В воздухе витал густой, аппетитный аромат запеченной утки с яблоками — коронного блюда Антонины Павловны, которое она готовила исключительно по большим праздникам. А повод был грандиозный: смотрины. Их единственная, ненаглядная Леночка, их двадцатилетняя студентка-отличница, должна привести знакомить жениха.
Звонок в дверь прозвучал резко и хоть родители Леночки и ожидали гостей, все равно вздрогнули от громкого звука.
Антонина Павловна, поправив на груди кулон с янтарем, бросила быстрый, тревожный взгляд на мужа. Сергей Иванович, крепкий мужчина с военной выправкой, стоял посреди гостиной, нервно потирая гладко выбритый подбородок.
- Тоня, ну что ты замерла? Открывай, дети пришли! - буркнул он, хотя у самого поджилки тряслись от волнения.
Антонина распахнула тяжелую входную дверь, уже набрав в легкие воздуха для радостного приветствия: «Проходите, дорогие...». Но слова застряли в горле, превратившись в невнятный хрип.
На пороге стояла сияющая, словно майское солнце, Леночка. Она обеими руками вцепилась в локоть спутника. Но это был не тот «молодой и перспективный», которого рисовало воображение матери. Рядом с их хрупкой дочерью возвышалась гора. Мужчина был статен, одет в безупречное пальто цвета верблюжьей шерсти, а его седеющие волосы были уложены в аккуратную, дорогую прическу.
Антонина Павловна моргнула, надеясь, что зрение ее подводит. Но седина в висках не исчезла, как и глубокие морщины у глаз гостя, и тот тяжелый, оценивающий взгляд, которым смотрят на мир люди, прожившие добрую половину века.
- Мама, папа! - щебетала Лена, не замечая оцепенения родителей. - Знакомьтесь, это Вадим! Мой Вадик!
Вадим шагнул вперед, заполняя собой крохотную прихожую хрущевки, и протянул Антонине огромный букет роз, которые стоили, наверное, как половина ее пенсии.
- Рад знакомству, - его голос был густым, басистым, с профессиональными нотками руководителя. - Много слышал о вас. Леночка не преувеличивала, вы прекрасно выглядите.
Сергей Иванович вышел из гостиной и замер. Он смотрел на «жениха» и понимал, что они с ним, скорее всего, слушали одни и те же песни в молодости. Вадиму было на вид за сорок. Сильно за сорок.
- Добрый вечер, - выдавил из себя отец, протягивая руку. - Сергей.
- Вадим, - крепкое, властное рукопожатие. - Мне сорок пять, если у вас возник этот немой вопрос.
Леночка захихикала, прижимаясь щекой к плечу своего избранника:
- Ой, ну Вадим, перестань! Возраст - это просто цифры в паспорте! Главное ведь душа!
***
Ужин начался в тягостной тишине, которую нарушал лишь стук вилок о фаянс. Три месяца Лена рассказывала им про своего избранника. «Он такой умный», «Он уже состоялся в жизни», «С ним так интересно». Родители думали - ну, тридцать лет парню. Ну, тридцать два. Но сорок пять?! Ей двадцать! Двадцать пять лет разницы. Пропасть. Бездна.
- Вадим, а позвольте спросить, - начал Сергей Иванович, когда первая рюмка водки немного сняла напряжение и развязала язык. - Чем вы занимаетесь? И... не смущает ли вас, скажем так, демографическая ситуация за этим столом?
Вадим усмехнулся, аккуратно отрезая кусок утки. Он держался с достоинством хозяина жизни, который снизошел до простых смертных.
- У меня строительный бизнес, Сергей. Несколько крупных объектов в городе. Я твердо стою на ногах. А что касается возраста... Посмотрите на свою дочь. Она не по годам развита. Ей скучно со сверстниками, у которых в голове одни компьютерные игры и дешевое пиво. Ей нужен Мужчина. Наставник. Стена.
- Стена, значит... - протянула Антонина Павловна, нервно комкая салфетку. - Вадим, но ведь Леночка еще ребенок. Ей учиться надо, мир смотреть. А вы... вы уже все видели.
- Вот именно! - подхватил Вадим. - Я покажу ей мир с комфортом. Не автостопом с рюкзаком, а в бизнес-классе и лучших отелях. Разве вы не хотите для дочери лучшей жизни? Я обеспечу ее всем. Она будет как сыр в масле кататься.
Лена смотрела на него влюбленными глазами, в которых плескался щенячий восторг.
- Пап, мам, ну вы чего? Мы любим друг друга! Вадим сделал мне предложение, и я согласилась!
