Часть 1. Обитель покоя
Вечерний город за окном укрывался в сумерки, словно натягивал на плечи серое, протёртое до дыр одеяло. Дождь методично выстукивал по карнизам монотонный ритм, убаюкивая и смывая дневную пыль. В квартире Таисии царила та особенная, звенящая тишина, которая бывает только в доме, где люди ценят личное пространство и уют.
Это была не просто квартира — это была крепость, выстроенная тремя поколениями женщин. Высокие потолки сталинской постройки хранили эхо смеха и слёз, дубовый паркет помнил шаги деда-профессора, а тяжелые бархатные шторы, казалось, всё ещё пахли мамиными духами «Красная Москва», хотя мама уже полгода жила в другом городе. Она совершила подвиг, на который способны только матери: оставила этот просторный, наполненный историей дом дочери, а сама уехала в тесную «двушку» к сыну, брату Таисии. Там, в другом регионе, брат после тяжелой аварии заново учился ходить, и его жена с двумя малышами разрывалась между работой и уходом за больным. Мама Таисии выбрала долг, оставив дочери комфорт.
Таисия сидела в глубоком кресле, поджав ноги, и перелистывала страницы старого альбома. Работа в ЗАГСе научила её ценить моменты тишины. Каждый день она видела десятки лиц: сияющих от счастья молодоженов и серых, опустошенных людей, пришедших за свидетельством о разводе. Она знала цену словам и клятвам.
Щелкнул замок входной двери. Это вернулся Фёдор. Таисия улыбнулась, не отрываясь от фото. Её муж, спасатель МЧС, каждый раз приносил с собой запах ветра, гари и тревоги, но, переступая порог, оставлял всё это за дверью.
— Устал? — тихо спросила она, когда он вошел в гостиную, вытирая мокрые волосы полотенцем.
— Сутки были тяжелые, — Фёдор опустился на диван, с наслаждением вытягивая ноги. — Но теперь я дома. Три выходных впереди. Только ты, я и тишина.
Он ошибался. Тишине оставалось жить ровно три минуты.
Резкий, требовательный звонок в дверь разрезал уютную атмосферу, как нож разрезает натянутый холст. Это был не вежливый звонок гостя, а настойчивая, хозяйская трель, не терпящая возражений.
Таисия и Фёдор переглянулись.
— Ты кого-то ждешь? — нахмурился муж.
— Нет. А ты?
— Тоже нет.
Фёдор тяжело поднялся и пошел открывать. Таисия, ведомая неясным предчувствием беды, последовала за ним.
Часть 2. Рубикон наглости
Едва Фёдор повернул замок, дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стопор. На пороге стояла Альбина, родная сестра Фёдора, которую Таисия видела последний раз на свадьбе три года назад.
Альбина изменилась. Она значительно раздалась вширь, и дело было не только в глубокой беременности, выпирающей под синтетической курткой, но и в общем выражении лица — обрюзгшем, недовольном и воинственном. За её спиной, сгибаясь под тяжестью огромных клетчатых баулов и чемодана, сопел её муж Вадим — коренастый мужчина с красным лицом и бегающими глазками. От него пахло дешевым табаком и застарелым потом.
— Ну, здравствуй, братик! — громко провозгласила Альбина, не делая попытки обнять Фёдора, а сразу оценивающе оглядывая коридор. — Что встали как истуканы? Принимайте гостей! Вадик, заноси!
Вадим, кряхтя, начал пропихивать грязный баул через порог, едва не задев Таисию.
— Подождите, — голос Фёдора был спокойным, но в нем зазвенела сталь. — Альбина? Какими судьбами? Вы не звонили, не предупреждали.
— А что, к родному брату теперь по записи надо? — фыркнула золовка, стягивая грязные сапоги прямо на чистом коврике. — Мы насовсем. Из поселка уехали. Там ловить нечего, работы нет, перспектив нет. А тут город, цивилизация. Вадику работу найдем, я рожать скоро буду. Где мне рожать, в нашей глуши? Нет уж.
Таисия почувствовала, как внутри начинает закипать холодная волна. Это была не истерика, а то самое чувство, которое помогает альпинисту не сорваться в пропасть — предельная концентрация.
