### 1. Заблудившийся в Альпах
Я заблудился на тропе в австрийских Альпах, когда начался промозглый дождь. Повернув за скалу, я увидел ее: она спокойно сидела под нависающим камнем и пила чай из термоса. «Выглядите как промокшая птица», — сказала она по-английски с мягким акцентом, протягивая мне второй стаканчик. Ее звали Эльза, и она была местным гидом, но сегодня был ее выходной. Мы просидели под камнем, наблюдая, как туман обволакивает долину. Она рассказывала истории о «своих» горах, а я забыл о холоде. Дождь кончился, и она провела меня короткой дорогой, показывая тайные тропки оленей. Мы спустились в деревню, и она пригласила меня в старую хютте на апфельштрудель. Вечером мы сидели у камина, а она нарисовала мне карту на салфетке с отметками «места, где душа гор открывается». Эта салфетка до сих пор у меня в паспорте. Мы переписывались, и через год я снова приехал, чтобы пройти весь ее маршрут. Она встретила меня на той же тропе, улыбаясь: «Ну что, снова заблудился?».
### 2. Немой разговор в Тбилиси
В жаркий день в тбилисском дворике я пытался объяснить старику-ремесленнику, что хочу починить ремень. Мы не понимали друг друга. Вдруг за моей спиной раздался спокойный голос, и тонкие пальцы взяли ремень. Это была Нино, соседка, зашедшая за водой. Она стала нашим переводчиком, а ее смех заполнил весь дворик. После починки она предложила показать «настоящий Тбилиси» и повела меня в сеть двориков-лабиринтов. Мы пили тархун из глиняных кружек, ели церуки с инжиром, и она рассказывала легенды каждого переулка. Она была художницей по тканям и видела город в цветах и текстурах. Под вечер мы поднялись к крепости, и она внезапно замолчала, слушая звон колоколов. «Это мой любимый звук», — сказала она. Мы молча смотрели на закат над Курою. На прощание она дала мне лоскуток шелка с вышитой виноградной лозой. «Чтобы помнил дорогу назад», — сказала она. В самолете я держал этот лоскут в руке, чувствуя его тепло.
### 3. Соседи по шезлонгам в Тайланде
На крошечном тайском острове наши шезлонги стояли вплотную три дня подряд. Мы молча делили тень одного кокосового дерева, изредка переглядываясь. На четвертый день внезапный ливень заставил всех бежать в бар. Мы оказались за одним столиком, спасаясь от потоков воды. Ее звали София, и она, как выяснилось, наблюдала за тем, как я три дня безуспешно пытался освоить снорклинг. «Ты неправильно дышал», — засмеялась она. Наутро она стала моим инструктором, терпеливо поправляя маску и показывая на рыб. Под водой ее рука уверенно вела меня к коралловому саду. Вечерами мы ужинали на пляже, а она учила меня различать оттенки заката. Она была океанографом и могла часами говорить о жизни рифа. В последнюю ночь мы плавали в биолюминесцентном планктоне, и ее тело светилось синеватыми искрами, как у русалки. Она улетала раньше, оставив мне в подарок книгу о морских жителях с подписью: «Дыши глубже». Теперь при каждом погружении я вспоминаю ее спокойный голос под водой.
### 4. Ночь в аэропорту Стамбула
Рейс задержали на 12 часов, и я в отчаянии бродил по ночному аэропорту. У кофейного автомата я заметил девушку, которая пыталась понять инструкцию на турецком. Я помог, и мы разговорились. Лиду из Риги тоже бросила здесь судьба по пути в Тбилиси. Мы решили, что сидеть в зале — преступление, и махнули на такси в ночной город. Она знала Стамбул и провела меня по пустынным улочкам к крошечной пекарне, где пекли симиты. Мы ели эти бублики на мосту, глядя на огни Босфора, и она рассказывала, как мечтает стать куратором музея. Рассвет мы встретили на пароме, плывущем в Азию, попивая крепкий чай из грушевидных стаканов. Она смеялась над моим испугом от чаек и говорила, что они — души моряков. В аэропорту мы обменялись контактами, и наши рейсы разошлись по разным терминалам. Эта ночь была как отдельная жизнь, втиснутая между полетами. Мы до сих пор шлем друг другу фото рассветов из разных городов.
### 5. Спасательница в Венеции
В Венеции я по глупости уронил в канал только что купленный старинный бинокль. Не раздумывая, я нырнул за ним в прохладную зеленую воду. Вынырнув с трофеем, я увидел на мосту женщину, которая аплодировала. «Браво! Но теперь вам нужен сухой плащ», — сказала она по-итальянски. Клаудия оказалась владелицей маленькой мастерской по реставрации картин неподалеку. Она отвела меня к себе, дала огромное полотенце и пока я сох, показывала работу над портретом 18 века. Ее руки были измазаны краской, но движения — невероятно точны. Взамен на спасение бинокля я пригласил ее на апертиво, и мы засиделись до вечера в баре у канала. Она рассказала, что может по мазку определить настроение художника. Ночью мы заблудились в лабиринте переулков, и она только смеялась: «Венецию нужно чувствовать, а не искать дорогу». На расставании у моста она поцеловала меня в щеку, и запах скипидара и жасмина смешался с запахом канала. Это было самое ароматное прощание в моей жизни.