- Ты понимаешь, что через десять лет он будет пенсионером? - резко спросил Сергей Иванович, глядя дочери прямо в глаза. - Тебе будет тридцать, самый расцвет, а ему под шестьдесят? Ты будешь хотеть танцевать, а он лежать с грелкой?
Вадим нахмурился, его лицо стало жестким.
- Сергей, я слежу за здоровьем. Я в отличной форме. Не стоит хоронить меня раньше времени. У нас с Леной полное взаимопонимание. И, честно говоря, я ожидал более теплого приема. Мы пришли сообщить радостную новость, а попали на допрос.
Лена всхлипнула:
- Вы все портите! Вы всегда все портите! Почему вы не можете просто порадоваться за меня?
Девушка вскочила и выбежала из-за стола. Вадим остался сидеть, демонстративно медленно попивая коньяк.
- Зря вы так, - холодно произнес он. - Я люблю вашу дочь. И мы поженимся в любом случае.
Сергей Иванович посмотрел на жену, потом на закрытую дверь, за которой плакала дочь. Они сдались. Они понимали, что запрет только подтолкнет Лену в объятия этого «папика».
***
Когда вечер подошел к концу, и Вадим, накинув свое роскошное пальто, ждал Лену в прихожей, Сергей Иванович вышел его провожать. Отец был мрачнее тучи. Хмель выветрился, осталась лишь холодная, звенящая ясность.
- Послушай меня, Вадим, - тихо сказал Сергей, прижав плечом косяк двери. - Мы даем согласие. Не хотим терять дочь. Но запомни этот разговор.
Вадим высокомерно приподнял бровь:
- Слушаю вас, папа.
- Не паясничай. Сейчас ты герой. Деньги, машина, опыт. Ты запудрил девчонке мозги своим статусом. Но природу не обманешь. Ты крадешь у нее молодость, чтобы продлить свою. Это эгоизм, а не любовь.
- Мы счастливы, - отрезал Вадим.
- Сейчас - может быть. Но я предупреждаю тебя, Вадим. Если через год, три или десять лет моя дочь... проснется. Если она встретит молодого парня. Своего ровесника. Горячего, глупого, но живого. Если у нее закружится голова и она изменит тебе...
Вадим побагровел:
- Лена порядочная девушка! Не смейте так говорить о своей дочери! У нас настоящие чувства, вам этого не понять!
- Я знаю свою дочь, - жестко перебил Сергей. - Она живая. А ты пытаешься законсервировать ее в своей золотой клетке. Так вот, если она заведет любовника, я буду на ее стороне. Я поддержу ее. И не смей тогда прибегать ко мне и жаловаться на «гулящую жену». Ты знал, на что шел, когда тащил в ЗАГС девчонку, годную тебе в дочери.
- Этого никогда не будет, - выплюнул Вадим и, взяв под руку выбежавшую Лену, хлопнул дверью.
***
Свадьба пела и плясала. Вадим не поскупился: ресторан, лимузины, салют. Лена была принцессой. Гости шептались, завидовали, осуждали, но пили за здоровье молодых.
Пять лет пролетели, как один миг, стертый из памяти ластиком рутины.
Первые годы Лена жила как во сне. Путешествия, дорогие подарки, отсутствие бытовых проблем. Вадим действительно носил ее на руках. Но со временем золотая клетка начала давить. Вадим становился все более ворчливым и домашним. В свои пятьдесят он начал уставать от шума, от компаний.
- Леночка, давай не пойдем в кино, у меня спина ноет, - говорил он, укладываясь на диван перед огромным телевизором. - Закажем суши, посидим дома.
Лена смотрела в окно. Ей было двадцать пять. Ее тело требовало движения, душа эмоций, а сердце бешеного ритма, который Вадим уже не мог ей дать. Он стал ревнив, контролировал каждый ее шаг, проверял телефон. Его «наставничество» превратилось в душную опеку.
И тут на горизонте появился Олег.
Он пришел в их отдел логистики новым менеджером. Двадцать шесть лет. Веселый, с растрепанными волосами, в потертых джинсах и с глазами, в которых плясали черти.
Сначала это были просто обеды. Смех до коликов в животе над глупыми мемами. Олег понимал ее с полуслова. С ним не надо было быть «леди», не надо было соответствовать статусу жены бизнесмена. Можно было быть просто Леной.
Однажды они задержались на корпоративе. Вадим звонил каждые полчаса, но Лена отключила телефон. Она танцевала с Олегом медленный танец, и его руки были горячими, сильными, молодыми. От него пахло не дорогим, тяжелым парфюмом, как от мужа, а свежестью, дождем и желанием.
Искра вспыхнула мгновенно, спалив дотла остатки благоразумия.
Их роман длился три месяца. Это было как глоток кислорода. Тайные встречи, поцелуи в машине, безумный секс, от которого кружилась голова. Лена знала, что поступает подло, но остановиться не могла. Природа, о которой говорил отец, взяла свое. Молодость тянулась к молодости.