— Альбина, — вступила в разговор Таисия, скрестив руки на груди. — Мы рады вас видеть, но жить у нас вы не можете. У нас одна спальня, остальное — моё рабочее пространство и гостиная.
Золовка выпрямилась, уперев руки в бока. Живот сделал её позу угрожающе-комичной, но в глазах светилась такая незамутненная наглость, что стало не до смеха.
— — Ты ведь будущая мать и должна понимать меня. Мне нужна твоя квартира! — заявила беременная золовка, глядя на Таисию как на пустое место. — У тебя тут хоромы царские, три комнаты! Мать твоя уехала, значит, место есть. Мы с Вадиком и ребеночком в большой комнате устроимся, а вы в спальне своей перебьетесь. Мы же родня!
— Это квартира моей жены, — отчеканил Фёдор, заступая дорогу Вадиму, который уже нацелился со вторым чемоданом вглубь коридора. — Альбина, так дела не делаются. Разворачивайтесь. Я могу оплатить вам гостиницу на два дня, пока вы не найдете съемное жилье. Но здесь вы жить не будете.
— Гостиницу?! — взвизгнула Альбина. — Съемное?! Ты выгоняешь беременную сестру на улицу? Вадик, ты слышал? Нас гонят! А мы, между прочим, дом в поселке продали! Всё продали, чтобы сюда приехать! Нам идти некуда!
Вадим бросил чемодан на пол. Звук удара был глухим и тяжелым. Мужчина выпрямился, поигрывая желваками.
— Слышь, родственник, — прохрипел он. — Баба моя сказала — тут жить будем. Значит, будем. Подвинетесь. Не убудет с вас, буржуев.
Часть 3. Арена неизбежного
Обстановка накалилась мгновенно. Воздух в коридоре стал густым и вязким.
— Убирайтесь, — тихо сказала Таисия. Её голос не дрожал. — Немедленно заберите свои вещи и уходите.
— А то что? — Вадим сделал шаг вперед, нависая над Таисией. С его губ слетела ухмылка. — Милицию вызовешь? Муж твой нам не помеха, он брат. Своих не тронет.
Он грубо оттолкнул Таисию плечом, намереваясь пройти в гостиную. Таисия пошатнулась, ударившись плечом о косяк.
— Не трогай её! — рявкнул Фёдор.
Спасатель схватил Вадима за ворот куртки, пытаясь остановить. Но Вадим, привыкший к пьяным дракам в поселковом клубе, действовал подло и быстро. Он резко ударил Фёдора головой в лицо. Раздался хруст. Фёдор охнул, закрывая лицо руками, сквозь пальцы брызнула кровь.
— Федя! — закричала Таисия.
Вадим, почувствовав вкус крови и безнаказанности, вошел в раж. Он с размаху пнул один из чемоданов, опрокидывая вешалку, и бросился на Фёдора, который, дезориентированный ударом, пытался восстановить равновесие. Завязалась потасовка. Вадим был тяжелее и действовал грязно, пытаясь задавить массой.
— Так его, Вадик! — орала Альбина, стоя в дверях комнаты и размахивая руками. — Покажи им, кто в доме хозяин! Не пускают они! Жлобы!
Таисия смотрела на это безумие ровно секунду. Страх исчез. Остался только ледяной гнев. Ярость, очищенная от сомнений. Она видела, как её мужа, человека, который спасает жизни, избивает этот деревенский боров в её собственном доме. Она видела торжествующее лицо золовки.
Таисия поняла: переговоров не будет. Дипломатия умерла.
Она не бросилась на Вадима — это было бы глупо, тот слишком силен. Она повернулась к источнику проблемы. К Альбине.
— Ты, — прошипела Таисия.
Она шагнула к золовке. Альбина, уверенная в своей неприкосновенности из-за беременности, даже не шелохнулась, продолжая выкрикивать проклятия.
— Уходи! — потребовала Таисия.
— Не уйду! Это теперь мой дом! Моего ребенка! — заорала Альбина ей в лицо, брызгая слюной.
Глаза Таисии сузились. В её голове сработал холодный расчет: если не убрать зрителя и подстрекателя, битва будет проиграна.
