Я рассказывал, что у мужского племени очень не очень получается процедура одевания одежд на противоположный пол. С раздеванием ещё так-сяк – деваться некуда. … захочешь – и не так вскочишь, гласит народная мудрость, и совсем не зря она так гласит.
Но ещё хуже одеваний обстоит дело с расчесыванием. Мужчины вообще с волосами редко дружат. Я когда говорю «мужчины», то подразумеваю именно мужчин, а не всяких разных там метросексуалов, или прочих, которым не лень тратить своё время на мелирование, покраску и укладку.
Что-то в последнее время таковых развелось неприлично много.
Лично мне лень тратить время даже на причёсывание. Я реально не смогу вспомнить тот затерявшийся в пучине лет момент, когда я крайний раз проводил расчёской по своим волосам.
У меня и расчёски-то нет.
И не было.
Нет, была, но только и исключительно когда я был курсантом. Тогда мне полагалось по Уставу иметь в кармане военный билет, комсомольский билет, носовой платок, расчёску, а в головном уборе – три иголки. Одну пустую, одну с белой ниткой, одну с чёрной.
И это строго проверялось. Не дай Боже, если ты белую ниточку пустил «на подшиться», и не успел новую намотать… Так тебе намотают…
Однажды меня уж очень допекли этими ниточками-иголочками, и я купил пачку иголок, а к ним набор мулине (это такие ОООчень разноцветные ниточки для вышивания крестиком – здесь я поясняю для немулинистов), и запендюрил всё это в шапку.
Как на грех, строевого смотра почему-то не было долго, пару недель, но я терпеливо выжидал своего момента. И он настал!
Командир тяжёлым взглядом посмотрел на игольно-ниточную вакханалию в моей шапке. Потом перевёл этот взгляд на меня. Я изображал редкостную исполнительность и дураковатость. Исполнительность с непривычки получалась плохо. Остальное по привычке вполне нормально. Те, кто стоял со мной в одной шеренге, смотрели куда-то в сторону. Там, вдали, происходило что-то невероятно интересное, и они никак не могли отвести взгляд, но при этом пробовали делать очень серьёзный вид, зачем-то кусая себя за губы.
– Опять чудишь, Волжанин? – не то спросил, не то констатировал командир.
– Никак нет, тащкапитан! Уставом количество ниток не ограничено. Военнослужащий должен быть готов к любым неожиданностям – вот я и приготовился.
– Угу. Ну и к каким же ты таким «неожиданностям» приготовился?
– Тащкапитан! А вдруг, во время отработки мне вдруг захочется Ваш портрет крестиком вышить? А ниточки-то – вот они!
Закушенные губы перестали помогать, и сослуживцы справа-слева начали хрюкать и всхлипывать.
– Ну-ну. Прогиб твой подхалимский засчитан, однако, сходи-ка ты в наряд, композицию портрета моего продумай поэффектнее. А после наряда ты либо мой портрет предъяви размером три на четыре в полный рост, да так, чтобы мне понравился, а он мне точно не понравится. Либо ниточки лишние повытаскивай. Потому что следующий раз ты по наряду за каждую лишнюю нитку получишь. Уловил, кэвээнщик по призыву? Оценил мою находчивость? Это мы ещё к веселью не приступали.
Однако, на следующих строевых смотрах в той шеренге, в которой стоял я, почему-то очень долго не проверяли на «Иголки-нитки к осмотру!»
Примечание: там для каждой шеренги свой квест. Кто документы предъявляет, кто клеймение, кто ещё какую военную чушь…
Так вот расчёска у меня была, а применять её по назначению – не довелось. За отсутствием волос. За отсутствием соплей, кстати, носовой платок тоже не пригодился и остался девственно чист. Так что единственное, что я делал в армии двумя этими предметами – предъявлял к осмотру. Фсё!
Поразительно, индустрия по пересадке волос зашибает чумовые бабки, рекламой весь телевизор с интернетом забит, а я реально считаю идеальной мужской причёской шевелюры Розенбаума и Бондарчука. Гладкий череп – вот мой идеал!
Я мог бы выступать донором волос, если бы такие доноры существовали. Был момент, когда я серьёзно подумывал вывести волосы кремом для эпиляции – тогда это была новинка. Я-то надеялся, что это навсегда. Но меня разочаровали – сказали, что всё равно волосы вырастут.
И в чём тогда прикол эпиляции, скажите мне на милость?
И вот же гадость – хоть бы волосинка выпала с годами! Мильён лысых мужиков воем воют по волосяным излишествам на голове, а я тоскую по лысине. Фрустрации и сплошная мира неидеальность.
Приходится постоянно «пересаживать» себе лысину путём ежемесячного постригания.
