— И это мы еще по-божески решили! В соседней группе вообще по пятерке собирают, так что не надо тут разводить демагогию. Кто не сдает — тот, получается, против коллектива? Или вам для собственного ребенка жалко?
Телефон в руке Татьяны вибрировал так яростно, словно собирался взорваться. Экран мигал зеленым значком чата «Ромашка. Родители», выплескивая в мир потоки негодования, смайликов и восклицательных знаков.
Татьяна тяжело вздохнула, поставила тяжелый пакет с продуктами на пол и устало прислонилась спиной к холодной двери подъезда. До квартиры оставался один пролет, но сил подниматься не было. Темнота в четыре вечера давила на психику похлеще годового отчета. В подъезде пахло жареной картошкой и сыростью — кто-то опять не закрыл вторую дверь, и морозный пар клубился по первому этажу.
Она поднесла телефон к глазам, щурясь от яркого света.
— Девочки, давайте активнее! — писала Альбина, председатель родительского комитета, женщина энергичная, громкая и пугающе инициативная. — Утренник через две недели. Мне нужно заказывать кейтеринг и подарки. Скидываемся по три тысячи на карту Сбера, номер привязан. Скриншоты в личку!
Ниже следовал список тех, кто уже «отстрелялся». Плюсики, сердечки, сложенные в молитве ладошки.
— Три тысячи, — вслух произнесла Татьяна. — С ума они там сошли?
Она работала главным бухгалтером в небольшой строительной фирме. Зарплата была приличной, но Татьяна знала цену каждой копейке. В пятьдесят два года, воспитывая позднего ребенка одна (муж, увы, не выдержал «второй молодости» и растворился в тумане три года назад), она привыкла планировать бюджет жестко. Три тысячи рублей — это не просто бумажка. Это неделя продуктов, если брать по акции. Или новые зимние ботинки для Ванечки, потому что старые уже жмут.
Татьяна наконец поднялась на этаж, открыла дверь. Дома было тихо — Ванечку еще предстояло забрать из сада. В ванной гудела стиральная машина — Ваня вчера пришел с прогулки такой грязный, что комбинезон пришлось замачивать на ночь.
Она прошла на кухню, не раздеваясь, и снова открыла чат.
— Альбина, простите, а можно увидеть смету? — напечатала Татьяна, стараясь быть вежливой. — Три тысячи с двадцати пяти человек — это семьдесят пять тысяч рублей. Мы что, золотые слитки дарить будем?
Ответ прилетел мгновенно, будто Альбина сидела в телефоне, не моргая.
— Татьяна Викторовна, ну что за вопросы? Вы же не первый год в саду! — и смайлик, закатывающий глаза. — Во-первых, подарок заведующей. Это святое. Человеку нужно выразить благодарность за то, что наших деток взяли в этот прекрасный сад. Во-вторых, воспитатели. Елена Сергеевна и Ольга Павловна работают на износ! Мы решили подарить им сертификаты в ювелирный и корзины с деликатесами. Ну и нянечке, конечно. Плюс детям сладкие наборы, аниматор и украшение зала шарами. Цены видели? Сейчас всё подорожало!
— Аниматор? — Татьяна нахмурилась. — У нас же музыкальный работник готовит программу. Зачем аниматор?
— Потому что детям скучно смотреть на бабу Машу с баяном! — вклинилась в разговор еще одна мамочка, верная подруга Альбины, Кристина. — Мы хотим праздник европейского уровня! Татьяна, если у вас трудности с финансами, так и скажите. Мы можем скинуться за вас, нам не сложно помочь малоимущим.
Лицо Татьяны вспыхнуло. «Малоимущим». Это слово хлестнуло сильнее, чем морозный ветер на улице. Она посмотрела на свои сапоги. На черной замше белели разводы от реагентов — соль на тротуаре в этом году сыпали так щедро, будто хотели засолить город на зиму. Сапоги были дорогие, качественные, но за один сезон превратились в жалкие опорки. Как и её терпение.
