— Ты позволил своему брату устроить майнинг-ферму в нашей спальне, пока я была в командировке, и теперь у нас счет за электричество больше, чем моя зарплата, и проводка сгорела! Илья, ты превратил наш дом в цех, потому что тебе обещали процент?! — кричала жена, задыхаясь от запаха гари и видя обугленные розетки.
— Да не ори ты так, дура, — зашипел на неё муж, растопырив руки в дверном проёме спальни, будто защищал ворота от пенальти. — Собьёшь настройки — всё перезагружать придётся. А Денис сказал, что аптайм — это сейчас самое главное. Каждая минута простоя — это бабки, которые мимо нас летят.
Вероника бросила чемодан прямо в коридоре. Колёсики глухо стукнули о ламинат, но этот звук потонул в монотонном, назойливом гуле, который наполнял всю квартиру. Это был не просто шум работающего компьютера, это был вой, напоминающий звук взлетающего самолёта, который почему-то никак не мог взлететь.
В квартире стояла невыносимая жара. Вероника всё ещё была в осеннем пальто и почувствовала, как по спине моментально побежала струйка пота. Воздух был тяжёлым, сухим и пропитанным химическим запахом плавленной пластмассы и горячей пыли.
— Ты в своём уме вообще, Илья? — Она скинула пальто на пуфик и попыталась протиснуться мимо мужа. — Тут дышать нечем! Тут температура градусов сорок!
— Тридцать восемь, — автоматически поправил её Илья, вытирая лоб растянутой футболкой. — Это рабочая температура. Оборудование греется — значит, работает. На полную мощность шпарим.
Вероника наконец оттолкнула его плечом и вошла в их спальню. То, что она увидела, заставило её на секунду забыть даже о запахе гари.
Вместо уютной комнаты, где они спали, это помещение теперь напоминало склад бракованной электроники. Посреди комнаты, прямо на их комоде и частично на полу, громоздились какие-то уродливые конструкции из металлических уголков. На них рядами висели видеокарты, мигая разноцветными диодами, как новогодняя ёлка в преисподней. Всё это было опутано толстыми чёрными проводами, которые змеились по полу, уходя куда-то за шкаф. К конструкции были примотаны скотчем обычные бытовые вентиляторы, которые гоняли горячий воздух из угла в угол.
— Что это за помойка? — спросила Вероника, чувствуя, как от шума вентиляторов начинает пульсировать висок.
— Это не помойка, темнота! — обиделся Илья. — Это риг. Ферма. Денис достал карты по дешёвке через знакомых. Мы сейчас майним эфир, ну и ещё по мелочи. Ты хоть понимаешь, что эта штука за день приносит больше, чем ты за неделю сидения в своём офисе?
Вероника подошла к стене, где раньше висело зеркало. Теперь там торчал тройник, в который были воткнуты два толстых кабеля. Обои вокруг розетки пожелтели и сморщились, а сама пластмассовая накладка розетки потекла, превратившись в бесформенную чёрную кляксу. Оттуда и шёл этот невыносимый смрад.
— Ты посмотри на стену, идиот! — ткнула она пальцем в чёрное пятно. — Ты видишь, что розетка плавится? Ещё немного — и тут бы всё вспыхнуло!
— Да видел я, — отмахнулся Илья с раздражением. — Это просто пластик дешёвый, не выдержал нагрузки. Сама проводка в норме, Денис проверял. Он сказал, что алюминий старый, но если не включать чайник и стиралку одновременно с фермой, то всё потянет.
— Ах, Денис сказал... — Вероника резко развернулась к мужу. — А Денис не сказал тебе, что в жилых домах проводка не рассчитана на промышленное потребление? Ты хоть трогал эту стену? Она горячая!
Она протянула руку к стене, но Илья перехватил её запястье.