### 6. Обман в Праге
В пражском трамвае ко мне подсела девушка и на чистом русском попросила помочь — якобы ее кошелек украли. Я купил ей билет, а она, улыбаясь, призналась, что это был социальный эксперимент для ее блога о доброте. Аня изучала антропологию и проверяла, помогают ли туристы в чужом городе. В награду за участие она предложила стать моим гидом. Мы вышли на случайной остановке и она показала мне Прагу, которой нет в путеводителях: двор с гигантскими младенцами скульптора Черного, секретный сад на крыше, виноградник у собора. Она говорила о городе как о живом существе с памятью. Вечером мы поднялись на холм, и она вклюла запись колокольного звона, который уже не существует. «Это голос прошлого», — прошептала она. На прощание она дала мне карту, на которой было отмечено место следующего «эксперимента». «Для следующей жертвы», — подмигнула она. Я улетал с чувством, что стал частью чьего-то красивого художественного проекта.
### 7. Случай в поезде «Берлин-Краков»
В купе ночного поезда было всего два человека: я и она. Первые два часа мы молчали, уткнувшись в книги. Потом поезд резко затормозил где-то в польской глуши, и свет погас. В темноте ее голос спросил: «Вы боитесь?». Я ответил, что нет, и мы начали говорить, не видя лиц. Она, Кася, возвращалась из Берлина, где смотрела выставку о холодной войне. Мы говорили о границах, страхах и свободе, пока поезд стоял. Когда свет зажегся, я увидел умные серые глаза и короткие светлые волосы. Она улыбнулась: «Приятно познакомиться вновь». Мы доехали до Кракова с рассветом, и она пригласила меня на завтрак в молочный бар времен ее детства. Потом мы гуляли по пустынному Вавелю, и она рассказывала истории каждого камня. На вокзале мы обнялись, как старые друзья. Она сказала: «Иногда нужно погаснуть свету, чтобы люди заговорили». Мы до сих пор переписываемся, отправляя друг другу фото книжных полок.
### 8. Дождь в Бали
На Бали я снял домик у рисовых полей. Хозяйкой была пожилая бабушка, а помогала ей ее внучка, Деви. Каждое утро она молча приносила свежие фрукты и улыбалась. Однажды пошел тропический ливень, и я застал ее сидящей на веранде и рисующей в блокноте. Это были удивительные скетчи балийских духов и богов. Оказалось, она училась на аниматора и мечтала снять мультфильм по местным легендам. Дождь лил сутки, а она рассказывала мне истории о Рангда и Баронг, рисуя персонажей. Ее глаза горели. На следующий день она взяла меня на церемонию в местный храм, дав саронг и пояс. Я чувствовал себя неловко, но ее спокойное присутствие помогало. Перед отъездом она подарила мне маленькую рисованную историю на пальмовом листе о духе, который любит путешествовать. «Чтобы он сопровождал тебя», — сказала она. Этот лист висит у меня дома, и иногда мне кажется, что дух с картинки действительно подмигивает.
### 9. Библиотекарь в Хельсинки
В Хельсинки я прятался от дождя в публичной библиотеке «Ооди». Заблудившись среди полок, я спросил дорогу у женщины в очках, сидевшей с книгой. Ира, как оказалось, была здесь не библиотекарем, а таким же читателем, но знала здание наизусть. Она показала мне секции с комиксами, тихие капсулы для чтения и даже террасу на крыше, где не было ни души. Мы пили кофе из библиотечного кафе, и она рассказывала о финском дизайне как о философии жизни. Она была архитектором и могла говорить о свете, дереве и пространстве часами. Дождь кончился, и она предложила продолжить экскурсию по городу. Мы ходили по дворам-колодцам, заглядывали в дизайнерские магазинчики, и она объясняла историю каждого здания. Вечером мы сидели на гранитных скалах у моря, и она говорила, что архитектура — это застывшая музыка. На прощание она отвела меня в крошечный книжный магазин и купила мне сборник финских поэтов в переводе. «Теперь у тебя будет часть нашего тихого мира», — сказала она. Книга до сих пор пахнет сосной и морем.
### 10. Соперники в шахматном парке
В Будапеште, в парке возле купален Сеченьи, старики играли в гигантские шахматы. Я наблюдал за игрой, когда против одного из мастеров не нашлось соперника. Женский голос позади меня на ломаном английском предложил: «Давайте сыграем вместе против него?». Это была Ева, студентка-математик из Будапешта. Мы проиграли в десять ходов, но азарт захватил. Мы перешли в кафе и играли на маленькой доске уже друг против друга. Она играла неожиданно и дерзко. Между партиями мы говорили о теории хаоса и венгерской поэзии. Она оказалась цыганкой и пела мне народные песни тихим голосом. Вечером она повела меня на холм, откуда был виден весь город в огнях. «Здесь я думаю о бесконечности», — сказала она. Мы молча смотрели на Дунай. Она дала мне на прощание свою пешку. «Чтобы у вас была часть моей игры». Теперь она стоит на моем столе, и я всегда вспоминаю ее смех после каждого рискованного хода.
### 11. Фотограф на Кипре
На кипрском пляже я увидел, как девушка с огромным фотоаппаратом ползает на животе вокруг цветка. Я поинтересовался, что она снимает. Это была Марина, макрофотограф, снимавшая мир песчинок и насекомых. Она показала мне кадры: вселенная в капле росы, бабочка крупнее человека, узоры на ракушке. Она предложила мне посмотреть на пляж «ее глазами» и дала посмотреть в объектив. Мир перевернулся: песок стал каньонами, водоросли — джунглями. Мы пролежали так час, а она рассказывала о жизни каждого муравья, как о драме. Потом мы пошли в горную деревню, где она снимала стариков, и те встречали ее как родную. Она знала истории всей деревни. Ночью мы сидели на скале, и она учила меня снимать звезды. «Просто открой выдержку и позволь миру вписать себя в кадр», — говорила она. На рассвете она сделала мой портрет на фоне просыпающегося моря. Снимок пришел мне неделю спустя с подписью: «Человек, который увидел мир крупным планом». Этот взгляд я ношу с собой.