28 июня 1978 года. Пыльный автобус марки ПАЗ, выкрашенный в тёмный цвет, замер на проселочной дороге, не доезжая двух километров до береговой линии озера Глубокое. Из его салона вышла группа из пяти человек в походной одежде, следом начали выгружать многочисленные ящики с громоздким специализированным оборудованием.
Руководитель группы, Виктор Сергеевич Орлов, мужчина сорока трёх лет с проседью на висках, тщательно изучал местность через армейский бинокль. В километре от суши виднелись Осиновые острова, окружённые тёмной, почти чёрной водой. Согласно докладам местных рыбаков, именно в том районе и были зафиксированы аномальные объекты.
Орлов возглавлял команду специалистов из Московского научно-исследовательского института археологии. С ним прибыли гидроархеолог Елена Дмитриевна Соколова, тридцатипятилетняя женщина с богатым опытом подводных изысканий, техник-водолаз Алексей Петрович Новиков, двенадцать лет обслуживавший глубоководное снаряжение, фотограф Денис Викторович Яковлев и аспирант Артём Белов, только что защитивший диплом по теме древнерусских культур. Задание поступило напрямую из Министерства с грифом «Совершенно секретно».
Целью было исследование донного рельефа близ Осиновых островов, где на протяжении нескольких лет рыбаки находили в своих сетях обломки странной керамики и металлические предметы неясного происхождения.
Группа расположилась в пансионате «Береговой», в изолированном корпусе на западном побережье озера. Директор базы отдыха, Степан Игнатьевич Гордеев, бывший моряк, встретил археологов с заметной нервозностью. Он сразу предупредил, что местные жители стараются обходить тот участок акватории, где планировались работы.
По его словам, там постоянно глохли моторы лодок, стрелки компасов начинали бешено вращаться, а клёв рыбы полностью прекращался. Старожилы поговаривали, что на дне покоится нечто неправильное, что лучше не тревожить. Однако Орлов не придал этим рассказам особого значения.
Он два десятилетия занимался подводной археологией, работал в самых разных регионах страны. Суеверные страхи местных жителей встречались повсеместно и, как правило, не имели под собой реальной почвы. Куда важнее ему были показания эхолота и магнитометра, которые группа привезла с собой.
Первые три дня ушли на проведение разведки с надувной лодки. Новиков управлял эхолотом, а Соколова скрупулёзно заносила данные в полевой журнал. На глубине двенадцати метров приборы зафиксировали несколько крупных объектов с чёткими геометрическими очертаниями.
Самый большой из них, размерами примерно пятнадцать на семь метров, располагался почти в самом центре треугольника, образованного тремя меньшими островами. Его форма напоминала прямоугольник со скруглёнными углами. Орлов принял решение начать с подъёма более мелких артефактов.
Утром 1 июля, когда водная гладь была неподвижна, как зеркало, техник Новиков опустил на дно стальной трос с крюком. Первая же попытка подъёма принесла неожиданный результат. На поверхность извлекли цилиндрический объект длиной около метра и диаметром в двадцать сантиметров, покрытый плотным слоем чёрного ила.
Когда грязь смыли озерной водой, под ней открылся металл тёмно-серого оттенка с непривычным матовым блеском, не похожий ни на железо, ни на бронзу. Поверхность цилиндра была испещрена рядами крошечных символов, выгравированных с невероятной точностью. Знаки отдалённо напоминали руны, но не соответствовали ни одному из известных алфавитов.
Соколова тут же принялась зарисовывать находку, а Яковлев начал фотографировать. Однако уже спустя десять минут его фотоаппарат «Зенит» вышел из строя. Плёнка оказалась засвеченной, хотя крышка объектива была плотно закрыта.
В тот же миг эхолот стал выдавать странные данные. На экране проступали волнообразные линии, не соответствовавшие реальному рельефу дна. Стрелка компаса затрепетала и медленно пошла по кругу.