— Я не малоимущая, — быстро набрала она, чувствуя, как дрожат пальцы. — Я умею считать. Семьдесят пять тысяч — это огромная сумма для утренника на час. Я прошу детализацию. Сколько стоит сертификат? Сколько корзина? Какой аниматор?
— Вы единственная, кто возмущается! — тут же парировала Альбина. — Все остальные сдали молча. Вам не стыдно портить предновогоднее настроение? Список должников я завтра повешу на шкафчик в раздевалке. Чтобы все видели, из-за кого у детей не будет праздника.
Татьяна отшвырнула телефон на кухонный стол. Он звякнул, ударившись о сахарницу.
— Шантажистка, — прошипела она. — Список она повесит. Ну погоди.
Профессиональная привычка взяла свое. Татьяна включила ноутбук. Если Альбина думает, что бухгалтер со стажем проглотит «корзину с деликатесами» без накладной, она сильно ошибается.
В чате тем временем появилось фото. Альбина выложила примерный состав «подарочной корзины». На глянцевой картинке красовались банка икры, бутылка шампанского (в детский сад?!), коробка бельгийского шоколада и какой-то элитный чай в жестяной банке.
— Вот, девочки, нашла поставщика, делает скидку, если берем оптом! Такая корзина всего пять тысяч! — написала Альбина.
Татьяна прищурилась. Картинка показалась знакомой. Она сделала скриншот, открыла поиск по картинке в Яндексе. Через минуту результат был на экране.
Это была фотография с сайта подарков трехлетней давности. И цена там стояла — 2800 рублей. Но самое интересное было не в этом. Татьяна зашла на маркетплейс, вбила название чая, который был на фото. 450 рублей. Шоколад — 800 рублей. Икра... Татьяна увеличила фото. Банка была не лососевая, а имитированная, из водорослей, с красивой этикеткой «Царская». Цена такой в «Пятерочке» — 120 рублей по акции.
— Пять тысяч, значит, — пробормотала Татьяна, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — А реальная цена этой корзины — от силы полторы.
Она взяла листок бумаги и ручку.
Сертификаты в ювелирный — допустим, по 5000 на воспитателя (хотя это жирно). Итого 10 000.
Нянечке — 3000.
Заведующей — 5000.
Итого на подарки персоналу — 18 000.
Детей 25 человек. Подарки детям (сладкие наборы) — ну пусть по 1000 рублей (самые шикарные). Это 25 000.
Сумма: 43 000 рублей.
Сбор: 75 000 рублей.
Разница: 32 000 рублей.
Тридцать две тысячи рублей оседали в неизвестном направлении. На «шарики» и «аниматора»? Или в карман Альбины, которая третий месяц хвасталась в раздевалке, что делает ремонт в ванной и никак не может подобрать плитку?
Татьяна решительно оделась. Нужно было забирать Ваню. И нужно было посмотреть в глаза этой благодетельнице.
В раздевалке детского сада царила духота и суета. Пахло манной кашей и хлоркой — вечный запах казенного детства. Родители толкались спинами, натягивая на сопротивляющихся детей колготки и штаны с начесом.
Альбина была здесь. Она стояла в центре, как королева улья, в новой пушистой шубке (искусственной, но очень качественной, под норку), и громко вещала:
— ...поэтому я и говорю, надо брать сразу хорошие наборы! Чтобы не стыдно было. Ой, Татьяна Викторовна! — она заметила вошедшую Татьяну и ее голос стал приторно-сладким, с ноткой яда. — А мы вас вспоминали. Вы единственная не сдали. У нас завтра закупка, не задерживайте коллектив.
Несколько мам обернулись. Во взглядах читалось осуждение. Никто не хотел вникать в детали, все хотели просто отдать деньги и забыть о проблеме, чтобы их не трогали.
Татьяна спокойно подошла к своему шкафчику, достала варежки сына.