— Не лезь туда руками — током дёрнет, — буркнул он. — Я же говорю: процесс идёт. Всё под контролем. Мы вентиляцию улучшим, окно откроем — и нормально будет. Ты просто с дороги, уставшая, вот и нагнетаешь.
— Я нагнетаю?! — Вероника вырвала руку. — Я уехала на десять дней. В командировку. А вернулась в сауну, где воняет горелым и гудит, как в трансформаторной будке. Ты зачем вообще брата сюда пустил? У него своя квартира есть, пусть там и устраивает пожары.
— У него там ребёнок маленький и жена, — нервно ответил Илья. — Светка против шума. А у нас детей нет, комната пустует днём. Да и у нас этаж первый, охлаждать проще: с подвала тянет.
— То есть Светке шум мешает, а мне, значит, должно нравиться спать под вой турбин? — Вероника подошла к окну и распахнула его настежь. В комнату ворвался холодный осенний воздух, но он тут же смешался с жаром, исходящим от видеокарт.
— Эй, ты чего делаешь?! — заорал Илья, кидаясь к окну. — Закрой быстро! Резкий перепад температур — конденсат выпадет! Карты сгорят! Ты знаешь, сколько они стоят? Мы ещё кредит за них не отбили!
Он с силой захлопнул створку, чуть не прищемив Веронике пальцы. Его лицо было красным, глаза бегали. Он смотрел не на жену, а на свои железки, словно это были живые существа, которые могли простудиться.
— Какой ещё кредит? — тихо спросила Вероника, глядя на мужа. — Ты взял кредит на это?
— Ну, не я, Денис взял. Но мы пополам платим. С дохода, — быстро проговорил Илья. — Вернее, будем платить. Сейчас пока всё в розетку уходит и на пулы. Но биток растёт. Ника, ты не шаришь, скоро мы виллу купим!
— Виллу? — Вероника нервно рассмеялась. — Ты мне спальню верни сначала, коммерсант. Виллу он купит... На пепелище ты её строить будешь?
Она прошла мимо гудящей стойки, задев бедром моток проводов. Конструкция опасно качнулась. Илья взвизгнул и бросился её поддерживать.
— Осторожнее! — рявкнул он. — Ты хоть понимаешь, сколько тут денег стоит?
— Я понимаю, сколько стоит ремонт проводки и замена сгоревшей техники у соседей, если у нас ноль отгорит, — холодно ответила Вероника, направляясь на кухню. — Вырубай это всё. Немедленно.
— Ага, сейчас! — хмыкнул Илья вслед. — Разбежался. Ничего я вырубать не буду. Процесс запущен, блок считается. Если вырублю сейчас — всё потеряем. Иди чаю попей, успокойся. А я пока кулеры проверю, а то один шумит странно.
Вероника стояла в коридоре, сжимая кулаки. Ей хотелось просто лечь и уснуть, но в этой квартире теперь было невозможно находиться. Гудение проникало даже через закрытые двери, а запах гари, казалось, впитался уже и в её одежду.
— Посмотри сюда, Илья, посмотри внимательно на экран, — Вероника сунула телефон прямо под нос мужу, который уже успел усесться за кухонный стол и, как ни в чём не бывало, намазывал масло на хлеб. — Ты видишь эту цифру? Или у тебя от шума вентиляторов ещё и зрение село?
Илья недовольно отстранился от экрана, жуя бутерброд. Он даже не удосужился помыть руки после того, как копался в своих пыльных железяках.
— Ну, вижу. Двадцать семь тысяч. И что? Это за электричество пришло. Я знаю, Денис предупреждал, что счётчик будет крутить быстрее. Это нормально, Ника. Это расходы на бизнес. Ты же, когда магазин открываешь, ты тоже платишь за аренду, свет. Вот, считай, это наша аренда.
— Аренда?! — Вероника швырнула телефон на стол, так что он проехался по клеёнке и ударился о сахарницу. — Это не аренда, Илья! Это катастрофа. У меня зарплата пятьдесят. А тут половина уходит только на то, чтобы твои жужжалки грели улицу. А жить мы на что будем? Ты об этом подумал?
