Кофе остыл, но я не делаю глоток. Я репетирую одну фразу уже час, глядя, как на его чашке сохнет пятно. Он выйдет из ванной через две минуты, и наша жизнь закончится.
Но началось это не сейчас.
Началось ночью
Часы показывают три утра.
Одеяло слишком тяжёлое.
Я его сбрасываю, потом надеваю обратно. Пальцы холодные, хотя в комнате тепло.
Завтра я всё скажу.
Сегодня вечером. После работы.
Это слово кружится в голове и не даёт уснуть.
«Завтра» — это сегодня. Уже сегодня. Я встаю и иду в ванную.
На часах четыре утра.
Окно чёрное, город спит, а я стою перед зеркалом и смотрю на своё лицо.
Волосы прилипают к лицу.
Под глазами впадины. Это лицо, которое будет говорить правду.
Вода холодная.
Я мою руки и лицо, но это не помогает. Кожа на шее горячеет.
Я возвращаюсь в спальню и снова ложусь рядом с ним.
Его рука лежит на подушке. Я смотрю на неё и не касаюсь.
Сколько раз я хотела сказать?
Месяц? Два? Больше?
Я считаю вдохи.
Один. Два. Три. Четыре. На пятом выдохе закрываю глаза, но сна нет.
На часах шесть утра.
Будильник ещё не звенит, но я уже просыпаюсь. Или я не спала вообще.
Я встаю первая.
Он спит, и я смотрю, как его грудь поднимается и опускается. Скоро я скажу. Скоро всё изменится.
На кухне я делаю кофе, но пить не могу.
Чашка стоит на столе, дымится, остывает. Я держу её в руках, чтобы согреться.
На тосте масло и колбаса, но я смотрю на них и откладываю.
Рот не открывается для еды.
Он просыпается в семь.
Я слышу его шаги. Он идёт на кухню, видит меня, целует в щеку. Это обычное движение, но я ощущаю его как последний раз.
«Кофе?» — спрашиваю я.
Он кивает.
Я наливаю. Руки дрожат чуть-чуть, но заметно. Или я воображаю.
Мы сидим за столом.
Он читает новости на телефоне. Я смотрю на него и не ем. Когда я расскажу ему, он перестанет смотреть в телефон?
Или он продолжит, как ничего не произошло?
В ванной я стою под горячей водой и подсчитываю минуты.
Холодная вода обожжёт кожу, но я не переключу кран. Холодная вода — это то, что мне нужно.
Волосы мокрые.
На спине вода. Мышцы в спине напряжены так сильно, что болят.
Я одеваюсь медленно.
Чёрное платье. Или серое? Цвет не имеет значения, я выбираю первое, что попалось.
Зеркало показывает ту же женщину, что ночью.
Лицо бледное, глаза красные от усталости.
Он уже у двери с сумкой.
«Поехали?» Я киваю. Мы едем в разные стороны, но сегодня в одном направлении — на машине.
В машине молчим.
Его рука на руле, моя на ноге. Я хочу взять его руку, но не беру. После вечера я уже не смогу.
Метро.
Я выхожу на его остановке, и мы прощаемся обычно. Поцелуй. «До вечера.» Слово «вечер» звучит как осуждение.
На работе я сажусь за стол.
Монитор светит в лицо. На экране работа, письма, дедлайны, но я смотрю и не вижу.
Коллега подходит.
«Как дела?» Я киваю. Это всё, что я могу сейчас сделать.
Я открываю документ и пытаюсь печатать, но пальцы не слушаются.
Текст получается сбитый, с ошибками.
Каждый час я смотрю на часы.
Девять. Десять. Одиннадцать. Обед я пропускаю.
На часах четыре дня.
Ещё два часа. Ещё сто двадцать минут.
Руки потеют.
Я вытираю их о брюки, но они не сохнут. Это холодный пот, который появляется и не исчезает.
На часах пять тридцать.
Я выключаю компьютер. Коллеги смотрят удивлённо — я обычно ухожу позже.
В метро я стою и считаю остановки.
Одна. Две. Три. На каждой останавливается сердце, потом бьётся снова.
На часах шесть сорок пять.
Мой город. Я выхожу и иду пешком, хотя могу взять такси.
Пешком дольше.
Пешком я ещё могу дышать. Ещё могу думать.
Здания проходят мимо.
Люди спешат куда-то, и я спешу вместе с ними. Только я знаю, куда я иду.
На часах семь пятнадцать.
Моя улица.
Мой дом. Моя входная дверь.
Я стою перед ней и жду.
Жду, чтобы руки перестали трястись. Жду, чтобы дыхание стало нормальным.
Но руки не успокаиваются.
Дыхание не становится ровным.
Рука тянется к дверной ручке.