Еда на столе была недоеденной, самовар ещё тёплый. Создавалось впечатление, что люди внезапно прервали ужин и куда-то ушли. Сомов согласился поехать с Сидоровым в районный центр, чтобы сообщить о происшествии в милицию.
Они взяли лодку и поплыли по озеру. Когда они проплывали мимо Осиновых островов, Сомов заметил, что вода там стала другого цвета. Обычно она была тёмно-зелёной от водорослей, а теперь казалась почти чёрной.
Рыбак опустил в воду сачок и попытался поймать рыбу, но рыбы не было. Вода была мёртвой, без единого живого существа. Даже мелкие рачки и личинки насекомых исчезли.
Сомов сказал, что за сорок лет рыбалки он никогда не видел такого. Обычно в этих местах рыба водилась в изобилии. Когда они добрались до районного центра, в милиции их выслушали с недоверием.
Участковый инспектор Сергей Николаевич Борисов отнёсся к рассказу о световых столбах и гуле скептически. Но исчезновение пяти человек было серьёзным делом. Борисов обещал выехать на место происшествия на следующий день и начать поиски.
Сидоров и Сомов вернулись в пансионат к вечеру. Археологи так и не появились. Их личные вещи остались нетронутыми, деньги и документы лежали в тумбочках.
Но самое странное обнаружилось в сарае, где хранились находки. Каменная плита исчезла. Контейнер, в котором она лежала, был пуст.
Крышка была аккуратно закрыта, замок заперт, но плиты внутри не было. Утром 6 июля в пансионат приехала группа милиционеров во главе с инспектором Борисовым. Кроме него прибыли двое сержантов, участковый врач Ольга Сергеевна Ильина и следователь районной прокуратуры Павел Иванович Крылов.
Они начали с осмотра помещений, где жили пропавшие археологи. В комнате Орлова и Новикова всё выглядело обычно. Кровати были заправлены, одежда аккуратно сложена в шкафах.
На столе лежали полевые дневники, в которых были записи за последние дни работы. Последняя запись датирована 4 июля вечером. Орлов писал о планах исследовать новую каменную конструкцию на следующий день.
Врач Ильина обратила внимание на то, что в комнате остались все лекарства. Новиков принимал таблетки от давления, а у Орлова была астма, и он никогда не расставался с ингалятором. Но ингалятор лежал на прикроватном столике.
Это означало, что люди не планировали долгого отсутствия. В комнате Соколовой картина была похожей. Она оставила включённую настольную лампу, под которой лежали листы кальки со скопированными символами.
Последний лист был недорисован, карандаш лежал посередине незавершённого знака. Создавалось впечатление, что женщина работала и внезапно прервалась на полуслове. Белов жил в маленькой комнатке рядом с женским корпусом.
Его дневник содержал подробные описания подводных находок и схемы каменных конструкций. На последней странице он нарисовал план размещения символов на каменных столбах. Рисунок был очень точным, со всеми деталями и размерами.
Следователь Крылов опросил всех сотрудников пансионата, но никто ничего не слышал и не видел. Отдыхающие спали крепко, персонал тоже. Только Сидоров был свидетелем странных событий.
Крылов записал его показания, но отнёсся к рассказу о световых столбах и гуле с понятным скептицизмом. Милиционеры осмотрели берег озера и окрестности. Никаких следов борьбы или принуждения найдено не было.
Лодка археологов стояла на причале, всё снаряжение было на месте. Создавалось впечатление, что люди ушли добровольно, не взяв с собой даже самого необходимого. Борисов решил обследовать само озеро.
Он взял лодку и вместе с одним из сержантов отправился к Осиновым островам. Сидоров согласился показать им место, где работали археологи. Когда они подплыли к нужной точке, сержант Андрей Кузьмич Филиппов попытался измерить глубину с помощью верёвки с грузом.
Груз ушёл на глубину восемнадцать метров и встал. Филиппов потянул верёвку, но она не поддавалась, будто зацепилась за что-то твёрдое. Когда он резко дёрнул, верёвка лопнула.
Они привязали новый груз и снова опустили. На этот раз верёвка провалилась намного глубже – больше тридцати метров – и дна так и не достала. Борисов попросил Сидорова точно указать место работы археологов.
Сторож был уверен, что это именно та точка, где стояли лодки группы. Но эхолота у милиционеров не было, поэтому проверить наличие подводных конструкций они не могли. Филиппов предложил вызвать водолазов из областного центра.