Новиков постучал по корпусу прибора, покрутил регулятор частоты, но эхолот продолжал показывать бессмыслицу. На дисплее возникали то зигзагообразные линии, то концентрические круги, то хаотичные пятна. Соколова зафиксировала в журнале время начала помех – 11 часов 27 минут.
Она обратила внимание, что сбои начались ровно через семь минут после того, как цилиндр оказался на поверхности. Орлов приказал поместить артефакт в герметичный контейнер и немедленно доставить на берег. Как только цилиндр опустили в металлический ящик и захлопнули крышку, эхолот внезапно заработал нормально.
Стрелка компаса успокоилась и встала на место. Яковлев проверил камеру новой плёнкой, и та снова функционировала исправно. Совпадение показалось всем крайне подозрительным, но внятного научного объяснения ему никто предложить не смог.
На берегу цилиндр поместили в сарай рядом с пансионатом. Гордеев выделил экспедиции отдельное помещение с надёжным замком. Соколова провела первичный осмотр находки при естественном освещении.
Металл оказался неожиданно лёгким, значительно легче железа или бронзы. Он не магнитился и не окислялся. При лёгком постукивании издавал глухой звук, словно внутри была пустота.
Символы на поверхности были расположены в двенадцать горизонтальных рядов. В каждом ряду насчитывалось по двадцать четыре знака. Некоторые символы повторялись, формируя нечто, похожее на узор или сложную формулу.
Соколова перерисовала несколько рядов на кальку и отправила срочную телеграмму в Москву, своему коллеге из Института востоковедения. Она надеялась, что Георгий Павлович Медведев сможет найти аналоги в древних системах письма. На следующий день группа вернулась к работе на озере.
Новиков предложил исследовать крупный объект, ранее зафиксированный эхолотом. Орлов согласился, но велел соблюдать предельную осторожность. Они подплыли к точке нахождения пятнадцатиметрового прямоугольника и отдали якорь.
Новиков облачился в акваланг и опустился на дно. Спустя двадцать минут он всплыл с выражением полного недоумения на лице. То, что он увидел внизу, не укладывалось в рамки обычной археологии.
На дне озера лежала каменная конструкция, явно созданная руками человека. Она состояла из массивных блоков серого камня, идеально подогнанных друг к другу без какого-либо связующего раствора. Блоки формировали нечто, напоминающее платформу с несколькими рядами ступеней, ведущих к центру.
Самое странное заключалось в том, что конструкция выглядела невероятно хорошо сохранившейся. Камень не был покрыт водорослями. На нём отсутствовали следы эрозии или иных повреждений.
Создавалось впечатление, что сооружение поместили на дно совсем недавно, хотя окружающий его слой ила свидетельствовал о том, что оно пролежало здесь очень долго. Новиков также описал несколько цилиндров, похожих на тот, что подняли накануне. Они лежали в специальных углублениях между каменными блоками, будто были размещены в строго определённом порядке.
Орлов решил поднять ещё один цилиндр для детального изучения. Но когда Новиков попытался его извлечь, металлический предмет оказался намертво закреплён в каменном гнезде. Пришлось использовать лом.
Едва второй цилиндр отделили от конструкции, эхолот снова начал давать сбои. На сей раз помехи были значительно сильнее. Экран полностью засветился, прибор издавал пронзительный писк.
Компас начал вращаться с такой скоростью, что стрелка превратилась в размытое пятно. Яковлев попытался сфотографировать поднятый цилиндр, но его фотоаппарат с громким щелчком треснул, будто его сжали в тисках. Орлов немедленно приказал грести обратно к берегу.
Лодка двигалась крайне медленно, мотор глох каждые несколько минут. Белов, сидевший на корме, заметил, что вода вокруг начала слегка пузыриться, словно от нагрева. На ощупь температура предмета была нормальной, но пузырьки продолжали подниматься со дна.
По прибытии на берег Новиков измерил температуру воды в контейнере с цилиндром. Термометр показал 38 градусов, в то время как температура воды в озере не превышала 18. Источник тепла оставался загадкой.