Таисия молниеносным движением схватила Альбину за густые, крашенные в ядерный блонд волосы. В этом жесте не было ни капли женской слабости, только жесткая фиксация.
— Ай! Ты что творишь, сука! — взвизгнула Альбина.
— Вон! — рявкнула Таисия с такой силой, что золовка осеклась.
Не обращая внимания на беременность — Альбина сама использовала её как оружие, значит, лишилась привилегий, — Таисия потащила золовку к выходу. Альбина упиралась, цеплялась за стены, её куртка задралась.
— Вадик! Убивают! — визжала она.
Таисия с силой дернула её вперед. Раздался треск ткани — рукав дешевой куртки золовки остался в руке Таисии. Альбина споткнулась о собственный баул, расцарапав руку о металлическую молнию, но Таисия не дала ей упасть, рывком поднимая за волосы и выталкивая на лестничную площадку.
Следом полетели вещи. Чемодан грохнулся на бетон, раскрываясь и выплевывая ворох тряпье. Тюки катились по ступеням.
Часть 4. Лестничный эшафот
Вышвырнув Альбину, Таисия захлопнула дверь, но не заперла её. Она развернулась. В коридоре бой продолжался. Фёдор, несмотря на разбитый нос, держался, но Вадим прижал его к стене и пытался душить.
— Я сейчас тебя урою, щенок! — хрипел Вадим. — Квартирку пожалел сестре?!
Таисия, дыша тяжело, но ровно, подошла сзади. В её движениях появилась грация хищника. Она увидела открытую спину врага. Вадим не ожидал атаки. Он думал, «баба» забилась в угол.
Холодный расчет подсказал точку удара. Не спина, не голова.
Таисия со всего размаха нанесла точный, как удар хлыста, пинок в зад, чуть ниже поясницы, вкладывая в него всю свою ненависть и силу тренированных фитнесом ног.
Вадим от неожиданности и боли выпустил горло Фёдора и рефлекторно выгнулся. В этот момент Фёдор, перехватив инициативу, ударил его коленом в живот. Вадим согнулся пополам.
— А теперь моё, — прошептала Таисия.
Когда лицо Вадима оказалось на уровне её плеча, она, не раздумывая, вложила всю инерцию поворота корпуса в удар кулаком. Прямо в мясистый, потный нос.
Хруст был отвратительным и прекрасным одновременно.
Вадим взвыл. Но Таисия не остановилась. Она помнила, как он толкнул её. Она помнила кровь на лице мужа.
— Вон отсюда! — она схватила его за ухо и с силой, на которую, казалось, не была способна, дернула вниз и в сторону двери. Хрящ хлстнул под пальцами.
Вадим, ослепленный болью в сломанном носу, пытался отмахнуться, но Фёдор перехватил его руку и вывернул её за спину до сухого щелчка в плечевом суставе. Вадим завизжал как евнух, этот звук, тонкий и жалкий, эхом разнесся по квартире.
Они вдвоем, слаженно, как единый механизм, потащили грузное тело к выходу. Вадим цеплялся ногами за ковер, но очередной пинок Таисии заставил его ускориться.
На пороге Фёдор придал ускорение свояку мощным толчком. Вадим вылетел на площадку, сбив с ног подбежавшую было Альбину.
Таисия шагнула на порог. Её вид был страшен: растрепанные волосы, горящие глаза, кулаки сжаты до побеления костяшек.
— Чтобы духу вашего здесь не было! — крикнула она.
В дверях соседних квартир уже щелкали замки, появлялись любопытные лица соседей.
Вадим сидел на грязном полу подъезда, зажимая сломанный нос, из которого хлестала кровь, заливая его рубашку. Его губа была разбита, под глазом стремительно наливался фиолетовым цветом огромный фингал. Рука висела плетью — вывих плеча давал о себе знать адской болью.
Альбина, с расцарапанной щекой и разорванной курткой, ползала вокруг него, пытаясь собрать разбросанные вещи. Увидев мужа в таком состоянии — униженного, избитого, скулящего, — она вдруг замерла.