Пока они обсуждали дальнейшие действия, к ним подплыл Сомов. Рыбак сообщил тревожную новость. Утром он проверил свои сети и обнаружил, что они разорваны.
Причём разорваны не случайно, а будто их резали острым инструментом. Сети были новыми, прочными, но теперь висели лохмотьями. Сомов поставил сети два дня назад в трёхстах метрах от Осиновых островов.
Вчера утром он проверял их, и всё было в порядке. Сети были пустыми, но целыми. А сегодня они выглядели так, будто через них прошло что-то очень большое и острое.
Некоторые куски сетей вообще исчезли. Рыбак также сообщил, что с утра он не видел ни одной птицы над озером. Обычно чайки и утки кружили над водой, ловили рыбу.
Но сегодня небо было пустым. Даже вороны, которые всегда гнездились на островах, куда-то делись. Создавалось впечатление, что всё живое избегает этих мест.
Борисов записал показания Сомова и принял решение оцепить район происшествия. Он оставил одного сержанта охранять пансионат, а сам поехал в районный центр за подкреплением. Крылов остался на месте, чтобы продолжить следствие.
Врач Ильина взяла на анализ воду из озера в нескольких точках. Вечером в пансионат приехал ещё один человек. Это был Георгий Павлович Медведев, востоковед из Москвы, который консультировал Соколову по поводу символов.
Он получил телеграмму от Орлова с просьбой приехать как можно скорее. Медведев не знал о происшествии и очень удивился, узнав об исчезновении всей группы. Медведев привёз с собой несколько книг по древним письменностям и хотел сравнить символы с различными археологическими находками.
Но когда он увидел кальки с рисунками Соколовой, его лицо побледнело. Он долго разглядывал символы, сверяясь с книгами, а потом попросил показать ему сами находки. Когда Медведев узнал, что каменная плита исчезла, а цилиндры находятся в разных помещениях, он потребовал немедленно показать ему хотя бы один из металлических предметов.
Крылов проводил востоковеда в сарай, где хранился первый цилиндр. Едва Медведев увидел металлический предмет, он отшатнулся и несколько минут молчал. Медведев достал из портфеля толстую книгу в кожаном переплёте.
На обложке было написано на немецком языке «Археологические исследования в Тибете, 1938 год». Он открыл книгу на странице с фотографиями и показал Крылову снимок похожего цилиндра. Подпись под фотографией гласила «Артефакт №17 найден в пещере Ронгбук, высота 5000 метров».
По словам Медведева, эта экспедиция была организована немецким обществом «Наследие предков» в рамках поиска древних арийских корней. Группа из восьми человек работала в Тибете три месяца и нашла несколько подобных предметов в высокогорных пещерах. Но экспедиция закончилась трагически.
Пятеро участников пропали без вести, а оставшиеся трое вернулись в Германию в состоянии, близком к помешательству. Медведев перевернул страницу и показал фотографию каменной плиты, покрытой символами. Она была почти идентична той, которую нашли археологи на дне озера Глубокое.
Те же размеры, тот же тип камня, те же загадочные знаки. Единственное отличие было в расположении некоторых символов, но общий рисунок совпадал полностью. Востоковед объяснил, что после войны он получил доступ к архивам захваченного немецкого общества.
Большинство документов было уничтожено, но несколько отчётов сохранились. Из них следовало, что немцы искали следы древней высокоразвитой цивилизации, которая якобы существовала до появления современных рас. Участники тибетской экспедиции сообщали о странных явлениях в районе находок.
Приборы давали сбои, люди жаловались на головные боли и галлюцинации. Некоторые видели световые столбы над пещерами, другие слышали подземный гул. Командир экспедиции Ганс Шмидт писал в последнем отчёте, что они нашли врата в другой мир, но контакт с группой прервался.
Крылов внимательно выслушал рассказ Медведева, но к мистическим интерпретациям отнёсся скептически. Следователь был практичным человеком и привык иметь дело с реальными фактами. Однако сходство между находками в Тибете и на озере Глубокое было слишком очевидным, чтобы его игнорировать.
Медведев попросил разрешения скопировать символы с цилиндра, но как только он приблизился к металлическому предмету с карандашом и бумагой, его руки начали дрожать. Он чувствовал странную слабость и головокружение. Востоковед был вынужден отойти от находки на несколько метров, чтобы прийти в себя.