— Да подожди ты, — отмахнулся он, проглотив кусок. — Ты мыслишь как наёмный работник. А надо мыслить как инвестор. Сейчас курс немного просел, коррекция на рынке. Мы не можем сейчас продавать крипту, чтобы оплатить свет, — это будет работа в минус. Денис сказал, надо холдить.
— Что надо делать? — переспросила Вероника, чувствуя, как у неё начинает дёргаться глаз от этого сленга.
— Холдить. Держать монеты. И ждать туземун.
— Чего ждать?
— Туземун. «Ту зе мун». На луну полёт. Значит, резкий рост курса, — снисходительно пояснил Илья, словно разговаривал с умственно отсталой. — Вот когда биток стрельнет, мы всё продадим, покроем этот несчастный счёт за свет, закроем кредит Дениса и ещё на Мальдивы останется. Ты просто не видишь перспективы.
Вероника села на табуретку напротив мужа и посмотрела на него, как на незнакомца. В его глазах горел какой-то нездоровый, фанатичный блеск. Раньше он был обычным парнем: ленивым немного, но безвредным. А теперь перед ней сидел человек, который был готов спалить их единственное жильё ради призрачных цифр в интернете.
— Илья, скажи мне честно, — тихо, но с угрозой в голосе начала она. — Почему эта ферма стоит у нас? А не у Дениса? У него трёшка. У него проводка в доме новая, дом пять лет назад сдали. А у нас хрущёвка с алюминиевыми соплями в стенах. Почему он не поставил это богатство себе?
Илья замялся. Он отвёл взгляд и начал ковырять ножом крошки на столе.
— Ну… Мы это обсуждали. У Дениса жена, Светка, — она же истеричка. Ты её знаешь. Ей то дует, то жарко, то шумно. А у них ребёнок. Денис сказал, что малышу вредно магнитное излучение. А мы с тобой взрослые люди, потерпим ради будущего. К тому же Денис сказал, что у нас в районе тариф на электроэнергию чуть ниже, чем в новостройках. Экономия должна быть экономной.
— Экономия? — Вероника горько усмехнулась. — Значит, его ребёнку излучение вредно? А нам с тобой горелой изоляцией дышать полезно? Да он просто развёл тебя, как лоха, Илья! Он скинул тебе всё железо, весь шум, всю жару и все риски. А сам сидит в тишине и ждёт, когда ты ему денежки принесёшь.
— Не смей так говорить про брата! — Илья грохнул кулаком по столу. — Денис всё организовал. Он оборудование нашёл, он всё настроил. Он — мозг этой операции. А я просто предоставляю площадку. Мы партнёры, пятьдесят на пятьдесят.
— Партнёры… — Вероника встала и подошла к холодильнику, чтобы достать бутылку холодной воды: в горле першило от сухого воздуха. — Значит так, «партнёр». Платить за этот счёт я не буду. У меня нет лишних двадцати семи тысяч на твои игры.
— В смысле — не будешь? — Илья перестал жевать. — А кто будет? У меня сейчас нет свободных денег. Я же говорю: всё в обороте. Ты заплати сейчас с отложенных, а потом, как выведем, я тебе всё верну. С процентами даже верну. Двойную сумму.
— С отложенных?! — Вероника резко захлопнула дверцу холодильника, так что звякнули банки внутри. — Ты имеешь в виду те деньги, которые мы копили на ремонт в ванной?
— Ну да. Ванна подождёт. А тут вопрос срочный. Если свет отрубят — майнинг встанет.
— Ванна подождёт? А я ждать не буду! Я не дам ни копейки, Илья. Более того, если ты сейчас же не выключишь эту шарманку, я сама выдерну пробки.
— Не смей! — Илья вскочил, опрокинув табуретку. — Ты не понимаешь! Если резко вырубить питание, может база данных полететь. Или видеокарты сгорят. Ты хоть знаешь, сколько одна карта стоит? Как твоя почка!
