плакала в банке. Все сходилось.
Дома Ольга застала интересную картину. Валентина Петровна учила Соню вязать, и они мирно сидели на диване.
– Бабуль, а почему ты всегда вяжешь одни шарфы? – спросила Соня.
– Так зима же, внученька. Шарфы всегда пригодятся.
– А ты их кому-то даришь?
– Нет, просто вяжу. Руки занять надо.
Ольга заметила, что свекровь выглядела грустной. Обычно она была боевой и энергичной, а тут словно погасла.
– Валентина Петровна, можно вас на минутку?
Они вышли на балкон. Ольга собралась с духом:
– Я знаю, что вы продали квартиру в Саратове.
Свекровь побледнела:
– Откуда... Это неправда!
– Валентина Петровна, я видела документы. Зачем вы скрываете это от сыновей?
Пожилая женщина опустилась на табуретку:
– Не твое дело! Не лезь не в свои дела!
– Мое дело! Вы живете в нашей квартире два года, командуете всем, а сыновьям врете!
– Я никому не вру! Просто... просто пока не могу туда вернуться.
– Потому что квартиры больше нет. Куда вы дели деньги?
Валентина Петровна молчала, упрямо сжав губы.
В понедельник Ольга решила действовать. Она позвонила Антону:
– Нам нужно серьезно поговорить. Все вместе. Про вашу маму.
– Что случилось?
– Приезжайте с Леной в субботу. Устроим семейный ужин и все обсудим.
Антон нехотя согласился.
Всю неделю Ольга готовилась к субботе. Собрала все документы, продумала, что скажет. Дмитрий ничего не подозревал, радовался, что жена устраивает семейный ужин.
В субботу вечером все собрались за столом. Валентина Петровна хлопотала на кухне, подавала салаты.
– Ну что, за встречу! – Антон поднял бокал.
– Подожди, – Ольга встала. – Сначала нам нужно кое-что обсудить.
Она достала папку с документами:
– Валентина Петровна, расскажите сыновьям правду о вашей квартире.
Свекровь замерла с блюдом в руках:
– Какую правду? О чем ты?
– О том, что вы продали квартиру в Саратове полтора года назад.
Дмитрий вскочил:
– Что за бред? Мама, скажи ей!
Ольга протянула мужу документы:
– Вот копия договора купли-продажи. Вот акт приема-передачи. Вот расписка о получении денег.
Дмитрий читал, и лицо его менялось:
– Мама... это правда?
Валентина Петровна опустилась на стул:
– Я... я хотела вам сказать...
– Когда? – Антон тоже встал. – Когда ты хотела сказать? Ты два года врала нам!
– Я не врала! Я просто... не договаривала.
– И куда ты дела четыре миллиона? – спросил Дмитрий.
Валентина Петровна заплакала:
– Я хотела приумножить... Мне один консультант предложил выгодное вложение. Обещал тридцать процентов годовых. Я думала, куплю квартиры вам обоим, внукам на учебу отложу...
– И что? – Антон побледнел.
– Через три месяца компания исчезла. Вместе с моими деньгами. Я в полицию обращалась, но бесполезно.
В комнате повисла тишина. Первой ее нарушила Соня:
– Бабушка, не плачь! Ты же копишь на новую квартиру!
Все повернулись к девочке.
– Что? – спросила Ольга.
– Бабушка каждый месяц откладывает деньги. У нее в комнате есть коробка под кроватью. Она мне показывала, там уже много!
Валентина Петровна всхлипнула:
– Я коплю... Из пенсии откладываю. Хочу хотя бы комнату снять, чтобы не мешать вам.
– Мама, почему ты не сказала? – Дмитрий сел рядом с матерью. – Мы бы помогли!
– Стыдно мне. Всю жизнь копила, а потом как дура повелась на красивые обещания. Старая дура!
Антон подошел к матери:
– Мам, ну что ты. С каждым может случиться. Сколько ты накопила?
– Тридцать тысяч. За полтора года. Ем мало, на себя не трачу...
Лена заплакала:
– Валентина Петровна, простите нас. Мы должны были догадаться, что что-то не так.