Соколова предложила разделить находки, поместив цилиндры в разные помещения. Первый оставили в сарае, второй перенесли в подвал главного корпуса. Как только артефакты разделило расстояние в сто метров, все приборы неожиданно пришли в норму.
Пузырьки в воде исчезли, температура опустилась до обычной. Яковлев проверил запасной фотоаппарат, и тот функционировал безупречно. Однако его основной «Зенит» так и остался неработоспособным, объектив был покрыт паутиной мелких трещин.
Вечером того же дня в столовую пансионата зашёл местный житель, Фёдор Кузьмич Сомов, мужчина лет шестидесяти с обветренным лицом заядлого рыбака. Он жил в деревне Заречье на противоположном берегу озера и знал эти места с детства. Сомов присел за стол к археологам и тихо сказал, что наблюдал за их работой на воде.
По его словам, они подняли то, что покоилось на дне не одну сотню лет. Его дед рассказывал ему, что ещё до революции в этих местах пропадали люди. Рыбаки уходили на промысел к Осиновым островам и не возвращались.
Лодки находили пустыми, дрейфующими по озеру, а людей так и не обнаруживали. Старики говорили, что под водой лежат древние камни, которые лучше не тревожить. Орлов выслушал рассказ вежливо, но без особого интереса.
Он привык к подобным историям. Однако Сомов добавил деталь, которая заставила археолога насторожиться. По словам рыбака, его дед видел, как над островами порой появлялись странные огни.
Они поднимались из воды в виде столбов, стояли несколько минут, а затем бесследно исчезали. Это происходило обычно в безветренную погоду, когда озеро было абсолютно спокойным. Сомов также упомянул, что в 1943 году, во время войны, в этих местах потерпел крушение немецкий самолёт.
Пилот катапультировался, но его парашют понесло ветром прямо над Осиновыми островами. Поисковая группа обнаружила парашют на берегу, однако тело лётчика так и не нашли. Поиски продолжались три дня, но не увенчались успехом.
На следующее утро группа решила исследовать каменную конструкцию более детально. Новиков и Белов спустились на дно с подводными фонарями и измерительными приборами. Соколова осталась на поверхности, поддерживая связь по сигнальному тросу.
Орлов управлял лодкой и следил за временем погружения. На глубине двенадцати метров водолазы обнаружили, что каменная платформа была значительно больше, чем показывал эхолот. Она простиралась в стороны ещё на десять метров и имела сложную многоуровневую структуру.
В центре находилось круглое углубление диаметром около трёх метров, в котором лежало ещё восемь цилиндров. Они были расположены по кругу, словно спицы колеса. Новиков попытался измерить толщину каменных блоков, но его линейка оказалась слишком короткой.
Камни уходили вглубь намного дальше, чем предполагалось. Белов, обследовав края конструкции, обнаружил, что она соединялась с другими каменными элементами, скрытыми под слоем ила. Создавалось впечатление, что они видят лишь верхнюю часть масштабного подводного сооружения.
Самое поразительное открытие ждало их в северной части платформы. Там Белов нашёл несколько каменных блоков, соединённых между собой арочными перемычками. Арки формировали нечто, напоминающее подводный коридор, который уходил в глубину под углом в тридцать градусов.
Фонарь освещал лишь первые три метра прохода, дальше начиналась непроглядная тьма. Белов дёрнул сигнальный трос трижды, что означало важную находку. Соколова передала сигнал Орлову, и тот немедленно спустился к водолазам.
На дне он увидел арочный проход, явно созданный разумными существами. Каменные блоки были обработаны с высочайшей точностью, стыки между ними были практически невидимы. Подобная работа требовала развитых строительных технологий.
Орлов направил луч фонаря вглубь прохода. Свет терялся уже через четыре метра, но было очевидно, что коридор продолжается дальше. Стены прохода были покрыты теми же символами, что и цилиндры, но здесь знаки были вырезаны прямо в камне.