— Альбина, я проверила цены на то, что вы скинули, — сказала она громко, чтобы слышали все. — Чай этот стоит четыреста рублей. Икра на фото — имитация. Вы собираете семьдесят пять тысяч. Куда пойдут остальные деньги? На чеках из «Ашана» вы мне не покажете «аниматора европейского уровня».
В раздевалке повисла тишина. Даже дети, кажется, перестали ныть.
Альбина покраснела. Красные пятна пошли по шее, скрываясь под воротником модной шубы.
— Вы... вы меня в воровстве обвиняете? — взвизгнула она. — Я для вас стараюсь! Я свое время трачу, бензин жгу, по магазинам мотаюсь, пока вы на диванах лежите! Не нравится — сами занимайтесь!
— И займусь, — спокойно ответила Татьяна. — Покажите мне договор с аниматором. И чек на предоплату. Прямо сейчас. Вы же сказали, что деньги срочно нужны для аванса. Значит, вы уже договорились.
— Я не обязана перед каждым отчитываться! — рявкнула Альбина. — У меня все чеки будут после праздника!
— После праздника будет поздно, — отрезала Татьяна. — Я не сдам ни копейки, пока не увижу прозрачную смету. И я сама куплю подарок воспитателям от себя лично.
— Тогда ваш Ваня останется без подарка от Деда Мороза! — злобно выплюнула Альбина. — И на общем чаепитии я его за стол не пущу. Пусть сидит на стульчике и смотрит, как другие дети едят пирожные.
У Татьяны потемнело в глазах. Упоминание сына стало той чертой, за которую переступать было нельзя. Она шагнула к Альбине так решительно, что та невольно отшатнулась, упершись спиной в шкафчик с наклейкой «Грибочек».
— Только попробуй, — тихо сказала Татьяна. — Только попробуй обидеть моего ребенка. Я тебе такую проверку устрою, что ты не только чеки на икру покажешь, но и за прошлый год за шторы отчитаешься. Я аудитор, Альбина. Я умею искать то, что спрятано.
Она подхватила одетого Ваню и вышла из группы, чувствуя спиной жгучие взгляды.
Вечер прошел в напряжении. Телефон Татьяна отключила, но знала — там, в виртуальном пространстве, ее сейчас перемывают по косточкам. «Скупая», «скандалистка», «бедная».
Когда Ваня уснул, Татьяна снова включила ноутбук. Она решила действовать грамотно. Первым делом нужно было найти воспитательницу, Елену Сергеевну, и аккуратно спросить, что именно они заказывали. Елена Сергеевна была женщиной скромной, старой закалки, и вряд ли бы попросила сертификат в ювелирный.
Татьяна написала воспитательнице в личные сообщения. «Елена Сергеевна, извините за поздний час. Хотела уточнить по подарку. Вам родительский комитет озвучивал сумму сертификата?»
Ответ пришел через десять минут.
«Татьяна Викторовна? Добрый вечер. Какой сертификат? Альбина сказала, что в этом году тяжелая ситуация, и родители решили ограничиться коробкой конфет и открыткой, сделанной детьми. Мы с Ольгой Павловной сказали — конечно, не нужно тратиться, главное внимание...»
Татьяна перечитала сообщение дважды. Холод пробежал по спине.
Значит, воспитателям сказали — денег нет. А родителям сказали — воспитатели просят золото и бриллианты.
— Ах ты гадина, — прошептала Татьяна.
Но это было еще не все.
В общем чате, который Татьяна принципиально не открывала три часа, висело закрепленное сообщение от Альбины:
«Уважаемые родители! В связи с тем, что одна мама отказалась сдавать деньги и устроила скандал, мы вынуждены отменить приглашенного аниматора. Деньги, которые вы сдали, пойдут на покрытие расходов по подаркам администрации, так как там цены выросли. Список расходов прилагаю».
Татьяна открыла приложенный файл. Это была фотография накладной, написанной от руки. Кривой почерк, расплывчатая печать «ИП Ромашкин».
«Услуги по организации праздника — 45 000 рублей».
«Транспортные расходы — 5 000 рублей».