— Мне плевать на твои карты. — Вероника подошла к нему вплотную, глядя прямо в глаза. — Мне плевать на твоего брата и на твой туземун. У нас розетка в спальне потекла. Ты понимаешь, что это значит? Ещё час работы — и провода внутри стены загорятся. Огонь пойдёт по перекрытиям. Мы сожжём не только нашу квартиру, но и соседей. Ты хочешь в тюрьму сесть за порчу имущества?
Илья на секунду заколебался. В его глазах мелькнул страх, но жадность тут же его подавила.
— Ничего не сгорит, — упрямо буркнул он. — Я сейчас Денису позвоню. Он привезёт дополнительные кулеры и удлинитель нормальный, силовой. Раскидаем нагрузку на кухню и коридор. И всё будет нормально.
Он выхватил телефон и начал лихорадочно тыкать в экран, набирая номер брата.
— Алло, Дэн? Тут проблема. Ника приехала. Истерит. Да, да, счёт увидела. Слушай, ты можешь подскочить? Привези то, что говорил. Охлаждение. И кабель. Да, давай, жду. Она тут щас всё поломает.
Вероника смотрела на мужа и понимала, что он её не слышит. Он был сейчас где-то далеко, в мире грёз о лёгких деньгах и вилле у океана. А она стояла посреди прокуренной жаром кухни и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость.
— Значит, он сейчас приедет? — тихо сказала она. — Это даже хорошо. Вот вы оба мне сейчас и объясните, как вы собираетесь оплачивать ремонт стены и этот счёт. Или вы думали, что я буду молча спонсировать ваш банкет?
— Успокойся ты, — шикнул на неё Илья, убирая телефон. — Едет он. Сейчас всё разрулим. Не мешай только мужикам дела делать.
— Мужикам? — переспросила Вероника, и в этом слове было столько яда, что Илья даже поёжился. — Ну давай посмотрим на твои дела. Только учти, Илья: если Денис сейчас не решит вопрос с деньгами и безопасностью, этот разговор закончится очень плохо. И для тебя, и для твоей фермы.
Входная дверь распахнулась даже без стука — у Дениса были свои ключи, которые Илья тайком от жены выдал брату «на случай экстренной перезагрузки». На пороге возник старший брат Ильи, румяный с мороза, в расстёгнутом пуховике и с огромной картонной коробкой в руках. От него пахло дорогим парфюмом и самоуверенностью, которая в этой прокуренной гарью квартире казалась особенно неуместной.
— Здорово, криптомагнаты! — громогласно объявил он, перешагивая через Вероникины сапоги. — Чего кипиш подняли? Слышно даже на первом этаже. Соседи скоро ментов вызовут, если будете так орать.
— Денис, ты очень вовремя. — Вероника преградила ему путь в коридоре, скрестив руки на груди. — Забирай свой металлолом и вали отсюда. Вместе с моим мужем, желательно.
— О, полегче, невестушка. — Денис нагло ухмыльнулся и подвинул её коробкой, проходя вглубь квартиры, как к себе домой. — Ты чего такая нервная? С дороги не выспалась? Или Илюха не удовлетворяет? Мы тут вообще-то серьёзные вопросы решаем, будущее семьи строим.
Илья семенил за братом, как побитая собака, заглядывая ему в рот.
— Дэн, она счёт увидела, — зашептал Илья. — И розетка там потекла в спальне. Она требует всё вырубить.
— Вырубить? — Денис поставил коробку на пол в спальне и с хрустом потянулся. — Ага, щас. Сложность сети растёт, если сейчас выйдем, потом хрен нагоним. Розетка — это фигня, расходник. Я вот привёз решение проблемы.
Он пнул коробку ногой.
