— Вить, ну ты хоть ногу подними, я стремянку не могу поставить! — Марина выдохнула, чувствуя, как по спине, под домашней футболкой, течет неприятная струйка пота.
— Марин, ну что ты мельтешишь? — Виктор даже не повернул головы, продолжая гипнотизировать экран, где крутили какую-то старую комедию. — Выходной же. Люди отдыхают, к празднику готовятся, а у нас вечно как на стройке. Пыль столбом, шум, гам. Дай полежать спокойно.
Марина замерла, сжимая в руке моток дешевого скотча. «Как на стройке». Эти слова резанули по ушам сильнее, чем визг дрели соседа сверху. Она медленно опустила взгляд на пол. Линолеум в коридоре был задран уже полгода — «чтобы уселся», как говорил Витя. Вместо плинтусов зияли щели, из которых тянуло могильным холодом. А прямо над головой мужа, развалившегося на продавленном диване, со стены свисал огромный кусок старых обоев. Он отошел еще в ноябре, когда дали отопление, и теперь напоминал шкуру гигантского линяющего зверя.
— Витя, — голос Марины дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Мы три года живем в бетоне. Три года! Ты обещал, что к этому Новому году мы хотя бы зал закончим. Я мишуру на голый бетон клею, скотч не держит, сыпется все!
Виктор наконец соизволил оторваться от телевизора. Он почесал живот, выпирающий из-под майки-алкоголички, и посмотрел на жену так, будто она сморозила несусветную глупость.
— Опять ты за своё? Я же сказал: материалы подорожали. Плитка, которую я хотел, сейчас как крыло от «Боинга» стоит. Ждем скидок. Ты же сама экономить любишь, вот я и экономлю семейный бюджет.
— Бюджет у нас лежит в коробке из-под обуви, — парировала Марина. — И он там лежит, обесценивается. А мы дышим цементной пылью. Я просила тебя хотя бы обои подклеить. Хоть ПВА, хоть на сопли приклей, но чтобы они мне на голову не падали!
— Не начинай, а? — Виктор демонстративно зевнул, показывая пломбы в дальних зубах. — У меня настроение праздничное, а ты пилишь и пилишь. Лучше бы оливье пошла резать. Картошка вон выкипит сейчас.
Марина посмотрела на него — на этого человека, с которым прожила двадцать пять лет. На его расслабленную позу, на пульт, который он сжимал крепче, чем её руку за последние годы. Взгляд упал на настенные часы над аркой. Стрелка замерла на без пятнадцати шесть. Села батарейка. Еще вчера. Она просила купить. Он забыл. Время в этом доме остановилось, застряло в вечном «потом».
Она молча слезла со стремянки, бросила мишуру в угол, где стояли нераспакованные мешки с ротбандом (стояли уже год, превратившись в камень), и пошла на кухню.
На кухне было душно и влажно. Запотевшие окна плакали конденсатом — вытяжка не работала, потому что Витя разобрал её почистить в позапрошлом марте и «пока не собрал». На плите булькала кастрюля с овощами. Запах вареной моркови смешивался с запахом сырой штукатурки, который, казалось, въелся даже в хлеб.
Марина механически взяла нож. Картошка, морковка, яйца. Руки делали привычную работу, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Зачем?» Зачем она строгает эти салаты? Для кого? Дети выросли, сын с невесткой уехали в Питер, звонят раз в неделю. Дочь встречает с друзьями. Остались они вдвоем. В этой бетонной коробке.
На кухню заглянул Виктор. Видимо, реклама началась. Он по-хозяйски открыл холодильник, выудил банку пива, чпокнул кольцом.
— Слушай, Марин, — он отхлебнул пену. — Я тут подумал. На следующий год надо планы пересмотреть. Ты вот всё ноешь про ремонт, а о саморазвитии не думаешь. Я читал, что если женщина зацикливается на быте, она стареет быстрее. Тебе бы на йогу записаться или курсы какие. А то приходишь со своей школы, тетрадки проверяешь и бурчишь. Скучно.
Нож в руке Марины замер над соленым огурцом.