В этот момент раздался звонок в дверь. Ольга пошла открывать. На пороге стоял их сосед сверху, Егор Михайлович, с кастрюлей в руках:
– Ольга, извините, я тут борщ сварил, много получилось. Не возьмете? А то я один, не съем столько.
– Спасибо, Егор Михайлович. Проходите, у нас как раз семейный ужин.
– Нет-нет, я не буду мешать.
– Да проходите же! – крикнула из комнаты Валентина Петровна. – Не стойте на пороге!
Егор Михайлович смущенно вошел. Он был вдовцом, жил один уже пять лет. Высокий, подтянутый, несмотря на свои шестьдесят.
За столом разговор потек в другое русло. Егор Михайлович рассказывал о своей работе в прошлом – он был инженером на заводе. Валентина Петровна оживилась, начала расспрашивать. Оказалось, они ровесники и даже учились в соседних школах в Саратове.
– А вы давно в Москве? – спросила Валентина Петровна.
– Десять лет уже. После того как жена умерла, дочь забрала меня сюда. Но она теперь в Канаде живет, зовет к себе, а я не хочу. Тут привык уже.
– И я не хочу из Москвы уезжать, – вздохнула Валентина Петровна. – Внучка тут, сыновья. Только жить негде.
Егор Михайлович кашлянул:
– Валентина Петровна, а может... У меня квартира большая, три комнаты. Я один живу. Может, снимете у меня комнату? Недорого.
Все притихли.
– Я... я подумаю, – Валентина Петровна покраснела как девочка.
После ухода Егора Михайловича Соня сказала:
– Бабуль, он хороший. Он мне всегда конфеты дает, когда встречает.
– И борщ у него вкусный, – добавил Дмитрий.
– Мама, может, правда, подумаешь? – предложил Антон. – Мы поможем с оплатой.
Валентина Петровна молчала. Потом сказала:
– Мне семьдесят лет скоро. Какая там комната у чужого человека...
– Он не чужой, он сосед! – воскликнула Соня. – И он на тебя всегда смотрит, когда мы во дворе гуляем!
– Правда? – Валентина Петровна удивилась.
Ольга улыбнулась. Кажется, решение нашлось само собой.
Через неделю Валентина Петровна робко постучала в дверь к Егору Михайловичу. Он открыл, явно обрадовавшись:
– Валентина Петровна! Проходите!
Квартира была чистой, уютной. На стенах – фотографии дочери и внуков.
– Вот эта комната свободная, – Егор Михайлович открыл дверь. – Окна на парк выходят, тихо. Мебель вся есть.
Комната была светлой, с большим окном. Валентина Петровна прошла к окну, посмотрела вниз. Там гуляли мамы с колясками, дети играли в снежки.
– Сколько вы хотите за комнату?
– Давайте так – десять тысяч в месяц. И помогать друг другу по хозяйству. Я готовлю неплохо, вы видели. А вы... может, научите меня вязать? Внукам хочу шарфы связать.
Валентина Петровна рассмеялась:
– Шарфы – это я могу! У меня их целый мешок связано!
Они договорились, что Валентина Петровна переедет через две недели. Нужно было собрать вещи, морально подготовиться.
Дмитрий сначала был против:
– Мам, зачем тебе съезжать? Живи с нами!
– Димочка, мне нужно свое пространство. И вам с Ольгой нужно побыть вдвоем. Я тут засиделась.
Ольга не могла поверить своему счастью. Неужели все решится так просто?
Переезд назначили на субботу. Антон приехал с машиной, помог перевезти вещи. Их оказалось немного – два чемодана одежды, коробка с вязанием и несколько фотоальбомов.
Егор Михайлович суетился, показывал, где что лежит на кухне, где ключи от почтового ящика.
– И не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома, – повторял он.
Соня бегала по квартире, восторженно кричала:
– Бабушка, смотри, тут балкон больше нашего! И в ванной есть настоящая ванна, не только душ!
Вечером все собрались у Егора Михайловича на новоселье. Он приготовил свой фирменный борщ и пирог с капустой.
