Слишком хорошая работа
Михаил долго смотрел на объявление о продаже Toyota Camry 2008года выпуска. Машина была в идеальном состоянии, недорогая, и до нее можно было доехать на метро. Он уже месяц вел переговоры с владельцем, тот согласился подождать с продажей, пока Михаил соберет последние тридцать тысяч рублей.
Именно этих тридцати тысяч и не хватало. Зарплата инженера в проектном институте едва покрывала коммуналку за двушку на окраине, питание и садик для пятилетней Дашеньки. Плюс на питание.Маша тоже работала.Откладывать удавалось по 20000 тысячи в месяц, но сроки поджимали — на следующей неделе Camry должны были выставить снова.
Маш, — обратился он к жене, которая готовила ужин на крохотной кухне. — У меня есть идея.
Маша повернулась, вытирая руки о фартук. В тридцать два она выглядела уставшей, но в ее глазах по-прежнему светилась та доброта, которая покорила Михаила восемь лет назад.
Какая идея? Опять будем экономить на поездках к родителям? — спросила она, но без упрека.
Нет. Ты же в отпуск с понедельника уходишь. Я нашел тебе подработку.
Маша нахмурилась. — Миш, мы же хотели съездить с Дашей в деревню к моим родителям. Они уже ждут.
Я знаю. Но это всего две недели. И деньги очень хорошие. Пятьдесят тысяч за две недели работы.
Глаза Маши расширились. — Пятьдесят? Что за работа?
Мой друг Андрей открыл новый ресторан в центре. Им срочно нужна посудомойка на замену. Две недели, с девяти утра до шести вечера. Я уже поговорил с ним. Он готов взять тебя без опыта, обучит на месте.
Посудомойка? — Маша выглядела ошеломленной. — Я никогда...
Это несложно, — быстро сказал Михаил. — Просто моешь посуду. Никакой ответственности. А деньги... Маш, представь — мы купим машину. Ты же знаешь, как я мечтаю об этой Camry. И нам самим будет легче — сможем ездить на дачу, возить Дашу, не зависеть от электричек.
Он видел, как она колеблется. Видел усталость в ее плечах, знал, что она мечтала об отпуске. Но видел и то, как ее взгляд скользнул по фотографии Даши на холодильнике, по трещине на потолке, которую они все никак не могли заделать.
Две недели? — переспросила она тихо.
Всего две недели. А потом — сразу к твоим родителям, я обещаю. Возьму отгулы, поедем все вместе.
Маша вздохнула. — Ладно. Договорились.
Михаил обнял ее, чувствуя одновременно и радость, и стыд. — Спасибо. Ты не пожалеешь.
В понедельник утром он отвез Машу к ресторану «La Perla». Здание было стильным, с большими панорамными окнами, через которые виднелся элегантный интерьер.
Друг Андрей сказал, что ты можешь зайти к нему в кабинет в десять, — сказал Михаил, целуя Машу на прощание. — Удачи.
Она кивнула, поправила сумку на плече и направилась к входу. Михаил смотрел ей вслед, и внезапно его охватило странное беспокойство. Но он отогнал его — это же Андрей, его университетский друг. Пусть и не виделись несколько лет, но он всегда был надежным парнем.
На работе Михаил не мог сосредоточиться. Он звонил Маше в обед, но она не брала трубку. «Наверное, шумно на кухне», — подумал он.
Вечером Маша вернулась уставшая, но в хорошем настроении.
Ну как? спросил Михаил, помогая ей снять куртку.
Странно, сказала она. Я пришла, меня встретил менеджер, сказал, что Андрей на деловом обеде. Провел на кухню, показал, где что. А потом... меня отправили не мыть посуду.
Куда?
В какой-то кабинет. Давали документы сортировать, что-то переводить с английского. Я же помню, что ты говорил про мой языковой опыт в резюме. Странно для посудомойки, правда?
Михаил нахмурился. Наверное, временно. Завтра, думаю, отправишься на кухню.
Но на следующий день история повторилась. Машу снова отправили в офисную часть ресторана, теперь она помогала составлять какие-то отчеты. Зарплату обещали выплачивать ежедневно, наличными, и в конце дня ей действительно вручили конверт с деньгами.
Ты уверена, что это работа посудомойки? — спросил Михаил вечером.