— Это промышленная вытяжка. Канальник. Дует как зверь. Врежем прямо в форточку, гофру кинем — и будет тут прохладно, как в склепе. А запитаем от щитка в подъезде, я удлинитель прихватил силовой.
Вероника вошла в спальню следом за ними. Её трясло от ярости, но Денис, казалось, вообще не воспринимал её как угрозу. Он деловито осматривал свои мигающие фермы, поправлял провода, напевая что-то под нос.
— Ты меня слышишь вообще, Денис? — Вероника повысила голос, стараясь перекричать гул вентиляторов. — Я не разрешала устраивать здесь цех. У тебя своя квартира есть, вот там и сверли форточки.
Денис медленно повернулся к ней, и его лицо потеряло выражение наигранного веселья. Стало жёстким и презрительным.
— Слушай, Вероник, давай без истерик. Моя квартира — это дом для моей семьи. А у вас тут пока что просто жилплощадь. Детей нет, заняться вам нечем. Вот Илюха и решил пользу принести. А то сидит у тебя на шее — стыдно же мужику. А так — поднимется.
— На моей шее он сидит хотя бы безопасно, — отчеканила Вероника. — А с тобой он сядет в тюрьму или на паперть. Ты зачем его подставил? Ты же знал, что проводка старая?
— Да что ты заладила: «проводка, проводка»! — рявкнул Денис. — Ну, сгорит кусок кабеля — поменяем. Делов на тысячу рублей. А тут миллионы на кону! Ты просто баба, тебе не понять масштаба. Мы сейчас этот риг разгоним, он вообще золото печатать будет.
Он нагнулся к «ферме» и вытащил из кармана какой-то толстый оранжевый кабель.
— Илюха, тащи переноску с кухни. В спальне розетки дохлые, я смотрю. Перекинем нагрузку на кухонную линию. Там автомат мощнее должен быть.
— Не смей! — крикнула Вероника, бросаясь к розетке на кухне. — Я не дам вам подключить это уродство!
Но Денис оказался быстрее. Он грубо оттолкнул её плечом, так что она ударилась бедром о дверной косяк, и ловко воткнул вилку удлинителя в гнездо.
— Не мешайся под ногами, — процедил он. — Илья, подключай второй блок питания.
— Дэн, а может, не надо? — замялся Илья, глядя то на брата, то на жену, которая потирала ушибленный бок. — Ника права: воняет сильно. Может, дадим остыть?
— Ты тряпка или мужик?! — вызверился на него Денис. — Включай, я сказал! Пока биток на хаях, надо жать. Я за эти карты свои бабки вложил, между прочим. Если они будут простаивать, ты мне неустойку платить будешь. Из зарплаты своей жалкой.
Илья вздрогнул. Аргумент про деньги и авторитет брата подействовал на него магически. Он суетливо кинулся к оборудованию и щёлкнул тумблером на блоке питания.
В ту же секунду гул усилился, превратившись в невыносимый вой. Но почти сразу раздался громкий сухой треск. Прямо над головой Ильи, где проходила распределительная коробка, под обоями полыхнуло яркое синеватое пламя. Обои мгновенно почернели, и по стене пополз едкий сизый дым. Лампочка под потолком моргнула и взорвалась, осыпав комнату мелкими осколками.
— Твою мать! — заорал Илья, отскакивая в сторону и закрывая голову руками.
Фермы продолжили гудеть, но уже с перебоями, мигая диодами, как в припадке. Из розетки, куда Денис воткнул удлинитель, посыпались искры.
— Вырубай! Вырубай всё, идиот! — закричала Вероника. Она схватила со стула полотенце и попыталась сбить пламя, которое начало лизать обои под потолком.
Денис стоял посреди комнаты и глупо хлопал глазами. Вместо того чтобы тушить пожар, он кинулся к своей драгоценной ферме, пытаясь накрыть её курткой, чтобы на видеокарты не попала штукатурка или вода.
— Карты спасайте! — орал он. — Илья, дёргай шнуры из блоков!