— Скучно? — переспросила она тихо. — Витя, а тебе не скучно третий год жить без дверей в туалете? У нас шторка висит! Шторка для ванной вместо двери!
— Это временно! — отмахнулся он. — Зато потом поставим дуб. Массив. Я уже присмотрел.
— Ты этот массив присматриваешь с тех пор, как доллар был по тридцать! Витя, давай так. Сейчас садимся и пишем список. Что конкретно мы делаем в январе. Ты обещал зал. Ты обещал плитку в ванной. Ты обещал...
Виктор поморщился, как от зубной боли. Он поставил банку на столешницу (на которой не было покрытия, просто ДСП, впитывающее каждое пятно) и перебил её жестко, с той самой интонацией, которую она ненавидела больше всего. Интонацией барина, говорящего с нерадивой служанкой.
— Ой, всё. Хватит бубнить. Я тебе ничего не должен, ясно? Я деньги зарабатываю? Зарабатываю. А то, что я там когда-то сказал... Обстоятельства меняются. И вообще.
Он навис над ней, опираясь руками о стол:
—
И ушел. Шлепая тапками по голому бетону.
Марина стояла, глядя на запотевшее окно. По стеклу текла мутная капля, оставляя дорожку.
Внутри что-то щелкнуло. Не громко, не истерично. Просто как будто перегорела последняя пробка в щитке. Тьма. И тишина.
«Мои обещания — это только мои обещания».
— Хорошо, — сказала она в пустоту. — Хорошо, Витя.
Она вытерла руки о полотенце. Спокойно выключила газ под кастрюлей с недоворенной картошкой. Сняла фартук. Аккуратно повесила его на гвоздик (крючков не было).
В голове вдруг стало кристально ясно. Она вспомнила, как три года отказывала себе во всём. Зимние сапоги? «Марин, походи пока в старых, нам на плитку не хватает». Зубы лечить? «Давай в районную поликлинику, в платной обдерут, а нам еще ламинат брать». Отпуск? «Какой отпуск, у нас ремонт!».
Она жила в режиме ожидания чуда, а Виктор жил в режиме ожидания, когда от него отстанут.
Марина вышла в коридор. Виктор в зале уже хохотал над какой-то шуткой из телевизора. Звук был выкручен громко — чтобы заглушить совесть, наверное.
Она подошла к шкафу-купе — единственной приличной вещи в квартире, оставшейся от старых хозяев. На верхней полке, в глубине, за стопками постельного белья, лежала заветная коробка из-под зимних ботинок. Их «ремонтный фонд». Туда Марина складывала всё: премии, деньги за репетиторство, подработки. Там должно было быть около четырехсот тысяч.
План созрел мгновенно. Забрать всё. До копейки. Вызвать такси «Комфорт плюс». Уехать в хороший отель в центре. Снять люкс с джакузи. Заказать ужин в номер. А завтра... завтра будет видно. Пусть Витя встречает Новый год с миской недорезанного оливье и обещаниями.
Она встала на цыпочки, нашарила коробку. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали, но не от страха, а от адреналина.
Коробка показалась странно легкой.
Марину обдало холодом. Может, переложил? В банк отнес под проценты? Он говорил что-то про вклады полгода назад...
Она сняла крышку.
Внутри было пусто. Ни тугих пачек пятитысячных, ни резинок, ни даже мелочи.
Только одинокий сложенный лист бумаги формата А4 и какой-то маленький бархатный мешочек.
Марина осела прямо на пол, на грязный линолеум, прижимая коробку к груди. Ноги стали ватными. Четыреста тысяч. Три года её жизни. Уроки с чужими тупыми детьми по вечерам, когда глаза слипались. Отказ от лекарств. Старый пуховик.
— Витя! — хотела крикнуть она, но голоса не было.
Дрожащими пальцами она достала листок. Это был договор.
Глаза бегали по строчкам, отказываясь верить. «Договор купли-продажи транспортного средства..... Год выпуска: 2018... Покупатель: Смирнов Виктор Петрович».
Дата: вчерашнее число.
Марина перевела взгляд на сумму. Триста восемьдесят тысяч рублей. Первый взнос. Остальное — в кредит на пять лет.
