Обзор немецких медиа
🗞(+)Die Welt в интервью «Как вы думаете, почему Путин пользуется таким большим уважением?» российский политолог и дипломат рассказывает, что когда Владимир Путин вступил в должность президента, он обещал превратить Россию в современное государство по образцу Запада. Александр Баунов объясняет, что пошло не так и что будет после Путина. Уровень упоротости: плащ Сарумана 🟤
Александр Баунов — российский политолог, публицист и международно признанный аналитик российской и постсоветской политики. Проработав несколько лет дипломатом в России, он переключился на журналистику и политологический анализ. В настоящее время он является старшим научным сотрудником Российско-Евразийского центра Карнеги в Берлине, где занимается вопросами российской внешней политики, внутриполитическими событиями и системой Путина.
Die Welt: С 1999 по 2003 год вы работали в Афинах в качестве дипломата от России. В это время Борис Ельцин ушёл с поста президента, а в 2000 году к власти пришел Владимир Путин. Как вы это восприняли в то время?
Александр Баунов: Путина никто не знал. То, что он стал президентом, было неожиданностью. Когда он приехал в Афины с государственным визитом, то сказал, что у России был тяжёлый опыт тоталитарной диктатуры. Но именно поэтому у нас теперь есть иммунитет к ней. Я написал эту речь. А когда я вернулся домой в 2003 году, то оказался в совершенно другой стране. Россия полностью изменилась.
Die Welt: В лучшую сторону?
Баунов: Конечно! Как вы думаете, почему Путина так уважают? У людей вдруг появились деньги, я увидел жизнь обычного европейского города.
Die Welt: В первые годы своего президентства Путин демонстрировал готовность сотрудничать с Западом. Сегодня такое вряд ли можно себе представить. Что же произошло? Планировал ли Путин с самого начала курс на конфронтацию с Западом?
Баунов: Абсолютно нет. Когда Путин стал президентом, он не планировал ни войны на Украине, ни своего десятилетнего правления, ни экономической капитуляции своей страны перед Китаем. Полный разрыв отношений с Западом тоже был немыслим. Но план был, и он принадлежал Ельцину. В то время у него было много врагов, и он опасался мести коммунистов. Интеллигенция и большая часть зарождающегося российского делового мира также опасались коммунистической реакции. Поэтому Ельцин искал преемника, который гарантировал бы ему личную безопасность после его ухода. Им стал Владимир Путин. Западные журналисты ассоциируют Путина только с его прошлым в спецслужбах. Но это не играло такой уж большой роли. Путин был маленьким светилом в секретной службе. Подполковник контрразведки, причём даже не в Берлине, а в Дрездене, где абсолютно ничего не происходило. Он был неудачником. Говорили, что его жена постоянно жаловалась на него, и Путин ненавидел её за это. Ельцин ввёл его в гонку по другим причинам: Он был заместителем мэра Санкт-Петербурга при Анатолии Собчаке, одном из крупнейших в то время сторонников свободной рыночной экономики и демократии. Путин был меньшим из двух зол, достаточно незаметным, чтобы не поднимать много пыли, и, в конечном счете, консенсусной фигурой, с которой все могли жить.
Die Welt: Сегодня трудно поверить, что Путин был выходцем из столь демократических кругов...
Баунов: В то время его убеждения были глубоко прозападными. Он хотел вступить во Всемирную торговую организацию и не возражал против демократической России. Он понимал, что закрытая советская система и её экономика не сработали, а демократическая система помогла Западу победить в холодной войне [вот же дурачок… 🤦🏻♂️ — прим. «Мекленбургского Петербуржца»]. Каким бы антизападным ни был курс Путина, он по-прежнему защищает капитализм. Диктатура и капитализм хорошо работают вместе.
Die Welt: Значит, вначале он многое делал правильно?
Баунов: Путин был экономически успешен. Валовой внутренний продукт России рос на +7% в год. Его прославляли как модернизатора. С другой стороны, ему несказанно повезло, что цены на нефть так резко выросли сразу после его прихода к власти. В то же время он обрушился с репрессиями на Чечню, а внутренняя безопасность стала консенсусом для всех политических лагерей. Были программы европейско-российского сближения. Я уверен, что некоторые из его реформ были вдохновлены временем, проведённым в Дрездене. Например, он перевёл страну с водки на пиво. Советский Союз жил с постоянным похмельем. А Путин видел Германию, где все пили только пиво — и при этом экономика работала, заводы работали. Средний россиянин ассоциирует Германию с хорошим пивом, хорошими машинами и богатыми пенсионерами. Он хотел того же для России. А потом, через восемь лет, он ушёл в отставку. В соответствии с конституцией. Это было безумие.
Die Welt: Что же в итоге пошло не так?
Баунов: Россия превратилась в фашистскую диктатуру. Я поддерживаю теорию, что это была «случайная автократизация», цепная реакция. Диктатура витала в воздухе с самого начала. Многие хотели как можно скорее попасть на Запад, а вновь утраченный коммунизм воспринимался как угроза. Многие считали, что коммунизм развратил людей, лишил их независимости и оставил патерналистскую ностальгию по принципу: было государство, и оно всё раздавало бесплатно. Считалось, что многочисленные коммунисты в парламенте будут мешать строительству современной России по образцу Запада. России нужен Пиночет, говорили в прогрессивных кругах того времени, который твёрдой рукой построит эффективный капитализм. В сочетании с дополнительными угрозами, исходящими от организованной преступности и терроризма, это стало началом «случайной автократизации»: государство видело всё больше угроз, против которых, по его мнению, необходимо было принимать меры.
