На кухне пахло жареным луком и усталостью. Марина механически переворачивала котлеты на шипящей сковороде, мечтая только об одном: чтобы этот вечер прошел в тишине. День на работе выдался сумасшедшим, отчетный период выжимал все соки, и единственное, чего хотелось — упасть на диван, укрыться пледом и смотреть какой-нибудь ненавязчивый сериал, где у героев все хорошо.
— Марин, там мама звонила, — голос Олега из комнаты прозвучал как гром среди ясного неба. — Сказала, сейчас заскочит. У нее дело к нам какое-то срочное.
Марина застыла с лопаткой в руке. Котлета предательски зашипела, брызнув маслом на фартук. Визиты Людмилы Сергеевны никогда не сулили спокойствия. Свекровь была женщиной властной, шумной и обладала удивительным талантом создавать проблемы на ровном месте, прикрываясь благими намерениями.
— Что случилось? Опять давление? Или кошка сбежала? — крикнула Марина, убавляя огонь.
— Не знаю, — Олег заглянул на кухню, виновато пожимая плечами. — Голос был загадочный. Сказала, разговор не телефонный. Может, случилось чего? Ты бы поставила чайник.
Марина вздохнула. Спорить было бесполезно. Если Людмила Сергеевна решила нанести визит, остановить ее мог только апокалипсис, да и то не факт. Свекровь жила через три остановки и считала своим святым долгом контролировать жизнь «молодых», хотя «молодым» уже было далеко за тридцать, и они семь лет как выплачивали собственную ипотеку.
Звонок в дверь раздался ровно через двадцать минут. На пороге стояла Людмила Сергеевна — в своем неизменном берете и с выражением лица, которое обычно бывает у полководцев перед решающей битвой. В руках она сжимала пухлую сумку, прижимая ее к груди, словно там лежал золотой запас страны.
— Ох, еле дошла, — начала она с порога, даже не разуваясь. — Лифт опять не работает, пришлось на третий этаж пешком. А ноги-то не казенные! Здравствуй, Мариночка. Пахнет вкусно, котлетки? Это хорошо, я как раз с утра маковой росинки во рту не держала.
Ужин проходил в напряженном ожидании. Свекровь ела с аппетитом, нахваливала готовку, расспрашивала Олега о работе, но Марина чувствовала: это всего лишь прелюдия. Главное блюдо будет подано позже. Людмила Сергеевна никогда не приходила просто поесть, для этого она была слишком гордой. Если она здесь, значит, ей что-то нужно.
Когда с котлетами было покончено, и на столе появились чашки с чаем и вазочка с печеньем, свекровь наконец отставила кружку, промокнула губы салфеткой и внимательно посмотрела на невестку. Взгляд был цепкий, оценивающий, но при этом странно заискивающий.
— Детки, я ведь к вам не просто так пришла, — начала она, понизив голос, будто в квартире были прослушивающие устройства. — У меня возникла одна... ситуация. Даже не проблема, а так, возможность. Уникальная.
Олег напрягся. Он знал мамины «возможности». В прошлый раз это была покупка чудо-пылесоса за сорок тысяч, который сломался через неделю, а до этого — набор «целебных» кастрюль.
— Мам, если ты опять про сетевой маркетинг... — начал было муж.
— Типун тебе на язык! — замахала руками Людмила Сергеевна. — Дело серьезное. Жизненное. Вы же знаете, как я мечтаю дачу в порядок привести? Домик совсем покосился, крыша течет. А тут соседка, Вера Ивановна, продает свой участок. Смежный с моим! И домик там крепкий, кирпичный, и банька есть. Отдает за копейки, потому что срочно к дочери в Питер переезжает. Представляете? Если забор убрать, это же усадьба будет! Я бы там жила все лето, воздух свежий, огурчики свои...
Марина медленно помешивала чай. Идея звучала неплохо, если бы не одно «но». Денег у Людмилы Сергеевны не водилось. Пенсия была средней, накопления, если и были, то тщательно скрывались.
— Мама, это здорово, — осторожно сказал Олег. — Но ты же понимаешь, у нас сейчас с деньгами туго. Мы ремонт в ванной планируем, машину страховать надо...
— Ой, да знаю я! — перебила свекровь, и в ее голосе появились стальные нотки. — Я не прошу у вас денег. Я же не нахлебница какая-то. Я все продумала. У меня есть план.
Она полезла в свою необъятную сумку, долго там рылась, шурша какими-то бумажками, и наконец вытащила рекламный буклет банка.
— Вот! — торжественно объявила она. — Я уже все узнала. Дают кредит. Проценты, конечно, есть, но я потяну. С пенсии буду отдавать, да и яблоки продам по осени, выкручусь. Мне главное — сейчас Вере Ивановне деньги отдать, пока она другим не продала. Там уже очередь выстраивается!
