Когда в ваш двор заселяется странная семья, которая разговаривает с берёзами и устраивает митинги против стрижки газонов, самое время познакомиться с соседями поближе.
Понаехали
Первым забил тревогу дворник Михалыч.
— Граждане, у нас в подвале кто-то живёт, — объявил он на собрании жильцов. — Бородатые. Пахнут хвоей. И один из них, клянусь, вчера разговаривал с рябиной у третьего подъезда.
— Может, агрономы? — предположила Зинаида Павловна с шестого этажа.
— Агрономы в лаптях не ходят.
Жильцы переглянулись. В нашем районе, зажатом между торговым центром и строящимся жилым комплексом «Лесная сказка» (двенадцать корпусов, подземный паркинг, никаких деревьев), давно уже никто ничему не удивлялся. Но бородатые люди в лаптях — это было что-то новенькое.
Я решил разобраться лично.
Спустился в подвал, постучал в дверь бойлерной.
— Добрый вечер. Вы, собственно, кто?
Мне открыл мужчина неопределённого возраста. Борода до пояса, глаза зелёные, как молодая крапива, а на голове — то ли мох, то ли просто давно не стриженые волосы.
— Лесьяновы мы, — представился он. — Временно тут. Пока, значит, обустроимся.
— А раньше где жили?
Он махнул рукой куда-то в сторону строящегося ЖК.
— Там. Триста лет жили. А потом пришли ваши с бульдозерами.
За его спиной я разглядел ещё четверых. Двое плели что-то из прутьев, один читал газету (газету!), а женщина в сарафане кормила белку прямо с руки. Откуда в подвале белка — я спрашивать не стал.
— Так вы что, из леса? Который вырубили?
— Ну.
— И вы... это самое...
— Лешие, — кивнул он спокойно. — Но вы не бойтесь. Мы тихие. В полнолуние не воем, в грибников не кидаемся. Это всё стереотипы.
Я сел прямо на ступеньки.
Вот так новость. В моём подвале живут лешие. Экологические беженцы, если разобраться.
— А чего в лес не уйдёте? — спросил я. — Вон, за городом полно.
Старший Лесьянов посмотрел на меня, как на ребёнка.
— Молодой человек. Там уже занято. У каждого леса свой хозяин. Мы что, на чужую территорию полезем? Мы ж не варвары какие.
Логично. По-своему.
На следующей неделе Лесьяновы официально оформились как жильцы. Паспорта у них, как ни странно, были. Тимофей Лесьянов, Агафья Лесьянова, и трое взрослых детей — Ёлкин, Пенёк и Кувшинка. Я не шучу, так в документах и значилось.
— Это переводные имена, — объяснил Тимофей. — Настоящие вам не выговорить.
Устроились они в однушке на первом этаже. Прежние хозяева съехали, потому что там вечно что-то протекало. Лесьяновым протечки были нипочём. Наоборот, они развели на балконе целый ботанический сад и в нём постоянно моросило что-то вроде тумана.
Проблемы начались через месяц.
Первым пострадал Геннадий из управляющей компании. Он приехал подстричь кусты у подъезда, а лешачка Кувшинка встала перед ним, раскинув руки, и запела что-то заунывное на языке, от которого у бензопилы заглох мотор.
— Вы что делаете! — орал Геннадий. — Это муниципальная территория!
— Это сирень, — спокойно отвечала Кувшинка. — Ей сто двадцать лет. Она помнит, как тут ещё коровы паслись.
— Какие коровы?! Район сдали в девяносто восьмом!
— Вот я и говорю. Сто двадцать.
В итоге сирень не тронули. Геннадий ушёл в отпуск по состоянию здоровья.
Озеленение как форма сопротивления
К весне Лесьяновы освоились окончательно.
Тимофей устроился в контору «Зелёный город» ландшафтным дизайнером. Его первый проект — сквер у метро — до сих пор обсуждают на форумах. Клиенты заказывали «минималистичный японский садик», а получили непроходимые заросли, в которых завелись ежи и откуда по ночам доносилось уханье.
— Совы, — объяснял Тимофей. — Прилетели сами. Значит, место хорошее.
— Но тут метро в десяти метрах!
— Совам всё равно.
Его сын Ёлкин пошёл в экоактивисты. Приковывал себя к деревьям, которые собирались срубить, и сидел так сутками. Полиция приезжала, но наручники почему-то сами расстёгивались, а собаки подходили к нему и укладывались рядом, виляя хвостами.
Пенёк устроился в питомник и за полгода вырастил саженцы, которые не брала никакая тля.
— Вы им что, удобрения особые даёте? — допытывался владелец.
— Разговариваю, — честно отвечал Пенёк. — И песни пою. Им нравятся колыбельные.
Агафья Лесьянова водила экскурсии по единственному оставшемуся в районе парку. После её рассказов люди уходили притихшие и на следующий день приносили кормушки для птиц.
— Что вы им рассказываете? — поинтересовался я однажды.
— Правду, — ответила Агафья. — Что вот эта липа видела, как строили первые дома. А этот дуб пережил две войны. Что парк — это не место для выгула собак. Парк — это память.
Я задумался. А ведь она права.
Настоящий кризис случился осенью, когда мэрия решила снести парк и построить на его месте торговый центр.
Лесьяновы вышли на митинг в полном составе. Тимофей принёс плакат «Деревья были здесь первыми». Кувшинка обнимала каждое дерево и шептала ему что-то успокаивающее. Пенёк раздавал саженцы рябины всем желающим.
И тут произошло странное.
На заседание городской думы пришла делегация из соседнего района. Потом из ещё одного. Люди приносили подписи, фотографии, детские рисунки с деревьями.
Оказалось, что саженцы Пенька выросли уже в половине дворов города. И люди к ним привязались.
— Вы что, всё это спланировали? — спросил я Тимофея.
Он пожал плечами, от этого посыпались то ли чешуйки коры, то ли просто перхоть.
— Ничего мы не планировали. Просто делали что умеем. А люди... люди же не дураки. Они сами всё понимают. Им просто нужно время.
Парк в итоге не снесли. Торговый центр построили на пустыре за дорогой. А Лесьяновых городская дума наградила грамотой «За вклад в озеленение».
— Грамота, — хмыкнул Тимофей, разглядывая бумажку. — Триста лет жили без грамот. А теперь вот. Цивилизация.
Но грамоту он всё-таки повесил на стену.
Рядом с берёзовым веником и портретом какого-то очень старого дуба.
Иногда перемены приходят не с митингами и скандалами, а с тихой песней над саженцем рябины.
📱 В Telegram у меня отдельная коллекция коротких историй — те самые байки, которые читают перед сном или в обеденный перерыв.
Публикую 3 раза в неделю (пн/ср/сб в 10:00) + сразу после подписки вы получите FB2 и PDF-сборник из 100 лучших рассказов.
Перейти в Telegram.