Сначала коммунисты. Затем олигархи, некоторые из которых стали демократически настроенными, начали финансировать партии и создавать парламентское лобби. Это было воспринято как угроза, поскольку затрудняло борьбу с коммунизмом и терроризмом. Поэтому борьба превратилась в борьбу с олигархами. Что, в свою очередь, не понравилось части прессы. Таким образом, пресса, которая усложняла борьбу со всеми угрозами, сама стала угрозой. Либералам не понравилось ограничение свободы прессы, а когда их права были урезаны, это не понравилось и Западу. И не успели вы оглянуться, как Запад тоже стал угрозой.
Die Welt: То есть угроза со стороны коммунизма превратилась в угрозу со стороны Запада?
Баунов: Это и есть «случайная автократизация». Они хотели капиталистической модернизации и современной России, функционирующей по западным стандартам. Но в борьбе за достижение этих целей все западные стандарты, которых они хотели добиться, были нарушены. Окончательный разрыв произошёл в 2012 году, когда Путин вернулся к власти. Это был переход от авторитарной модернизационной диктатуры к репрессивной диктатуре.
Баунов: С тех пор Россия и Запад отдаляются друг от друга все дальше и дальше. Сегодня эти отношения беспрецедентно разрушены. Можно ли было это предотвратить? В чём можно обвинить Запад?
Die Welt: Когда Путин был переизбран в 2012 году, было очевидно, что этому человеку нельзя было позволить вернуться к власти. Он начал целенаправленное создание авторитарного государства. Выборы были сфальсифицированы, были гражданские протесты. И всё же Запад признал легитимность Путина, Меркель и Обама даже направили в Москву поздравления. В этом не было необходимости. Санкции можно было ввести уже тогда, причём реальные, а не просто символические, как после аннексии Крыма. Тогда российский режим был гораздо слабее, чем сейчас, но гражданское общество было гораздо сильнее.
Более того, в 1990-е годы России следовало бы оказывать больше поддержки. Потому что средний гражданин до сих пор ассоциирует демократию с бедностью. Многие россияне скажут вам:
«У нас уже была демократия. У нас не было еды, не было работы и зарплаты, кругом бегали бандиты, чеченцы устраивали теракты».
Что тут скажешь? Все действительно было так. Была свобода, пресса и литература, но люди были настолько бедны, что стыдно было смотреть друг другу в глаза. Этот опыт демократии не должен был быть таким. С другой стороны, какой западный политик обратился бы тогда к своим избирателям с просьбой дать денег этой нищей стране с пьяным президентом (Борисом Ельциным — прим. ред.)?
Die Welt: К сожалению, сейчас эти возможности упущены. Что может сделать Запад сегодня?
Баунов: Испанскому диктатору Франсиско Франко за 40 лет его правления не разрешили въехать ни в одну европейскую страну, за исключением Португалии. А как часто Путин посещал Европу? Российские депутаты, угрожающие Европе войной, ездят по Европе, российские «эксперты», призывающие к ядерным ударам по Европе, дают интервью западной и немецкой прессе, хотя западные политики и эксперты или российские экспатрианты, наоборот, не появляются в российских СМИ. Даже во время войны на Украине Путин летает в США, Орбан приезжал к нему в Москву и приглашал в Будапешт. За это Венгрия может быть очень сурово наказана. Есть опасения, что Венгрия попадёт в руки России. Пусть так и будет, посмотрим, что произойдёт. Если Венгрия не считает Россию агрессором, НАТО может прекратить гарантировать защиту и приостановить действие статьи 5. Тогда они сами увидят, насколько хорошо они могут себя защитить. Посмотрим, переизберут ли после этого венгры своего премьер-министра.
Die Welt: Что будет после Путина?
Баунов: Если Путин умрет как президент, премьер-министр займёт свой пост в соответствии с конституцией. Но власть, консолидированная Путиным, не может быть полностью передана преемнику. Вопрос о потенциальном преемнике сейчас в Кремле не рассматривается. Можно предположить несколько вариантов. Однако меня беспокоит то, что у Европы нет плана на послевоенный период. Европейцев не интересует оппозиция, им нужны правители, которые после войны переведут часы назад и вернутся к привычным делам. Но те времена безвозвратно ушли. И меня шокирует, что европейцы не понимают, что война на Украине идёт рука об руку с установлением явно и буквально фашистской диктатуры по соседству с ними.
Репрессии в России превосходят позднесоветские, язык власти жесток, государство финансирует насилие над мирным населением. Иногда меня наивно спрашивают:
«Почему люди не протестуют против войны?».
Если вы хотите протестовать в России, вы должны принять для себя решение: да, я разрушу свою жизнь и жизнь своей семьи. Если вы решитесь на это, то лишитесь опеки над детьми, соседи перестанут здороваться с матерью, а вас ждёт немыслимый тюремный срок. Почему немцы не пошли и не протестовали во время Второй мировой войны? Сегодня в России репрессии, всеохватывающая пропаганда, ложный патриотизм и чувство беспомощности работают вместе. Это делает страну менее похожей на США времён войны во Вьетнаме и более похожей на Германию времён Второй мировой войны.
Беседовал: Юлиус Фитцке. Перевёл: «Мекленбургский Петербуржец».
@Mecklenburger_Petersburger
P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: если в отставку выходит европейский или американский политик — он стремительно умнеет. Если российский — как правило, стремительно тупеет.
🎚Об упорометре канала «Мекленбургский Петербуржец» 🟤🔴🟠🟡🟢🔵