Тем временем врач Ильина получила первые результаты анализа воды из озера. Химический состав был в пределах нормы, никаких токсичных веществ обнаружено не было. Но она заметила одну странность.
В пробах воды, взятых возле Осиновых островов, полностью отсутствовали микроорганизмы. Обычно озёрная вода кишела бактериями и мелкими водорослями. Но эти образцы были стерильными.
Ильина также проанализировала образцы ила со дна озера, который принёс Сомов. Ил содержал обычные органические остатки – частицы растений, хитин насекомых, чешую рыб. Но все органические вещества были очень старыми, будто жизнь в этой части озера прекратилась много лет назад.
Вечером 7 июля из областного центра прибыла группа водолазов. Начальник группы Иван Петрович Морозов имел большой опыт подводных работ и участвовал в поисках затонувших самолётов во время войны. Он привёз с собой современное оборудование – подводные фонари, кислородные аппараты, сигнальные устройства.
Морозов выслушал рассказ Сидорова о подводных конструкциях и отнёсся к нему профессионально. Он видел на дне озёр и рек много странных вещей. Затонувшие танки, обломки самолётов, старинные якоря.
Каменные сооружения тоже не были редкостью, особенно в районах древних поселений. Но когда водолазы погрузились на дно в указанном месте, их ждало разочарование. Никаких каменных конструкций там не было.
Дно было покрыто обычным илом, в котором виднелись только естественные камни и коряги. Морозов лично обследовал участок радиусом пятьдесят метров, но не нашёл ничего, что могло бы соответствовать описанию археологов. Глубина в этом месте составляла четырнадцать метров, что соответствовало показаниям эхолота.
Вода была мутной, видимость не превышала трёх метров. Морозов нашёл несколько металлических предметов – старую подкову, обломок якоря, консервную банку. Но никаких следов подводных сооружений или археологических находок обнаружено не было.
Морозов поднялся на поверхность озадаченный. Он работал водолазом двадцать лет и привык доверять свидетельствам очевидцев. Но в этот раз дно озера выглядело совершенно обычно.
Никаких каменных платформ, арочных проходов или металлических цилиндров. Только ил, камни и редкие коряги. Но Сидоров настаивал, что место указано правильно.
Крылов попросил водолазов проверить соседние участки дна. Возможно, Сидоров ошибся в определении точного места работы археологов. Морозов с двумя помощниками обследовал район радиусом двести метров.
Они нашли несколько интересных предметов – старинный рыболовный крючок, обломок деревянного весла, металлический котелок без дна. Но ничего, что могло бы объяснить исчезновение пяти человек. Тем временем Медведев продолжал изучение символов по калькам Соколовой.
Он сравнивал их с изображениями из немецкой книги и обнаружил поразительное сходство. Не только общий стиль письма, но и конкретные знаки совпадали почти полностью. Медведев насчитал более ста идентичных символов из примерно трёхсот различных знаков.
Востоковед попытался найти систему в расположении символов. Он заметил, что некоторые знаки всегда стояли в начале строк, другие – только в конце. Это напоминало структуру обычного текста с заглавными буквами и знаками препинания.
Но смысл написанного оставался непонятным. Самое интересное открытие Медведев сделал, когда наложил кальки друг на друга. Символы с цилиндров и каменной плиты образовывали единую схему.
Если расположить их в правильном порядке, получалась сложная диаграмма, напоминающая карту звёздного неба или схему сложного механизма. Медведев показал свои выводы Крылову. По его мнению, символы представляли собой не просто текст, а инструкцию или руководство к действию.
Некоторые знаки явно обозначали направления, другие – числа или временные интервалы. Третьи походили на предупреждения или запреты. 8 июля в пансионат прибыл представитель областного управления милиции подполковник Александр Николаевич Воронов.
Он привёз с собой группу специалистов по поиску пропавших людей и современное оборудование. Воронов имел опыт расследования сложных дел и не склонен был к мистическим объяснениям. Подполковник организовал систематический поиск в радиусе десяти километров от пансионата.
Милиционеры прочёсывали леса, проверяли заброшенные постройки, опрашивали жителей окрестных деревень. Но никаких следов пропавших археологов найдено не было. Создавалось впечатление, что они растворились в воздухе.