– Давайте за новую жизнь! – поднял бокал Антон.
Валентина Петровна смущенно улыбалась. Она выглядела помолодевшей, глаза блестели.
После ужина Егор Михайлович показал свою коллекцию пластинок:
– Вот, собираю с юности. Может, послушаем что-нибудь?
Он поставил старую песню их молодости. Валентина Петровна ахнула:
– Мы же под эту песню на школьных танцах танцевали!
– Потанцуем? – предложил Егор Михайлович, протягивая руку.
Они закружились по комнате. Соня захлопала в ладоши:
– Бабушка танцует!
Ольга и Дмитрий переглянулись. Впервые за два года они видели его мать такой счастливой.
Прошел месяц. Ольга наслаждалась тишиной в квартире. Она могла прийти с работы и просто лежать на диване, не опасаясь замечаний. Дмитрий тоже расслабился, они стали больше времени проводить вместе.
Валентина Петровна заглядывала через день – то суп принесет, то с Соней погулять. Но больше не командовала, не делала замечаний. Она изменилась.
Как-то вечером Ольга встретила в подъезде Егора Михайловича. Он нес две сумки продуктов.
– Как вы там? – спросила Ольга.
– Замечательно! Валентина Петровна такая хозяйка! Она мне всю квартиру преобразила – шторы новые повесила, цветы везде расставила. И готовит потрясающе! Я уже три килограмма набрал, – он похлопал себя по животу.
– А она как?
– Знаете, она мне вчера сказала, что впервые за много лет чувствует себя нужной. Не обузой, а нужной. Мы вместе ходим на рынок, в театр сходили на днях. Она мне про Саратов рассказывает, я ей – про свою молодость. Оказывается, у нас много общих знакомых было.
На восьмое марта вся семья собралась у Антона и Лены. Большой дом позволял принять всех. Накрыли стол в гостиной, дети бегали по второму этажу.
Валентина Петровна приехала с Егором Михайловичем. Они привезли подарки всем женщинам – Валентина Петровна связала красивые палантины, а Егор Михайлович купил цветы.
За столом Дмитрий встал:
– Я хочу тост сказать. Мама, прости меня. Я не замечал, как тебе было тяжело. Думал только о том, что ты с нами, помогаешь. А то, что ты страдала, скрывала правду – не видел. Прости.
– И меня прости, – добавил Антон. – Я догадывался, но молчал. Не хотел проблем. Это было трусостью.
Валентина Петровна вытерла слезы:
– Да что вы, мальчики мои. Я сама виновата. Гордыня моя все испортила. Не хотела признаваться, что облажалась. Простите вы меня за вранье.
Егор Михайлович кашлянул:
– Можно я скажу? Я хочу поблагодарить судьбу за то, что свела меня с Валентиной Петровной. Эти полтора месяца были самыми счастливыми за последние пять лет. Дом ожил, стал теплым. И я... я хотел спросить...
Он встал, подошел к Валентине Петровне и опустился на одно колено:
– Валентина Петровна, выходите за меня замуж!
Все ахнули. Соня запрыгала:
– Ура! Бабушка выходит замуж!
Валентина Петровна покраснела:
– Егор, встаньте! Что вы! Мне же почти семьдесят!
– И что? Мне шестьдесят пять. Самое время начать новую жизнь. Я серьезно, Валя.
Он впервые назвал ее Валей. Валентина Петровна расплакалась:
– Да... да, я согласна!
Все захлопали, стали обнимать пару. Соня повисла на бабушке:
– Бабуль, ты теперь будешь замужем! Как настоящая принцесса!
Лена принесла шампанское:
– За любовь! Которая приходит, когда ее не ждешь!
Свадьбу решили сыграть скромную – только близкие. Но Соня настояла, чтобы бабушка была в белом платье:
– Всем невестам положено белое платье!
Валентина Петровна смеялась:
– Какая из меня невеста!
Но платье купили – элегантное, кремового цвета. Егор Михайлович был в костюме, с бабочкой.
В загсе их поздравляли другие пары – молодые улыбались, глядя на пожилых новобрачных.