— Ну, если ты уверена, что потянешь... — неуверенно протянул Олег. — Бери кредит, мы чем сможем — поможем, продуктами там...
Людмила Сергеевна тяжело вздохнула и отвела глаза. Пауза затянулась. Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вот оно. Сейчас будет главное.
— В том-то и дело, сынок, — голос свекрови стал тонким, почти жалобным. — Я ходила в банк. Мне отказали. Говорят, возраст уже не тот, риски у них какие-то. Бездушные люди! Я им говорю: у меня здоровье как у быка, я еще вас всех переживу! А они ни в какую. И в другом банке отказали. История, говорят, кредитная пустая. Будто это преступление — не жить в долг!
Она перевела взгляд на сына.
— Олежек, может, ты? На себя оформишь? А я платить буду, клянусь! Карточку тебе отдам, будешь сам снимать и вносить.
Олег покраснел и опустил глаза. Марина знала, что он сейчас скажет, и заранее сжала кулаки под столом.
— Мам, ты же знаешь... У меня уже есть кредит на машину, плюс ипотека на мне висит. Мне просто не дадут еще один, нагрузка большая. Да и на работе сейчас проверки, справку 2-НДФЛ просить — лишний раз начальство злить.
Людмила Сергеевна поджала губы. Она ожидала этого ответа. И тут ее взгляд, полный надежды и вселенской скорби, переместился на Марину. Невестка поняла: капкан захлопнулся.
— Мариночка, — ласково пропела свекровь, накрывая своей теплой ладонью руку Марины. — Доченька. Вся надежда только на тебя. Ты же у нас работаешь официально, зарплата «белая», кредитов на тебе нет, я знаю. Олег говорил, вы ипотеку на него писали.
Марина попыталась убрать руку, но хватка у свекрови была железной.
— Людмила Сергеевна, я... Я как-то не планировала связываться с кредитами. Это серьезная ответственность.
— Да какая ответственность! — всплеснула руками женщина. — Это же формальность! Просто бумажка! Платить-то я буду. День в день! Ты меня знаешь, я человек старой закалки, для меня долг — это святое. Мне просто нужно, чтобы кто-то с хорошей историей выступил заемщиком.
И тут прозвучала та самая фраза, ради которой был устроен весь этот спектакль. Свекровь посмотрела Марине прямо в глаза и четко, раздельно произнесла:
— Свекровь попросила, чтобы я открыла банковскую карту и взяла на меня кредит онлайн. Прямо сейчас, через приложение. Мне девочка в банке сказала, что так даже ходить никуда не надо, решение за пять минут приходит. Мариночка, ну выручай! Неужели ты хочешь, чтобы мать твоя родная, ну, почти родная, осталась без мечты? Я ведь для вас стараюсь! Внуки пойдут — где они воздухом дышать будут? На этой даче!
Марина растерянно посмотрела на мужа. Олег сидел, уткнувшись в чашку, и старательно делал вид, что изучает узоры на скатерти. Он явно не хотел вмешиваться. С одной стороны — мама, с другой — жена. Позиция страуса была для него самой безопасной.
— Людмила Сергеевна, о какой сумме идет речь? — сухо спросила Марина, стараясь сохранять хладнокровие.
— Да сущие пустяки! Пятьсот тысяч. Ну, может, шестьсот, с запасом на оформление документов, — легко, словно речь шла о покупке хлеба, ответила свекровь.
— Шестьсот тысяч?! — Марина чуть не поперхнулась. — Людмила Сергеевна, это не пустяки. Это огромные деньги! А если вы заболеете? А если пенсии не хватит? Кто будет платить? Банк придет ко мне.
— Как ты можешь такое говорить! — Людмила Сергеевна картинно схватилась за сердце. — Ты меня уже хоронишь? Я еще полна сил! И потом, у меня есть сбережения, «гробовые», если что случится — возьмете оттуда. Я просто не хочу их сейчас тратить, пусть лежат. Ну Мариночка, ну солнышко, я тебя прошу как человека. Вера Ивановна до завтрашнего утра ждать обещала. Уйдет ведь участок!
Обстановка накалялась. Марина понимала, что просто сказать «нет» не получится. Это будет война. Свекровь обидится, начнет накручивать Олега, капать ему на мозги, что жена его — черствая эгоистка, не уважает мать. Начнутся скандалы, упреки, испорченные выходные...
— Мне нужно подумать, — уклончиво сказала Марина. — И посчитать. Давайте не будем спешить.
— Куда уж тут думать! — воскликнула свекровь, доставая телефон. — Уходить время-то! Вот, смотри, мне ссылку прислали. Просто введи свои данные и все. Делов-то!
Настойчивость Людмилы Сергеевны начинала пугать. Обычно она была хитрой, действовала издалека, а тут шла напролом, будто за ней гнались коллекторы. И эта мысль — про коллекторов — вдруг острой иголкой кольнула сознание Марины.
