– Представьте сложную технологию, – начал инспектор, поигрывая чайной ложечкой. – Источник настолько изобретательно шифрует информацию, сплетённую из обыкновенных слов, что расшифровать её под силу далеко не каждому приёмнику. Парадокс в том, что чем сложнее передаваемый поток, тем изощрённее шифр. Отсюда и теснее круг тех, кто способен его понять.
– Я не инженер, а дорожный рабочий, – возразил Шуршин. – И никогда не занимался дешифровкой.
– Занимались, – уверил инспектор, – только ещё не знаете об этом.
Рано утром в квартиру Шуршина явился молодой инспектор с простоватым, даже немного наивным лицом и высоко посаженными бровями, точно он постоянно пребывал в состоянии изумления. Но Шуршин, крупный и небритый работяга в возрасте, превосходно знал, что внешность гостя обманчива. Он слышал, что для службы специально подбирают таких людей, чтобы им больше доверяли.
Инспектору, сидящему за старым столом среди спартанской обстановки, Шуршин предложил чай.
– Знаете, что я сейчас описал? – продолжал инспектор.
Шуршин хмуро качнул головой.
– Я описал литературу. Да, ту самую, известную со школьной парты литературу, – пояснил инспектор и вдруг спросил: – Вы же читаете Вороста?
– Олега Вороста? – удивился Шуршин и усмехнулся. – Не думал, что о нём вообще кому-то известно, кроме меня.
– Вы десятый, – инспектор сделал глоток, – и последний его читатель.
Шуршин долго и молчаливо рассматривал гостя, а затем, скрестив на груди руки, спросил:
– А что произошло с предыдущими девятью?
– Именно поэтому я здесь, – инспектор отложил ложечку.
За окном кружил тревожный декабрьский снег, налипая на подоконник, ветки и согнутый над дорогой уличный фонарь, светивший в предрассветной тьме нездоровым светом. Снаружи казалось уютнее, чем внутри.
– И что с ними стало? – повторил Шуршин.
– Они нашли счастье и пропали.
– Как это понимать?
– Так и понимайте, – пожал плечами инспектор. – Они что-то нашли в текстах Вороста. Разгадали какую-то загадку, которую он туда вписал.
– Нашли счастье? – недоверчиво переспросил Шуршин.
– Во всяком случае, так сообщила одна из его читательниц в прощальной записке, найденной в её опустевшей квартире, – задумчиво посматривая на пожелтевший потолок, ответил инспектор. – Скажите, что же такое насочинял Ворост?
– А не лучше ли с этим вопросом обратиться к специалистам? – предложил Шуршин.
– Текст непростой, многослойный, – возразил инспектор, – поэтому нашлось всего десять почитателей писателя. И вы один из тех, кого заинтересовали его произведения. Значит вы что-то в них поняли.
Шуршин встал и подошёл к окну, чтобы посмотреть на заметаемую улицу. Через щели в рамах сквозил колючий холод.
– Спросите лучше у автора, что он вкладывал в свои тексты.
– Автор – я, – гулко отозвался инспектор.
Шуршин резко обернулся.
– Да, не удивляйтесь, – подтвердил гость. – Ворост – мой псевдоним. Согласитесь, неудобно на службе использовать свою фамилию.
– И вы сами не знаете, что написали?
– Читатель – такой же соучастник литературного процесса, как и автор. Он тот самый приёмник, способный расшифровать даже неосознанные посылы писателя. В его воображении рождаются образы порой куда более яркие и чёткие, чем заложенные в изначальный текст. На оставленном автором намёке читатель выстраивает целый мир.
– И что вы хотите? Чтобы я помог найти пропавших?
– Я тоже хочу получить своё счастье, как и те девять, – после паузы признался инспектор. – И вам должно быть известно, как это сделать. Вы полюбили моё творчество и увидели в нём смысл, а это редкий навык – уметь расшифровывать.
– Мне пора на работу, – посмотрев на часы, сухо сообщил Шуршин.
– Но вы мне поможете?
– Сейчас не время и не место, – отрезал Шуршин. – Заходите вечером, и обо всём потолкуем.
Спустившись ниже на этаж, инспектор остановился. Внезапно ему на ум пришла неприятная мысль. Он взбежал обратно и нажал на звонок. Никто не ответил. Тогда он начал стучать, и дверь, поддавшись на удары, медленно отворилась. Инспектор шагнул внутрь. Обойдя все комнаты и вернувшись в прихожую, он в отчаянии опустился на пол и обхватил голову руками. Квартира была пуста