Маша пожала плечами. — Работа легкая, платят хорошо. Может, у Андрея просто нехватка персонала в офисе?
К концу недели Михаил начал нервничать. Маша приходила домой не в рабочей одежде, а в элегантных блузках и юбках, которые, как она говорила, «выдавали на работе». Она рассказывала о деловых встречах, переговорах с поставщиками, планировании меню. И ни слова о посуде.
Маш, может, завтра я заеду, навещу тебя? Поздороваюсь с Андреем, — предложил Михаил в пятницу.
Он очень занят, — быстро ответила Маша. Готовится к какому-то важному проекту. Говорит, на следующей неделе обязательно встретится.
Но в понедельник второй недели Маша сообщила, что Андрей улетел в командировку на Бали.
На Бали? — удивился Михаил. — Зачем ресторатору на Бали?
Не знаю. Может, ищет вдохновение для нового меню, — ответила Маша, избегая его взгляда.
В среду она вернулась домой поздно, с новым планшетом в руках.
Что это? — спросил Михаил.
Подарок от работы. За хорошую помощь, — сказала Маша, и в ее голосе прозвучала странная нотка, которую Михаил не мог распознать.
В пятницу, последний день работы Маши, Михаил не выдержал. Он решил заехать в ресторан без предупреждения. Что-то здесь было не так. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела.
«La Perla» блистал вечерними огнями. Внутри играла живая музыка, за столиками сидели хорошо одетые люди. Михаил, чувствуя себя неуместно в своем простом ветровке, подошел к hostess.
Здравствуйте, я ищу свою жену, Марию Соколову. Она здесь работает.
Девушка улыбнулась. — Мария? Конечно. Подождите минутку.
Она что-то сказала в рацию, и через минуту появился элегантный мужчина в костюме — тот самый менеджер, о котором говорила Маша.
Добрый вечер. Вы муж Марии? — спросил он.
Да. Михаил. Она здесь?
Менеджер улыбнулся странной, слишком широкой улыбкой. — К сожалению, Марии уже нет. И мистера Андрея тоже.
Как нет? Она же должна работать до шести.
Они уехали. На Бали. Сегодня днем.
Михаил почувствовал, как пол уходит из-под ног. — Что вы имеете в виду? Моя жена улетела на Бали? С вашим боссом?
Менеджер кивнул, все с той же непроницаемой улыбкой. — Мистер Андрей оставил для вас записку.
Он протянул конверт. Рука Михаила дрожала, когда он брал его. Он разорвал конверт и вытащил листок дорогой бумаги.
«Миш, старый друг. Не сердись на меня. Твоя Маша — невероятная женщина. Умная, красивая, с потрясающим вкусом и деловой хваткой. Посудомойка? Серьезно? Когда ты прислал ее резюме (да, я прочитал его полностью, а не только часть про «готовность к физическому труду»), я понял, что она идеально подходит на роль моего нового партнера. Не только в ресторанном бизнесе. Мы улетаем на Бали обдумать детали нашего совместного будущего. Деньги за «работу» лежат в нижнем ящике твоего домашнего стола. Хватит и на Camry, и на что-то получше. Считай это компенсацией. Не ищи нас. Маша попросила передать, что она напишет, когда будет готова. И скажи Даше, что мама ее очень любит. Андрей.»
Михаил стоял, не двигаясь. Буквы плясали перед глазами. Он перечитал записку еще раз, потом еще. В ушах зазвенело. Он почувствовал, как что-то сжимается внутри, холодная волна поднялась от желудка к горлу.
Вам... вам плохо? — услышал он голос менеджера сквозь туман.
Михаил не ответил. Он развернулся и вышел на улицу. Ночной воздух был теплым, но его била дрожь. Он дошел до своей старой, разваливающейся Lada, сел за руль и опустил голову на баранку.
Он представил их вместе — свою Машу и Андрея. Андрея, который всегда был успешным, уверенным, у которого все получалось легко. Который смеялся над Михаилом, когда тот говорил о своей мечте стать главным инженером. «Инженеры никогда не разбогатеют, Миш. Нужно мыслить шире.»
Он вспомнил, как уговаривал Машу взять эту работу. Как обещал, что это всего на две недели. Как мечтал о машине.
«Мама ее очень любит.»