— Ты дом спасай, придурок! — Вероника подбежала к щитку в прихожей и с силой ударила по рычажкам автоматов. Наступила резкая, звенящая тишина и темнота. Только красные угольки тлели под потолком в спальне, да едкий дым заполнял лёгкие.
В темноте было слышно, как тяжело дышит Илья и как матерится Денис, возясь со своим железом.
— Ну, спасибо тебе, невестушка, — раздался злобный голос Дениса из темноты. — Ты мне сейчас систему аварийно обесточила. Мог жёсткий диск полететь. Ты хоть понимаешь, на сколько ты сейчас попала?
Вероника стояла у входной двери, сжимая в руке ключи. Её трясло, но это был уже не страх. Это была холодная решимость.
— Я попала? — тихо переспросила она, и её голос прозвучал страшнее, чем крик. — Нет, Денис. Это вы попали. Включайте фонарики на телефонах. Собирайте своё барахло. И чтобы через десять минут духу вашего здесь не было. Оба.
— Ты чё, гонишь? — голос Дениса стал угрожающим. — Куда мы пойдём? Ночь на дворе.
— Мне плевать, — отрезала Вероника. — Хоть на улицу, хоть на виллу свою воображаемую. Время пошло.
В квартире царила абсолютная, густая темнота, разрываемая лишь дёргаными лучами двух фонариков от смартфонов. Воздух был сизым от дыма, и каждый вдох давался с трудом, отдавая во рту привкусом горелой резины. В этой сюрреалистичной обстановке, подсвеченные снизу мертвенно-бледным светом экранов, лица Ильи и Дениса казались масками из дешёвого фильма ужасов.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — прошипел Денис, направляя луч фонаря прямо в лицо Веронике, пытаясь ослепить её. — Ты мне риг обесточила без парковки головок, без охлаждения! Если чипы отвалятся от перегрева, ты мне, сука, до конца жизни платить будешь!
Вероника даже не моргнула. Она спокойно отвела его руку с телефоном в сторону, словно отмахивалась от назойливой мухи.
— Если вы сейчас же не начнете выносить этот хлам, я включу свет. Только не здесь, а в подъезде. И позову соседей с низу, которым вы, скорее всего, только что сожгли технику скачком напряжения. Хотите поговорить с дядей Васей из пятнадцатой? Он как раз из тюрьмы вышел, очень любит беседовать про электрику.
Илья, который до этого жался к стене, испуганно ойкнул.
— Дэн, давай, правда... Давай вынесем. Она не шутит. Дядя Вася меня убьет.
— Тряпка, — сплюнул Денис на пол, прямо на ковролин. — Ладно. Берись за тот край. Аккуратно, идиота кусок! Она горячая еще.
Началась возня, напоминающая похороны гигантского робота. Братья, пыхтя и чертыхаясь, пытались поднять громоздкую конструкцию из алюминиевых уголков. Видеокарты, еще хранящие тепло безумных вычислений, цеплялись проводами за всё подряд — за ручки комода, за одежду, за углы мебели.
— Ай, блин! Обжегся! — заскулил Илья, роняя свой угол. Ферма с грохотом ударилась о ламинат, оставив на нем глубокую вмятину.
— Руки из задницы! — заорал на него брат, светя фонариком на упавшее железо. — Ты райзер погнул! Ты смотри, что делаешь, рукожоп! Это же деньги! Это наши деньги!
Вероника стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди, и наблюдала за этим цирком с холодным презрением. В ней не осталось ни жалости, ни любви, ни даже злости. Только брезгливость. Перед ней были не мужчины, а два жадных подростка-переростка, которые играли в бизнесменов, разрушая всё вокруг себя.
— Коробки не забудьте, — сухо напомнила она, пнув ногой пустые упаковки из-под видеокарт, валявшиеся в углу. — И удлинитель свой, горелый. Чтобы духу вашего здесь не было.