Слезы, которые подступали к горлу, вдруг высохли. Автомобиль. Он купил себе машину. Пока она клеила мишуру на бетон. Пока она ходила в сапогах с треснувшей подошвой. Он купил подержанную иномарку.
«Зачем? У него же прав нет...» — мелькнула шальная мысль. Витя был лишен прав два года назад за пьянку. Срок только-только вышел, но пересдачу он еще не проходил.
Она механически взяла в руки второй предмет — маленький бархатный мешочек. Может, это ей? Может, он купил машину и кольцо? Как извинение?
Она развязала тесемки. На ладонь выпала связка ключей.
Два ключа. Один длинный, от сувальдного замка, второй плоский, от домофона. И брелок. Пластиковый, дешевый брелок в виде сердечка, внутри которого была вставлена маленькая фотография.
Марина поднесла брелок к глазам, щурясь в полумраке коридора (лампочка перегорела неделю назад, светил только отблеск из зала).
На фото был Витя. Он улыбался так, как не улыбался ей уже лет десять — широко, шально, молодо. Он сидел за рулем той самой «Тойоты». А рядом с ним, положив голову ему на плечо и показывая в камеру средний палец с ярким маникюром, сидела женщина.
Марина узнала её мгновенно. Это была Жанна. Продавщица из магазина стройматериалов «Уют», куда Витя ездил «мониторить цены» каждую субботу последние полгода. Яркая, вульгарная, лет на пятнадцать моложе.
— Марин! — донеслось из зала. Голос мужа звучал недовольно. — Ты там уснула что ли? Пиво кончилось, принеси еще, а? И майонез, я забыл купить!
Марина сжала ключи в кулаке так, что металл впился в кожу. Боль отрезвляла.
Она медленно поднялась с пола. Коробку оставила лежать на линолеуме. Договор сунула в карман джинсов. Ключи — в другой.
Она зашла в зал. Виктор лежал в той же позе, почесывая ногу пяткой.
— О, явилась. Ну где пиво?
Марина подошла к телевизору и выдернула шнур из розетки. Экран погас. Комната погрузилась в тишину, только за окном кто-то уже запускал пробные петарды.
— Ты че, сдурела? — Виктор привстал, моргая. — Самый интересный момент!
— Вставай, — сказала Марина. Голос её звучал чуждо, низко, почти как у незнакомки.
— Чего?
— Вставай, говорю. Одевайся.
— Марин, у тебя ПМС или климакс? Дай отдохнуть человеку...
— Витя, — она подошла к дивану вплотную. — Я нашла коробку.
Он замер. На секунду в его глазах промелькнуло что-то жалкое, трусливое, заячье. Но он тут же натянул маску оскорбленной невинности.
— И что? Ну взял я немного. На дело нужно было. Сюрприз хотел сделать...
— Сюрприз с брелком? — Марина достала ключи и звякнула ими перед его носом.
Виктор побледнел. Его лицо пошло красными пятнами, как у подростка, пойманного с сигаретой.
— Ты... ты зачем рылась в моих вещах? Это... это не то, что ты думаешь! Это от гаража ключи! Друг попросил машину поставить!
— От гаража с домофоном? — усмехнулась Марина. — И Жанна там, в гараже, машину сторожит?
Виктор вскочил с дивана. Теперь он был зол. Лучшая защита — нападение, это он усвоил давно.
— Да ты достала меня! Своим нытьем, своей кислой рожей, своим ремонтом! Да, купил машину! Да, общаюсь с нормальной бабой, которая не пилит мозг из-за обоев! И что? Я мужик, я имею право! А ты... ты посмотри на себя! Ты же клуша!
Марина слушала его и удивлялась тому, что ей не больно. Ей было... брезгливо. Как будто она наступила в то, что оттаяло по весне.
— Ключи от квартиры, — сказала она.
— Что? — он поперхнулся воздухом.
— Ключи от этой квартиры. Клади на стол. И уходи.
Виктор расхохотался. Нервно, лающе.
— Ты больная? Куда я пойду? 31 декабря, вечер! Это и моя квартира тоже! Я здесь прописан! Ты меня не выгонишь!