Он поднял голову и посмотрел на себя в зеркало заднего вида. В тусклом свете уличного фонаря ему показалось, что у него на висках прибавилось седых волос. Или это просто игра света? Он провел рукой по волосам, глубоко вздохнул.
Дом был пустым и тихим. Даша спала у бабушки — они договорились, что на выходные она погостит у его матери, пока Маша «работает».
Михаил подошел к столу, открыл нижний ящик. Там лежала пачка денег, перевязанная банковской лентой. Он не стал считать, но понял, что там значительно больше ста тысяч.
Он взял деньги, подошел к окну, смотрел на темную улицу. Где-то там, высоко в небе, летел самолет на Бали. А он стоял здесь, с деньгами, которых так жаждал, и чувствовал себя самым большим дураком на свете.
Телефон в кармане завибрировал. Сердце Михаила екнуло. Он вытащил его, надеясь увидеть имя Маши. Но это была реклама кредитов.
Он опустился на диван, положил деньги рядом с собой. Он представлял, как скажет Даше, что мама уехала в длительную командировку. Как будет объяснять ее отсутствие. Как будет встречать вопросы от родственников и друзей.
А потом он представил что-то другое. Он представил, как через несколько дней или недель он покупает ту самую Camry. Садится за руль, включает двигатель. Куда он поедет? На работу? В пустой дом? К матери, где будет спать его дочь, которая еще не знает, что ее мир только что раскололся надвое?
Деньги были холодными и чужими на ощупь. Он сгреб их в охапку, подошел к шкафу, открыл верхнюю полку, где лежала старая коробка из-под обуви. Там хранились их с Машей памятные вещи — билеты в кино с первого свидания, засушенный цветок, открытки. Он хотел швырнуть деньги туда, спрятать с глаз долой, но остановился.
Вместо этого он положил деньги аккуратно, закрыл коробку и поставил ее обратно. Потом пошел на кухню, налил себе воды. Руки все еще дрожали.
Он сел за стол, где они ужинали втроем всего неделю назад. Маша смеялась, рассказывая о каком-то смешном клиенте в ресторане. Даша радостно болтала о том, как они поедут к бабушке в деревню. Он сам мечтал вслух о машине, о поездках на природу.
И все это время она уже планировала свой побег? Или решение пришло позже? Когда она увидела разницу между их скромной жизнью и блестящим миром Андрея?
Михаил взял телефон, набрал номер Маши. Как он и ожидал, абонент был недоступен. Он не стал оставлять сообщение. Что он мог сказать? «Вернись?» «Как ты могла?» «Что я скажу нашей дочери?»
Он положил телефон на стол, закрыл лицо ладонями. Седина — это ведь миф, что можно поседеть за минуту от шока. Но он чувствовал, как что-то внутри него действительно поседело, состарилось, покрылось морщинами в один миг.
Он поднялся, пошел в ванную, включил свет и посмотрел в зеркало. Его лицо было бледным, глаза запавшими. Он наклонился ближе, разглядывая виски. Да, несколько серебряных нитей действительно выделялись на темных волосах. Может, они были и раньше? Он не замечал.
Михаил плеснул воды на лицо, вытерся полотенцем. Потом вернулся в гостиную, сел и просто смотрел в темноту за окном.
Он думал о том, что будет завтра. О том, как заберет Дашу у матери. Как будет жить дальше. О деньгах, которые теперь лежали в коробке на верхней полке. О машине, которая больше не казалась такой желанной.
А еще он думал о том, что, возможно, где-то над океаном его жена тоже не спит и смотрит в темноту, размышляя о своем выборе. Или уже не размышляет, а строит планы новой, блестящей жизни.
Он понял одну вещь: какой бы ни была правда, его собственная жизнь только что разделилась на «до» и «после». И в этой новой жизни ему предстояло научиться быть отцом-одиночкой, объяснять пятилетней дочери необъяснимое и жить с предательством, которое он сам же и организовал, устроив жену на «хорошую подработку».
Михаил взял телефон еще раз, открыл фотогалерею. Последнее фото — они втрое в парке, две недели назад. Даша на его плечах, Маша смеется, прищурившись от солнца. Все выглядели счастливыми.
Он сохранил фото в избранное, выключил телефон и наконец позволил себе то, что сдерживал все это время. Тихие, горькие слезы пошли по его лицу, капая на стол, где еще недавно кипела их общая жизнь.