На том суде сидело двое,
Один напущен был и зол,
Второй с седою бородою,
Сидел с поникшей головой.
На первом лике нет морщинок,
Лицо округло и свежо,
На загорелом голом теле,
От украшений бледное пятно.
Лицо второго без загара,
Морщин узоров кутерьма,
На теле дряхлом от ударов,
Полосок длинных три следа.
Ну, что сидишь ты молча старче,
Ехидно молвил мужичок,
Сейчас наступит час ненастный,
А ты видать его не ждешь?
Да разве там, страшнее будет,
Чем жизнь моя в лесной глуши,
Крестьянин болью избалован,
И указал на след плети.
Знать ты холоп, вдруг фыркнул первый,
Презренность взглядом показав,
На, что второй с усмешкой чинной,
Качнул челом, что он не прав.
Здесь не артель, здесь суд у Бога,
А для него мы все равны,
И каждому своя дорога,
Зависит все здесь от вины.
Уж ты поверь, что мне по чину,
Есть с ним о чем потолковать,
А вот тебе холоп плешивый,
Пора начать уж горевать.
Не будет Бог с тобой, ущербный,
Вести толковый диалог,
Что в жизни сделал ты, презренный?
Ведь ты простой, больной холоп.
Вот, что ты мог в своей избушке,
Оставить людям от себя?
Я, вот построил три церквушки,
Чего бояться мне суда?!
Ты молодец, что скажешь боле,
Таких богатств мне не сыскать,
Зерна чуть-чуть семье оставил,
Да одеяло на кровать.
Ну, ты даешь, тут молвил первый,
Держась от смеха за живот,
Холоп напрасно землю топчет,
Сжигает ценный кислород.
Вот, что за толк от твоей жизни?
Что сделал ты там для людей?
Избушку глиною помазал,
Да народил троих детей?
Старик с усталою улыбкой,
С тоской взглянул на богача,
И взмахом рук вдруг превратился,
В тунику облачённого Христа.
Что церкви мне твои земные,
Сказал господь вдруг богачу
Мне не нужные они в помине,
За них я в рай не допущу.
Я вас на землю посылаю,
Чтоб вы учились доброте,
А вы друг друга убивая,
Живете в вечной слепоте.
Пусть будет так, как ты желаешь,
Прожить тебе еще здесь жизнь,
Но только вот ты все познаешь,
О чем поведал тот старик.
Как растить деток без достатка,
Как плеть больна, как сладок сон,
Когда ты спишь на лавке без кровати,
Больной жены внимая стон.
Даю я людям жизнь прожить в достатке,
Не для того, чтоб зазнавался человек,
А для того, чтоб жизнью сладкой,
Делился с бедным он вовек!