Почему такая спешка? Какая Вера Ивановна продает участок зимой, в феврале? Обычно такие сделки совершают весной. И почему именно онлайн кредит, здесь и сейчас? И еще — Марина вспомнила, как год назад младший брат Олега, Витя, просил в долг двадцать тысяч «на месяц». Деньги так и не вернулись, а на все вопросы Витя отвечал, что «сейчас трудные времена».
— Людмила Сергеевна, покажите мне фото участка, — вдруг попросила Марина.
— Что? — свекровь растерялась.
— Фото дачи. Веры Ивановны. Вы же наверняка ходили смотреть, фотографировали, чтобы нам показать. Интересно же, что мы покупаем.
— Ой, да я телефон дома забыла... То есть, не забыла, а камера там плохая, — засуетилась женщина, пряча свой смартфон обратно в сумку. — Темно было, не видно ничего. Завтра сходим вместе и посмотрим, когда деньги будут.
— Нет, так не пойдет, — твердо сказала Марина. — Сначала стулья, потом деньги. Сначала я увижу документы на участок и саму Веру Ивановну, а потом будем говорить о кредитах.
— Ты мне не доверяешь? — голос Людмилы Сергеевны дрогнул, глаза наполнились слезами. Актриса она была великая. — Родной матери не веришь? Я к вам со всей душой, пироги ношу, а ты... Обидно, дочка. Очень обидно.
Олег наконец поднял голову. Ему стало жаль мать.
— Марин, ну чего ты начинаешь? Ну правда, съездим завтра, все оформим. Мама же не обманет. Просто сейчас время такое, все быстро меняется, надо ловить момент. Оформи заявку, пусть одобрение висит, а деньги снимем только после осмотра.
Свекровь энергично закивала, вытирая несуществующую слезу:
— Вот! Мудрые слова! Золотой ты мой сыночек. Просто заявку подай, чтобы деньги зарезервировали.
Марина почувствовала, что ее загоняют в угол. Двое против одного. И аргументы вроде бы логичные, но интуиция кричала: «Не делай этого!». Она взяла свой телефон, открыла банковское приложение. Руки слегка дрожали.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я посмотрю условия.
Людмила Сергеевна просияла. Она подалась вперед, едва не залезая носом в экран Марининого телефона.
— Там галочку надо поставить, где страховка, убери ее, зачем переплачивать, — начала она командовать. — И срок бери на пять лет, чтобы платеж поменьше был. Я по десять тысяч в месяц легко отдавать буду.
Марина вводила данные, а в голове крутились шестеренки. Что-то здесь не так. Она нажала кнопку «рассчитать». Банк, как всегда, был оперативен — предварительно одобрено.
— Ну вот! — радостно хлопнула в ладоши свекровь. — Жми «получить»!
В этот момент телефон Людмилы Сергеевны, лежащий на столе экраном вверх, коротко звякнул. Пришло сообщение. Марина сидела напротив и машинально опустила взгляд. Крупный шрифт, установленный для слабого зрения, позволил прочитать всплывающее уведомление прежде, чем экран погас.
Сообщение было от контакта «Сыночек Витя». Витя — это младший брат Олега, любимчик матери, вечный студент и непризнанный гений, который в свои тридцать пять лет все еще искал себя, периодически вляпываясь в неприятности.
Текст сообщения гласил: «Мам, ну че там? Развела их? Приставы завтра счета блочат, мне срочно надо».
Марина замерла. Внутри все похолодело, а потом вскипела горячая волна ярости. Она медленно подняла глаза на свекровь. Людмила Сергеевна, не заметившая, что ее телефон предал хозяйку, продолжала улыбаться, глядя на экран невестки.
— Что-то зависло? Интернет плохой? — заботливо спросила она.
Марина молча протянула руку и взяла телефон свекрови.
— Эй, ты чего? — Людмила Сергеевна попыталась выхватить гаджет, но реакция у Марины была быстрее.
— Олег, читай, — она сунула телефон под нос мужу.
Олег прищурился, прочитал сообщение. Потом еще раз. Его лицо начало меняться — от недоумения к обиженному осознанию.
— Мам? — тихо спросил он. — Это что? Какой Витя? Какие приставы?
В комнате повисла звенящая тишина. Слышно было только, как тикают часы на стене. Людмила Сергеевна поняла, что провалилась. Маска добродушной старушки сползла с нее мгновенно, обнажив лицо уставшей и озлобленной женщины.
— А что Витя?! — вдруг взвизгнула она, вскакивая со стула. — Да, Витя! У брата беда! Он поручителем пошел за друга, тот кинул, теперь на Витеньке долг висит миллион! Коллекторы звонят, угрожают! Ему жить не на что! А вы... Вы тут жируете! Квартира есть, машина есть, зарплаты хорошие! Вам жалко что ли?