Воронов также организовал повторное обследование дна озера. На этот раз он привёз эхолот и гидролокатор, чтобы составить точную карту подводного рельефа. Но результаты были теми же.
Дно в районе Осиновых островов было обычным, без каких-либо искусственных сооружений. Единственная аномалия была обнаружена в температуре воды. В центре предполагаемого места работы археологов вода была на четыре градуса теплее, чем в окрестностях.
Источник тепла находился на глубине около пятнадцати метров. Но водолазы не нашли там ничего необычного. Возможно, это был подземный источник или геотермальная активность.
Тем временем Сомов сообщил о новых странностях. Рыба начала возвращаться в озеро. Но вела себя необычно.
Она плавала только на мелководье, избегая глубоких мест. Крупные экземпляры, которые обычно держались на глубине, теперь жались к берегам. Некоторые рыбы выбрасывались на сушу, будто спасались от чего-то.
Птицы тоже начали возвращаться, но осторожно. Они кружили над озером, но не садились на воду в районе островов. Чайки, которые обычно ныряли за рыбой, теперь только скользили над поверхностью, не опускаясь ниже.
Создавалось впечатление, что животные чувствовали какую-то опасность. Девятого июля произошло событие, которое заставило всех пересмотреть свое отношение к происходящему. Утром сержант Филиппов, который дежурил на причале, заметил, что одна из лодок отошла от берега.
Никто не видел, как это произошло, но лодка медленно дрейфовала к центру озера. Филиппов попытался догнать лодку на моторной лодке, но его мотор заглох, едва он отплыл от берега на пятьдесят метров. Стартер крутился, но двигатель не запускался.
Филиппов был вынужден грести вёслами, но течение несло его в сторону. Пустая лодка тем временем продолжала движение к Осиновым островам. Когда лодка достигла центра озера, она внезапно начала погружаться.
Сначала медленно, потом всё быстрее. Филиппов видел, как вода заливает борта, но лодка не переворачивалась. Она шла к дну ровно, будто её тянула невидимая сила.
Через пять минут на поверхности остались только пузыри воздуха. Воронов немедленно вызвал водолазов для поиска затонувшей лодки. Морозов и его помощники спустились на дно в том месте, где лодка исчезла под водой.
Глубина там составляла шестнадцать метров, видимость была хорошей. Но лодки на дне не было. Водолазы обследовали участок радиусом сто метров, но не нашли никаких следов затонувшего судна.
Филиппов настаивал, что видел, как лодка погружалась именно в этом месте. Он даже засёк время. Погружение началось в 10 часов 37 минут и продолжалось ровно пять минут.
Но дно озера было пустым. Морозов предположил, что лодка могла быть затянута подводным течением. Но течений в озере не было.
Тем временем в пансионат прибыл ещё один специалист. Это был профессор Московского университета Дмитрий Сергеевич Кленов, археолог с мировым именем. Он приехал по просьбе Медведева, который рассказал ему о находках по телефону.
Кленов специализировался на древних культурах и имел опыт работы с необычными артефактами. Профессор внимательно изучил кальки с символами и фотографии из немецкой книги. По его мнению, это была не просто письменность, а сложная система кодирования информации.
Символы могли содержать сразу несколько уровней значений. Буквальный, числовой и символический. Такие системы использовались в древних религиозных и научных текстах.
Кленов обратил внимание на то, что некоторые символы повторялись с определённой периодичностью. Это напоминало математические формулы или астрономические расчёты. Он предположил, что текст мог содержать информацию о календарных циклах, положении звёзд или других природных явлениях.
Профессор попросил показать ему цилиндры, но когда он приблизился к металлическому предмету, у него началось сильное головокружение. Кленов был вынужден отойти на несколько метров. Он заметил, что его наручные часы начали отставать, а компас показывал неправильное направление.
10 июля случилось ещё одно необъяснимое событие. Сидоров проснулся в 4 утра от яркого света за окном. Он подумал, что начался пожар и выбежал на улицу.
Но горело не здание, а само озеро. Вода в районе Осиновых островов светилась ярким белым светом, будто снизу её освещали мощные прожекторы. Свечение было настолько ярким, что отбрасывало тени от деревьев на берегу.
Сидоров разбудил дежурного милиционера, и тот подтвердил, что видит то же самое. Они попытались подойти к берегу ближе, но интенсивность света была такой, что приходилось щуриться и отворачиваться. Свечение продолжалось двадцать минут, а потом начало медленно угасать.