— Я вызову полицию, — солгала Марина. — Скажу, что ты меня ударил. У тебя условка за драку была пять лет назад, забыл? Хочешь повторить?
Это был блеф, но он сработал. Виктор знал, что с законом у него сложные отношения. Но он не собирался сдаваться так просто.
— Ах так... — прошипел он. — Ну ладно. Ладно. Я уйду. К Жанке уйду, она меня примет! А ты тут гний в своем бетоне! Одна! Сдохнешь тут со скуки!
Он метнулся в коридор, начал лихорадочно натягивать куртку, путаясь в рукавах. Обувался, не развязывая шнурков, ломая задники.
— Ты еще приползешь! — орал он, хватая с вешалки шапку. — Приползешь денег просить! Сама-то ни черта не можешь!
Хлопнула входная дверь. С потолка посыпалась штукатурка.
Марина осталась одна. В тишине. Среди ободранных стен.
Она медленно выдохнула. Подошла к входной двери, щелкнула замком на два оборота. Потом накинула цепочку.
Ноги подкосились, и она сползла по двери на пол.
Всё. Конец. 25 лет брака. 380 тысяч рублей. Всё ушло за порог вместе с запахом перегара и дешевого мужского дезодоранта.
Она сидела на полу минут десять, просто глядя на противоположную стену, где висел криво прибитый крючок.
Вдруг в кармане куртки Виктора, которую он в спешке оставил (схватил старую пуховую, а новую, «парадную», забыл), что-то пиликнуло.
Марина встала, подошла к вешалке. Новая куртка мужа висела там. Странно, что он ушел в старой. А, точно, он же мусор выносил в старой утром, так она и висела ближе.
Она сунула руку в карман. Телефон. Второй телефон. Старенький «Самсунг», про который она не знала.
Экран светился уведомлением. СМС.
Марина нажала «Прочитать». Пароля не было.
Сообщение было от абонента «Мама».
*«Витя, сынок, ты молодец, что решился. Документы у нотариуса уже готовы. Как только Марина подпишет генеральную доверенность (ты сказал, подсунешь ей как документы на субсидию по квартплате), мы сразу переоформляем её долю на меня. Иначе приставы всё заберут за твои долги по игровым автоматам. Не тяни, сегодня же дай ей подписать, пока она в суете!»*
Марина перечитала сообщение дважды. Телефон выпал из рук и с грохотом ударился о голый бетонный пол.
Приставы. Игровые автоматы. Доля в квартире.
Она метнулась к столу, где лежала кипа бумаг — квитанции, счета. Вчера Витя действительно давал ей какую-то бумажку, говорил: «Подмахни, там льгота учителям положена на капремонт, я в МФЦ отнесу».
Она подписала. Не глядя. Потому что устала. Потому что доверяла.
Марина начала перерывать бумаги на столе. Руки тряслись так, что листы рвались. Где эта бумага? Где?!
Её не было. Витя уже унес её. Или...
Взгляд упал на мусорное ведро, которое стояло в коридоре (Витя так и не вынес его утром, соврал). Сверху лежал скомканный черновик. Но под ним виднелся уголок плотной бумаги с гербовой печатью.
Она выхватила этот лист. Разгладила.
Это была не доверенность. Это было хуже.
Это было уведомление из банка. О том, что квартира выставлена на торги за долги по ипотеке, которую Виктор тайно взял под залог жилья два года назад, подделав её подпись поручителя. Дата выселения — 15 января.
В дверь позвонили. Настойчиво, требовательно. Сначала звонок, потом тяжелый удар кулаком.
— Открывай! — голос Виктора за дверью был уже не испуганным, а злым и уверенным. — Открывай, сук..! Я телефон забыл! И документы! Открывай, или я дверь вынесу! Я не один, я с ребятами!
Марина попятилась назад, прижимая к груди уведомление о выселении. Взгляд метался по коридору. Бетонные стены. Мешки с цементом. Стремянка.
Удар в дверь повторился, посыпалась труха из косяка. Замок хрустнул.
Развязка истории уже доступна для членов Клуба Читателей Дзен ЗДЕСЬ