Плюс у меня какие-то комплексы – я очень не люблю когда меня трогают за голову. Даже когда ласково гладят, даже когда это делает жена. Из семейного репертуара ласк поглажка мужа по голове исключена намертво.
Чего уж там говорить про какого-то незнакомого, и глубоко мне неприятного изначально, парикмахера. Для меня посещение парикмахерской всегда было мучением, с самого детства. Я шёл на эту Голгофу только предельно настроившись, но даже с этим «настроем» хватало меня минут на десять.
С таким временным интервалом судьбой была определена единственно возможная причёска – наголо.
Если я попаду в плен и меня будут пытать, то единственное, чего я не смогу выдержать – это многочасовую стрижку, помывку, покраску, укладку и чётамещёбывает? Через полчаса я сломаюсь, и выложу всё.
Поэтому у меня есть машинка, я наловчился стричь себя сам, тем более, что «под ноль» это совсем не сложно, и длина моего волосяного покрова никогда не превышает сантиметра – зачем расчёска? Плюс экономия на шампунях – сплошной профит!
Короче, с волосами я не дружу, и считаю их излишеством, мужику не нужным. Копчик, аппендикс, волосяной покров – атавизмы, от которых только проблемы.
А уж если человек со своими волосами так, если он расчёску-то не знает с какой стороны держать, то к чужим его вообще лучше не подпускать.
Однако, попала в мои руки видеозапись… не буду уточнять как и откуда…
Такая видеозапись… и комичная, и трогательная одновременно.
Там… один десантник дочку свою причёсывал. И косички заплетал. И бантики завязывал!
Зрелище, за которое нужно брать деньги!
Это двухметровое создание, с предельно сосредоточенной рожей (а у двухметровых созданий всегда – рожа), пыхтя, сопя, высунув язык от напряжения и необычных ощущений, осторожно водило расчёской по волосам.
По минному полю он ходил с гораздо более расслабленным выражением рож… лица, то есть. Но человека можно понять – цена ошибки несопоставима! Там-то ты рискуешь только своей головой...
Дочка, которая не дотягивала папке и до колена, спокойно сидела в этих лапах, теребила игрушку и чего-то напевала.
Дюймовочка и Циклоп, Машенька и Медведь, Красавица и Чудовище – не исключено, что эти сюжеты были навеяны примерно такой же картиной.
Взмокший папка настырно продолжал терзать дочкину голову. Волосы перестали быть запутанными, а вдруг стали ровными и гладкими. Теперь нужно было разделить их на две части, и из каждой заплести косичку. Волосы пополам разделялись неровно, и он пробовал их даже пересчитать, чтобы разделить точно, но быстро оставил эту попытку. Затейливые и очень незнакомые движения при заплетании косички развивали мелкую моторику пальцев под громкое пыхтение. Волосы выскальзывали из его лапищ, но он снова и снова плёл, плёл, плёл…
– Папа, ты сколо?
– Ща, дочь, чуть-чуть осталось, – пробормотал он.
– А мама быстла заплетает, – громко сообщила Красавица.
– Мама… Мама умеет!
– А ты лазве не умеешь? – ей ещё было удивительно, что её папа, да что-то не умеет.
– Умею, конечно. Просто… просто видишь – бантик красный, его нужно долго заплетать, чтобы красиво получилось.
– Ну если класный – то ладно! – согласилась малышка серьёзно.
Наконец, мучения закончились, и с глубоким удовлетворением папка осмотрел своё творение со всех сторон.
– Глянь! – кивнул он в зеркало, – Какая ты у меня красавица получилась!
– Я – не получилась, я – плосто класавица, – заявила маленькая деловуська.
– Конечно – просто красавица, – облегчённо выдохнул папа, – Теперь ещё и с бантиками.
– Да. Я просто ХЛАМутая была сначала, а теперь стала пличЕСАТАЯ!
– Точно. А теперь мне на службу пора, – и папка стал собираться.
Его сборы были в разы стремительнее: накинуть китель, всунуть ноги в берцы, и почти готов.
– Я! Я! Я! – требовательно заголосила дочка.
– Ну конечно, ты. Никто и не спорит. Одевай быстрее, я опаздываю.
Забавно топая ножками, ребетёнок схватил папкин берет, и побежал в прихожую. Папка сел на корточки, и наклонил голову, чтобы дочь могла дотянуться. Та так же сосредоточённо, как только что папка её расчёсывал, нахлобучила берет ему на голову.
– Так?
– Всё так. Умничка.
И только на лестничной клетке он украдкой поправил берет кокардой вперёд.
Кокарда на ухе Уставом не приветствуется…