Я не перестал пить — я просто перестал быть тем, кто может пить.
Алкоголь требует жертвы. Сначала он берёт твоё время, потом — достоинство, потом — близких. А в конце, когда уже ничего не осталось, он спрашивает: *«А ты сам? Ты готов?»*
И ты, с пустой бутылкой в руке, киваешь. Потому что уже не помнишь, зачем жить, но и умереть боишься. Так и остаёшься — между мирами, как тень, которая боится и света, и тьмы.
Пил я не от слабости. Пил от ужаса.
Ужаса перед тем, что мир — безответен. Что боль не проходит, а только притупляется. Что любовь — хрупка, как стекло, а ты — как кулак, который не умеет касаться, только бить.
Алкоголь давал иллюзию тепла. Но это было не тепло — это было онемение. Как перед ампутацией души.
Однажды я понял: я не убегаю от жизни. Я убегаю от того, кто я есть в ней.
Пьяный — я терпим для себя. Трезвый — я невыносим.
Вот в чём трагедия. Не в том, что я пил. А в том, что я не знал, как быть собой без маски опьянения.
Философия тут простая — и жестокая:
**Человек не пьёт от боли. Он пьёт, потому что перестал верить, что боль может иметь смысл.**
А когда ты лишаешь страдание смысла — ты лишаешь себя человечности. Остаётся только тело, которое функционирует. Дышит. Пьёт. Повторяет.
Я бросил пить в тот день, когда мой отец — молчаливый, строгий, выживший в войну — пришёл ко мне с пустыми руками и сказал:
— *Я думал, ты погибнешь. А ты просто сдался.*
В его голосе не было гнева. Только разочарование. Глубже, чем ненависть. Оно не ранило — оно выжигало.
Потому что в его глазах я увидел то, что уже забыл: я когда-то был *кем-то*. Сыном. Надеждой. Человеком с будущим.
Теперь я трезв.
Но трезвость — это не возрождение. Это ежедневный выбор стоять перед зеркалом и говорить: *«Я — это я. Без побега. Без оправданий. Без забвения»*.
Иногда я плачу. Не от жалости. От ответственности. За каждую минуту, которую украл у себя. За каждое «завтра», которое убил вчера.
Смысл?
Может, его нет.
Но если он есть — он не в бутылке. Он в том, чтобы выдержать этот взгляд в зеркало.
Без дрожи. Без лжи.
Просто — быть.
Даже если быть — невыносимо.