— Ты сказала — на дачу, — растерянно пробормотал Олег. — Ты врала мне в лицо?
— Врала! — с вызовом бросила мать. — Потому что знаю я вас, куркулей! Скажи я правду — дали бы? Нет! Начали бы морали читать: «Витя сам виноват, пусть работает». А он творческая личность, ему сейчас поддержка нужна, а не ваши нравоучения!
Марина медленно отложила свой телефон и заблокировала экран.
— Людмила Сергеевна, — голос ее звучал ледяным спокойствием, хотя внутри все тряслось. — Значит, вы хотели повесить на меня кредит в шестьсот тысяч, чтобы отдать долги Вити? А платить кто бы стал? Витя? У которого ни работы, ни совести?
— Я бы платила! — крикнула свекровь.
— С чего? — жестко спросила Марина. — С пенсии в пятнадцать тысяч? Или вы тоже планировали взять микрозаймы, чтобы перекрыть этот кредит? Вы понимаете, что это яма? Вы хотели затащить в нее и нас!
— Вы семья! Вы обязаны помогать! — Людмила Сергеевна перешла на крик. — Я Олега вырастила, ночей не спала! А теперь, когда матери помощь нужна, вы в кусты? Подавитесь своими деньгами!
Она схватила сумку, судорожно запихивая туда свой телефон.
— Уходи, мам, — глухо сказал Олег, не глядя на нее.
— Что? — она замерла.
— Уходи. И Вите передай, пусть идет работать на стройку, если долги отдавать нечем. Я больше ни копейки не дам. И Марину не трогай.
Людмила Сергеевна постояла еще секунду, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Она искала слова, которые могли бы ударить побольнее, но, натолкнувшись на тяжелый взгляд сына и ледяное спокойствие невестки, поняла, что бой проигран.
— Ну и оставайтесь! — плюнула она. — Эгоисты! Знать вас не хочу!
Дверь хлопнула так, что задрожали стекла в серванте.
Марина и Олег остались сидеть на кухне. Ощущение было такое, будто по квартире прошелся ураган, оставив после себя грязь и разруху.
— Прости, — наконец выдавил из себя Олег. — Я правда верил про дачу. Думал, у нее мечта...
Марина подошла к мужу и обняла его за плечи. Ей было жаль его. Разочаровываться в родителях всегда больно, сколько бы лет тебе ни было.
— Все нормально, — тихо сказала она. — Главное, мы ничего не подписали.
— Я ведь почти уговорил тебя, — он горько усмехнулся. — Какой же я дурак.
— Ты не дурак, ты просто хороший сын. Но теперь ты знаешь, что твоя доброта не всегда во благо.
Марина убрала со стол нетронутое печенье. Руки все еще слегка дрожали от пережитого стресса, но на душе становилось легче. Этот вечер расставил все по местам.
Следующие две недели прошли в тишине. Свекровь не звонила, и это было лучшее время за последние годы. Витя, как выяснилось позже через общих знакомых, действительно устроился куда-то водителем и договорился о реструктуризации долга. Жизнь заставила. А если бы Марина взяла тот кредит, он бы так и продолжал искать себя, сидя на шее у матери.
Однажды вечером, когда Марина снова готовила ужин, телефон Олега зазвонил. На экране высветилось: «Мама». Олег посмотрел на жену вопросительно.
— Возьми, — кивнула Марина. — Мать все-таки.
Олег включил громкую связь.
— Алло?
— Сынок, — голос Людмилы Сергеевны был тихим и каким-то потухшим. — Как вы там?
— Нормально, мам. Работаем. Ты как?
— Да тоже... ничего. Давление вот скачет. Олежек, я чего звоню... У меня тут кран потек на кухне, сил нет, капает и капает. Может, заскочишь на выходных, посмотришь? Прокладку бы поменять.
Олег посмотрел на Марину. Та едва заметно улыбнулась и кивнула. Кран — это безопасно. Это не кредит.
— Хорошо, мам. В субботу приеду. Починю.
— Спасибо, сынок. И Марине привет передавай. Скажи... скажи, что пирог с яблоками испеку. Она его любит.
Разговор закончился. Марина помешивала суп и думала о том, что худой мир, конечно, лучше доброй ссоры. Но паспорт свой она теперь, на всякий случай, будет прятать в сейф. И банковское приложение запаролит посложнее. Береженого Бог бережет, а от родственников с «уникальными возможностями» лучше держаться на безопасном финансовом расстоянии.
Вечер за окном был тихим и спокойным. На кухне пахло уютом, и впервые за долгое время Марина чувствовала, что их маленькая крепость действительно надежно защищена — не железными дверями, а здравым смыслом и доверием друг к другу.