Сначала яркость уменьшилась вдвое, потом свет стал мерцать, как неисправная лампочка. Наконец озеро погрузилось в обычную предрассветную темноту. Но в воздухе остался странный запах, похожий на озон после грозы.
Утром к пансионату подъехал автомобиль с номерами из Москвы. Из него вышли трое мужчин в тёмных костюмах. Они представились сотрудниками министерства и потребовали передать им все материалы, связанные с исчезнувшей экспедицией.
Старший из них, полковник Виктор Андреевич Семёнов, предъявил соответствующие документы. Семёнов осмотрел помещения, где жили археологи, изучил их записи и дневники. Он задавал много вопросов о подводных находках и проявлял особый интерес к символам, скопированным Соколовой.
Полковник также потребовал показать ему цилиндры, но когда увидел их, его лицо стало очень серьёзным. Семёнов переговорил с Медведевым и Кленовым наедине. Разговор длился больше часа, и после него оба учёных выглядели встревоженными.
Медведев собрал свои книги и уехал в Москву, не объясняя причин. Кленов тоже покинул пансионат, сказав только, что его срочно вызывают в столицу. Полковник распорядился прекратить поиски пропавших археологов.
Он объяснил это тем, что дело передаётся в другие органы, которые имеют больше возможностей для расследования. Воронов получил приказ из областного центра свернуть операцию и вернуться к обычным обязанностям. Цилиндры были упакованы в специальные контейнеры и погружены в грузовик.
Семёнов лично контролировал процесс. Он также забрал все кальки с символами, фотографии и записи археологов. Когда Крылов попытался возразить, полковник показал ему документ за подписью генерального прокурора.
Перед отъездом Семёнов провёл беседу с Сидоровым, Гордеевым и Сомовым. Он предупредил их, что они должны забыть обо всём, что видели и слышали. Любые разговоры о происшествии на озере будут расцениваться как разглашение государственной тайны.
Нарушители будут привлечены к ответственности по всей строгости закона. 11 июля пансионат опустел. Все официальные лица уехали, поиски были прекращены.
Гордеев получил распоряжение закрыть учреждение на профилактический ремонт. Отдыхающих перевели в другие места, персонал отправили в отпуска. В течение недели на берегу озера не осталось ни одного человека.
Через неделю после отъезда московских представителей на озере Глубокое установилась мёртвая тишина. Пансионат стоял пустой, окна были заколочены досками. Гордеев уехал к родственникам в Калугу, получив неожиданно большую компенсацию за молчание.
Сидоров перешёл работать сторожем на лесопилку в соседнем районе. Сомов остался в своей деревне, но больше не ловил рыбу в районе Осиновых островов. Он перенёс свои сети на противоположную сторону озера, где рыба клевала хуже, но старый рыбак предпочитал не рисковать.
Односельчане замечали, что Сомов стал замкнутым и неразговорчивым, избегал упоминаний о недавних событиях. Но странности на озере продолжались. Местные жители из деревни Заречье сообщали о необычных явлениях.
Каждую ночь в районе островов появлялись тусклые световые пятна. Они не были такими яркими, как в первые дни, но хорошо заметными в темноте. Свет не поднимался столбами, а расплывался под водой, будто на дне горели огромные лампы.
Егерь Василий Кузьмич Орлов, который регулярно обходил берега озера, заметил, что деревья в прибрежной зоне начали желтеть раньше времени. Было только начало августа, а берёзы и осины выглядели так, будто наступила осень. Листья не просто желтели, а приобретали странный металлический оттенок, будто их покрыли бронзовой краской.
Орлов также обратил внимание на поведение диких животных. Лоси и кабаны, которые обычно приходили на водопой к озеру, теперь держались на расстоянии не менее километра от берега. Птицы перестали гнездиться на островах, хотя раньше там было много гнёзд.
Даже насекомые избегали прибрежной зоны. В середине августа произошло событие, которое заставило местных жителей окончательно поверить в то, что озеро стало проклятым. Сын Сомова, Николай, рыбак двадцати восьми лет, решил проверить старые места промысла.
Он был скептически настроен к рассказам отца и считал, что все страхи сильно преувеличены. Николай отправился на лодке к Осиновым островам ранним утром. Он собирался проверить глубоководные участки, где раньше хорошо ловилась щука.
Продолжение следует...