Они тащили ферму через узкий коридор, сдирая обои острыми углами каркаса. Илья шел спиной вперед, сопя и спотыкаясь о собственные ботинки.
— Ника, ну куда я пойду? — заныл он, не выпуская ношу из рук. — Ночь на дворе. Давай хоть до утра оставим? Я на диване лягу, а ферма на балконе постоит. Ну, будь человеком!
— Я была человеком, когда просила тебя устроиться на нормальную работу, — ответила Вероника, открывая входную дверь настежь. — Я была человеком, когда терпела твои бесконечные "бизнес-планы". А сейчас я — хозяйка квартиры, которую вы чуть не спалили. К брату иди. У него же "все схвачено". Вот и живи у него. На кухне, под столом, вместе с фермой.
— Слышь, ты рот закрой, — огрызнулся Денис, протискиваясь в дверь. Его лицо было красным от натуги. — Мы сейчас уедем, но ты, Вероника, пожалеешь. Когда биток будет стоить сто тысяч, Илюха даже не посмотрит в твою сторону. Будешь локти кусать, что выгнала миллионера.
— Я переживу, — усмехнулась она. — Главное, чтобы вы пережили счет за ремонт подъездного щитка, если он тоже сгорел.
Они вывалились на лестничную площадку. Громоздкая конструкция застряла на секунду в дверях, и Денис с силой дернул её, вырвав клок дверного уплотнителя.
— Ключи, — Вероника протянула ладонь к мужу.
Илья стоял на грязном бетоне подъезда, держа в руках тяжелый металлический каркас. Его лицо в свете тусклой подъездной лампочки казалось совсем детским и растерянным. Он посмотрел на брата, потом на жену.
— Ника... Ну ты чего? Это же развод? Из-за какой-то розетки?
— Это не из-за розетки, Илья. Это из-за того, что ты идиот. Ключи. Быстро.
Денис толкнул брата локтем: — Да отдай ты ей! Нахрен она нам сдалась, истеричка. Найдем хату, снимем гараж, развернемся. У нас железа на полмиллиона. Мы — короли жизни, понял? А она пусть тут гниет в своей хрущевке с горелой проводкой.
Илья, шмыгнув носом, кое-как перехватил ферму одной рукой, второй пошарил в кармане джинсов и достал связку ключей. Он бросил их на пол, к ногам Вероники. Звон металла о кафель прозвучал как финальный гонг.
— Подавись, — буркнул он, стараясь придать голосу жесткость, но получилось жалко. — Виллу покупай сам... Ну и куплю! И не увидишь ты ни копейки!
— Скатертью дорога, — Вероника ногой отшвырнула ключи внутрь квартиры и схватилась за ручку двери.
— Эй! — крикнул Денис уже от лифта. — А жрать у нас есть чё? Мы же не ели нихрена!
Вероника с наслаждением захлопнула тяжелую металлическую дверь. Щелкнул замок. Потом второй. Она прислонилась спиной к холодной стали и закрыла глаза.
В квартире было тихо. Абсолютно, блаженно тихо. Никакого гула, никакого воя вентиляторов, никакого бубнежа про курсы валют. Только запах гари был всё ещё невыносимым. Вероника включила фонарик, прошла на кухню, открыла окно, впуская холодный ночной воздух, и села на табуретку.
Она посмотрела на черное пятно вокруг розетки, на сорванные в коридоре обои, на вмятину в ламинате. Ремонт влетит в копеечку. Придется вызывать электрика, штробить стены, переклеивать всё. Денег почти не осталось.
Но впервые за последние месяцы она чувствовала себя спокойно. Она достала телефон, зашла в банковское приложение и заблокировала карту, которая была привязана к их общему счету. Затем открыла контакты и нажала "Заблокировать" на номере Ильи. А потом и на номере Дениса.
В темноте квартиры, среди разрухи и вони, Вероника наконец-то улыбнулась. Майнинг закончился. Началась жизнь…