Сорок пять тысяч за услуги? Без аниматора?
Татьяна приблизила фото. Печать была странной. Слишком синей, слишком ровной для фото. Она пригляделась к бумаге. На фоне, под накладной, виднелся краешек стола. Стол был стеклянный, с подложкой в виде карты мира.
Такой стол Татьяна видела сегодня утром. В кабинете заведующей детским садом, когда заходила подписать согласие на прививку.
Пазл в голове начал складываться, но картинка выходила пугающая. Если накладная лежит на столе заведующей, значит, Альбина и заведующая... в доле? Или Альбина просто сфотографировала бумажку там?
Татьяна решила не ждать утра. Она вспомнила, что забыла в шкафчике Вани его ингалятор — у сына начинался кашель. Сад закрывался в 19:00, сейчас было 18:40. Сторож дядя Миша ее пустит, он знает Ваню.
Она быстро накинула пуховик и выбежала на улицу.
Двор сада был темен, фонарь горел только у крыльца. Окна группы были темными, но в окне кабинета заведующей на первом этаже горел свет. Жалюзи были прикрыты не плотно.
Татьяна подошла к крыльцу, собираясь позвонить в звонок, но остановилась. Окно кабинета было приоткрыто на проветривание — в помещении, видимо, было жарко.
Голоса доносились отчетливо.
— ...ну ты, Аля, даешь. Семьдесят кусков с одной группы? Не жирно? — голос был низкий, прокуренный. Это была заведующая, Ирина Петровна.
— Нормально, Ир. Они тупые, всё схавают, — голос Альбины звучал звонко и весело, совсем не так, как в чате. — Я им наплела про ювелирку. А той, бухгалтерше этой дотошной, я рот заткну. Скажу, что ее пацан стекло разбил или толкнул кого. Заткнется.
— Смотри не перегни. Если она в департамент напишет...
— Не напишет. Она тихоня. Слушай, мне эти деньги край нужны до пятницы. Кредит за машину горит, коллекторы уже звонят. Если не закрою — муж узнает, что я его заначку спустила на ставки, он меня убьет. Так что подпиши мне этот левый акт на ремонт крыши, типа мы стройматериалы закупили на родительские взносы.
Татьяна стояла, боясь дышать. Снег падал ей за шиворот, таял, холодной струйкой стекая по спине.
Ставки? Кредит? Левый акт на крышу?
В этот момент телефон в кармане Татьяны предательски громко пиликнул — пришло уведомление от МЧС о гололеде.
Звук в тишине морозного двора прозвучал как выстрел.
За окном голоса смолкли. Тень метнулась к окну. Жалюзи дернулись.
Татьяна отпрянула в тень кустов сирени, сердце колотилось где-то в горле.
Дверь служебного входа распахнулась с грохотом. На крыльцо выскочила Альбина. Без шубы, в одной блузке, с дымящейся сигаретой в руке, она выглядела как разъяренная фурия. Она вглядывалась в темноту двора.
— Кто тут? — крикнула она хрипло. — Дядя Миша?
Татьяна вжалась в кирпичную стену. Если Альбина ее увидит — это конец. Не в физическом смысле, конечно, но война будет объявлена такая, что Ваню придется переводить в другой сад. А садов в районе больше нет.
Но хуже всего было другое. Прямо сейчас, прижавшись щекой к шершавому кирпичу, Татьяна увидела, как из кармана брюк Альбины выпал сложенный вчетверо листок бумаги. Тот самый, который она, видимо, показывала заведующей. Ветром листок подхватило и потащило по насту прямо к ногам Татьяны.
Альбина сделала шаг вперед, щурясь в темноту. До укрытия Татьяны оставалось три метра. Листок лежал у самого носка ее промокшего сапога. На листке виднелся заголовок, напечатанный крупным шрифтом: «Уведомление о задолженности. Сумма: 840 000 рублей».
Альбина опустила глаза.
Развязка истории уже доступна для членов Клуба Читателей Дзен ЗДЕСЬ