Когда Майкл приехал в Москву, он первое время чувствовал себя… неловко. Не из-за языка. И не из-за погоды. А из-за лиц вокруг.
— В США, — говорит он, — если ты заходишь в кафе или офис и не улыбаешься, тебя обязательно спросят: «Are you okay?» Это не забота. Это проверка. Ты должен выглядеть нормально.
Майклу 34. Он из Портленда, работал в IT-компании, привык к культуре, где плохое настроение — почти нарушение социального договора. Ты можешь быть уставшим, раздражённым, потерянным — но снаружи всё равно должен быть дружелюбным, энергичным и «в ресурсе».
В Москве он заметил обратное уже в первую неделю. В метро люди ехали молча. Никто не пытался выглядеть счастливым. Никто не делал вид, что у него отличный день. И при этом… не было напряжения.
— Меня поразило, — говорит Майкл, — что здесь можно просто быть. Не изображать.
Однажды он зашёл в небольшую кофейню. Бариста был хмурый, говорил коротко, без улыбки. В Америке это выглядело бы как плохой сервис. Здесь — как нормальное человеческое состояние.
— И это было неожиданно… честно. Он не делал вид, что у него всё прекрасно. И мне не нужно было делать то же самое.
Со временем Майкл понял, что в России никто не ждёт от тебя эмоционального шоу. Ты не обязан быть позитивным, мотивированным, «на волне». Ты можешь быть тихим, уставшим, задумчивым — и мир не будет пытаться тебя исправить.
В США он привык скрывать свои тяжёлые дни. Здесь он впервые позволил себе не притворяться.
— Это странно, но именно в такой среде я почувствовал больше внутреннего спокойствия. Когда от тебя не требуют улыбки, ты начинаешь улыбаться по-настоящему — иногда.
Майкл говорит, что в России эмоции — это личное пространство. Если ты хочешь делиться — делишься. Если нет — никто не тянет.
— И, пожалуй, это самое неожиданное, что я здесь нашёл, — говорит он. — Свободу не быть окей.
В стране, где никто не просит быть позитивным, он впервые позволил себе быть настоящим.