— Ты... ты ничтожество! — заорала она на Вадима, ударяя его сумкой по голове. — Ты обещал! Ты сказал, что мы их прижмем! Ты сказал, они слабаки! А тебя отделали как щенка!
— Заткнись, дура... — прошепелявил Вадим, выплевывая выбитый зуб на бетон.
Таисия смотрела на них сверху вниз. Презрение в её взгляде было тяжелее ударов. Она медленно закрыла дверь. Щелкнул один замок. Потом второй. Потом ночная задвижка.
Часть 5. Двор разбитых корыт
Но это был еще не конец. Гнев Таисии был холодным и расчётливым до самого финала.
Она вспомнила, что в суматохе драки Вадим выронил что-то тяжелое. На полу в коридоре лежал плотный сверток, перемотанный скотчем, который выпал из внутреннего кармана его куртки, когда Фёдор выкручивал ему руку.
Таисия подняла сверток. Сквозь полупрозрачный скотч проглядывали купюры. Пятитысячные. Много. Это были деньги за их проданный дом в деревне. Всё, что у них было.
Она подошла к окну. Третий этаж. Окна выходили во двор, где под дождем стоял старый, ржавый внедорожник Вадима — его гордость, на котором они и приехали. А рядом с машиной — открытый канализационный люк, огороженный хлипкой ленточкой: коммунальщики меняли трубы и оставили, как обычно, разрытую яму, полную жидкой грязи и нечистот.
Таисия распахнула окно. Внизу, матерясь и стеная, из подъезда вываливались её «родственники». Вадим, поддерживаемый Альбиной, ковылял к машине.
— Эй! — крикнула Таисия.
Они подняли головы. Дождь заливал им лица.
— Забыли кое-что! — Таисия помахала свертком.
В глазах Вадима мелькнула паника, смешанная с надеждой.
— Отдай! Это мои деньги! — закричал он, забыв про боль. Сломанная челюсть отозвалась прострелом, но жадность была сильнее.
— Лови, — спокойно сказала Таисия.
Но она не бросила сверток им в руки. Она, прицелившись с пугающей точностью, метнула тяжелую пачку в сторону. Не к машине. А прямо в центр черной, зловонной ямы открытого люка.
Сверток плюхнулся в жижу с чавкающим звуком и мгновенно начал тонуть.
— НЕТ!!! — вой Вадима был страшнее, чем когда ему ломали нос. Это был вой зверя, попавшего в капкан.
Он, забыв про вывихнутое плечо, про сломанное ребро, которое пронзило болью бок при резком движении, бросился к яме. Он упал на колени в грязь, пытаясь дотянуться здоровой рукой до уходящих на дно денег, но только зачерпнул вонючую жижу.
— Вадик, лезь! Лезь туда! — визжала Альбина, толкая мужа в спину. — Там всё наше!
Вадим попытался перевалиться через край, но скользкая глина не дала опоры. Он сорвался, ударившись лицом о чугунный край люка, добавив к списку травм рассеченную бровь и, возможно, еще пару выбитых зубов. Он взвыл, катаясь по земле, грязный, окровавленный, разоренный.
Деньги исчезли в канализации.
Таисия закрыла окно. Она повернулась к Фёдору. Тот сидел на полу, прикладывая лед к носу, и смотрел на жену с какой-то новой, незнакомой смесью восхищения и страха.
— Ты как? — спросила она будничным тоном, поправляя прическу.
— Жить буду, — хмыкнул Фёдор. — А вот они... Они получили всё. И даже больше.
Таисия прошла на кухню, поставила чайник. Её руки не дрожали. Она знала, что поступила жестоко. Но она также знала, что есть люди, которые понимают только язык силы. И сегодня она говорила на этом языке в совершенстве.
Внизу, во дворе, под проливным дождем, сидел в луже человек, потерявший всё: здоровье, машину (ключи от которой Таисия незаметно смыла в унитаз пять минут назад), деньги и крышу над головой. Альбина стояла рядом, осыпая его проклятиями и пиная своими отекшими ногами.
Это было полное, абсолютное фиаско. Самое страшное наказание, которое они могли себе представить, они привезли с собой в своих душах, а Таисия лишь помогла ему воплотиться в реальность.
Автор: Анна Сойка ©