Развязка наступила внезапно. «Добрые люди» донесли Вадиму. Предоставили фото.
***
В тот вечер Сергей Иванович и Антонина Павловна смотрели новости, когда в дверь позвонили. Звонок был длинный, истеричный, не предвещавший ничего хорошего.
Сергей открыл дверь. На пороге стоял Вадим. Он выглядел ужасно: лицо серое, глаза налиты кровью, всегда безупречный галстук сбит набок. От него разило дорогим коньяком и бешенством.
- Где она?! - заорал он, врываясь в квартиру. - Вы спрятали ее здесь?!
Антонина Павловна испуганно выглянула из комнаты:
- Вадим? Что случилось? Леночки здесь нет.
- Нет?! А где она? У своего щенка?! - Вадим упал в кресло, закрыв лицо руками. - Ваша дочь шлюха! Вы слышите меня? Она мне изменила! С каким-то нищим курьером! Я дал ей все! Бриллианты, шубы, курорты! А она растоптала меня!
Сергей Иванович молча прошел к столу, взял кувшин с водой и налил стакан.
- Выпей, - протянул он зятю.
Вадим отмахнулся, расплескав воду на ковер.
- Мне не нужна вода! Мне нужно понимание! Вы должны отречься от нее! Вы должны сказать ей, какая она дрянь! Она разрушила семью! Я подам на развод, я оставлю ее голой и босой!
Он поднял на тестя полные слез и ярости глаза:
- Вы же честные люди! Вы же старой закалки! Скажите, что это подлость! Скажите!
Сергей Иванович медленно сел напротив зятя. Он смотрел на этого постаревшего, раздавленного мужчину, и ему даже было его немного жаль. Но жалость эта была смешана с горьким торжеством правоты.
- Вадим, - спокойно произнес Сергей. - А ты помнишь наш разговор? Пять лет назад. Вот здесь, в коридоре.
Вадим замер, шмыгнув носом.
- Какой к черту разговор?! Причем тут это?
- Очень даже причем. Я тогда сказал тебе, глядя в глаза: если она найдет молодого, я буду на ее стороне. Ты помнишь?
- Но это же предательство! - взвизгнул Вадим. - Я муж!
- Ты был покупателем, Вадим. Ты купил красивую игрушку, не подумав, что у игрушки есть душа и физиология. Ты хотел быть вечно молодым за счет моей дочери. Ты думал, что твои деньги заменят ей страсть, энергию, общие интересы поколения.
Сергей Иванович наклонился вперед, его голос стал твердым, как гранит:
- Молодая девушка должна хотеть молодого мужчину. Это закон жизни. Это нормально, Вадим. Ты пытался пойти против течения реки, и река тебя снесла.
- Вы... вы оправдываете блуд? - прошептал Вадим, глядя на тестя с ужасом.
- Я оправдываю жизнь. Лена ошиблась тогда, пять лет назад, когда согласилась выйти за тебя, очарованная блеском. А сейчас... сейчас она просто пытается дышать.
В комнату вошла Антонина Павловна. Она подошла к мужу и положила руку ему на плечо, молчаливо поддерживая.
- Уходи, Вадим, - сказал Сергей Иванович, вставая. - Разводитесь. Но не смей лить грязь на мою дочь в моем доме. И не жди, что мы будем вместе с тобой кидать в нее камни. Я тебя предупреждал. Ты был слишком самонадеян, чтобы услышать.
Вадим медленно поднялся. Он казался сейчас дряхлым стариком, из которого выпустили весь воздух. Его уверенность, его статус, его власть, все это рассыпалось в прах перед простой истиной, озвученной отцом.
Он побрел к выходу, шаркая ногами. У двери он обернулся, надеясь увидеть хоть каплю сочувствия, но увидел лишь спокойные, суровые лица родителей, которые защищали своего ребенка.
Дверь за ним закрылась с глухим щелчком.
- Господи, Сережа, - выдохнула Антонина, опускаясь на стул. - Как же теперь Леночка? Развод, сплетни...
Сергей Иванович обнял жену и поцеловал ее в висок.
- Ничего, Тоня. Переживем. Лена молодая, красивая, умная. Ошиблась, бывает. Зато теперь она наелась этой «золотой жизни» досыта. Теперь она будет искать человека по душе, а не по кошельку.
Он подошел к окну и посмотрел на улицу, где под холодным дождем садился в свой дорогой джип одинокий мужчина.
- Главное, что она жива-здорова. А ошибки... На ошибках учатся. И лучше совершить их в двадцать пять, чем жалеть о непрожитой жизни в шестьдесят.