После росписи поехали в ресторан. Егор Михайлович пригласил свою дочь по скайпу из Канады, она плакала от радости:
– Папа, я так рада за тебя! Валентина Петровна, спасибо, что вернули моему отцу радость жизни!
Вечером, когда все разъехались, Ольга и Дмитрий сидели дома на кухне.
– Знаешь, я думал, мама так и будет жить с нами до конца, – сказал Дмитрий. – А оказалось, у нее может быть своя жизнь.
– Все могут быть счастливы, – ответила Ольга. – Просто иногда нужно отпустить контроль и довериться жизни.
– Прости меня. Я не слушал тебя, защищал маму, не видел, как тебе тяжело.
– Я тоже не святая. Могла бы быть мягче, терпеливее.
– Нет, ты была права. Нам нужно было жить отдельно. Видишь, как все хорошо получилось.
Они обнялись. Впервые за два года в доме была тишина. Их тишина.
Через полгода Егор Михайлович и Валентина Петровна поехали в круиз по Волге. Прислали фотографии – счастливые, загорелые, держатся за руки.
Соня с гордостью рассказывала в школе:
– У меня бабушка вышла замуж! В семьдесят лет! Она сказала, что любовь не знает возраста!
Учительница улыбалась:
– Твоя бабушка молодец. Не побоялась начать новую жизнь.
На день рождения Валентины Петровны собрались все. Егор Михайлович испек огромный торт, сам украсил кремом.
– Семьдесят лет – это только начало! – провозгласил он.
Валентина Петровна смеялась:
– Какое начало! Мы уже старики!
– Ничего подобного! Мы только начинаем жить для себя. Дети выросли, внуки тоже большие. Теперь наше время!
Он прав был. Они записались на танцы для пожилых, начали ходить в театр, даже в поход сходили с группой пенсионеров.
Антон как-то сказал Ольге:
– Знаешь, я маму такой счастливой никогда не видел. Даже когда отец был жив. Она всегда была в заботах, в делах. А сейчас просто живет и радуется.
– Егор Михайлович ее очень любит. Это видно по тому, как он на нее смотрит.
– Да, повезло маме. В такие годы встретить любовь – это подарок судьбы.
Ольга подумала, что подарок судьбы достался всем. Валентина Петровна нашла любовь и новый дом. Егор Михайлович перестал быть одиноким. А Ольга с Дмитрием научились снова быть парой, а не только родителями и детьми своих родителей.
Жизнь продолжалась. Соня росла, рисовала новые картины – теперь они висели на стенах, и никто их не выбрасывал. Валентина Петровна связала ей целый гардероб – от шапочек до платьев. И больше не командовала, а предлагала и советовала.
Как-то зимним вечером, почти через год после свадьбы, вся семья собралась у Ольги и Дмитрия. Валентина Петровна с Егором Михайловичем принесли пирог, Антон с Леной – вино.
Сидели, разговаривали. Валентина Петровна рассказывала, как они с Егором Михайловичем записались в хор:
– Представляете, мы теперь поем! На следующей неделе концерт в доме культуры!
– Обязательно придем! – пообещала Соня.
Егор Михайлович добавил:
– А еще мы думаем летом в Саратов съездить. Хочу посмотреть места, где Валя росла.
– Я ему все покажу! – Валентина Петровна взяла мужа за руку. – Школу, где училась, дом, где жила. Все мои места.
Ольга смотрела на них и думала – как странно устроена жизнь. Два года назад она мечтала, чтобы свекровь съехала, а теперь радовалась, что она рядом. Просто теперь у каждого было свое пространство, своя жизнь.
Дмитрий поднял бокал:
– За семью! За то, что мы все вместе!
– За семью! – подхватили все.
И это была правда. Они были семьей. Не идеальной, со своими проблемами и конфликтами. Но настоящей. Где люди умеют прощать, поддерживать и давать друг другу свободу быть собой.
Валентина Петровна часто говорила теперь:
– Если бы не потеряла те деньги, не продала бы квартиру – не встретила бы Егора. Все к лучшему оказалось.
И с этим трудно было не согласиться.