Некоторые символы были заполнены тёмным веществом, не смывавшимся водой. Трое водолазов решили проникнуть в проход на небольшое расстояние. Новиков остался у входа, держа запасной фонарь.
Орлов и Белов медленно продвинулись вперёд. Спустя пять метров коридор расширился и перешёл в небольшую камеру со сводчатым потолком. В центре камеры находился каменный постамент, на котором лежал предмет, напоминающий толстую книгу.
Орлов осторожно поднял его. Это оказалась каменная плита толщиной около десяти сантиметров, покрытая мелкими символами с обеих сторон. Камень был того же серого цвета, что и вся конструкция, но значительно легче.
Символы на плите были вырезаны ещё мельче, чем на цилиндрах, и располагались ровными рядами, подобно тексту в книге. Белов заметил, что в дальнем конце камеры виднелся ещё один, более узкий проход. Воздух, который они выдыхали, поднимался вверх и исчезал в том направлении, будто там существовала воздушная полость.
Но времени на дальнейшие изыскания не было. Запас воздуха в баллонах подходил к концу. Когда они поднялись на поверхность, каменная плита лежала на дне лодки.
Едва она оказалась на воздухе, эхолот снова начал давать сбои, хотя и не такие сильные, как с цилиндрами. Экран показывал волнистые линии, но прибор продолжал работать. Компас слегка дрожал, но направление показывал верно.
На берегу плиту поместили в отдельное помещение, в комнате для инструментов. Соколова начала копировать символы на кальку, работая при ярком дневном свете. Знаки оказались ещё более сложными, чем на цилиндрах.
Многие из них состояли из нескольких элементов, соединённых тонкими линиями. Некоторые символы повторялись через определённые интервалы, создавая ритм, похожий на стихотворный размер. К вечеру из Москвы пришла телеграмма от Медведева.
Он сообщал, что символы с цилиндров не совпадают ни с одной известной системой письма. Они не похожи ни на руны, ни на древнеславянские знаки, ни на восточные иероглифы. Медведев просил прислать более подробные копии и обещал показать материалы коллегам из других научных учреждений.
На следующий день, 3 июля, группа вернулась к подводному сооружению. На этот раз они взяли с собой более мощные фонари и дополнительные баллоны с воздухом. Орлов хотел исследовать узкий проход в глубине камеры.
Но когда они погрузились на дно, их ждал неприятный сюрприз. Каменная конструкция изменилась. Центральное углубление, где лежали цилиндры, теперь было пустым.
Восемь металлических предметов бесследно исчезли. Ил вокруг постамента был взбаламучен, будто кто-то недавно активно копался в нём. Но самое странное заключалось в том, что арочный проход, который они исследовали вчера, теперь был заложен каменными блоками.
Блоки, закрывающие вход, были точно такого же размера и цвета, как и остальная конструкция. Они были плотно подогнаны друг к другу без малейших зазоров. Создавалось впечатление, что прохода никогда и не существовало.
Однако Новиков хорошо помнил расположение входа и утверждал, что они находятся в правильном месте. Водолазы обследовали всю конструкцию, но не нашли никакого другого входа в подземную часть. Каменная платформа выглядела как монолитное сооружение без каких-либо проходов или отверстий.
Орлов проверил свои записи и схемы, сделанные накануне. Они точно соответствовали тому, что он видел тогда. Когда группа вернулась на берег, их ждало ещё одно потрясение.
Сторож пансионата Григорий Павлович Сидоров сообщил, что ночью видел странные огни над озером. Около трёх часов ночи он вышел покурить и заметил, что в районе Осиновых островов вода светилась тусклым голубоватым светом. Свечение поднималось над поверхностью столбами высотой метра три, стояло несколько минут, а потом исчезало.
Сидоров работал сторожем пятнадцать лет и такого никогда не видел. Он хотел разбудить других, но побоялся, что ему не поверят. Свечение появлялось три раза с интервалом примерно в полчаса.
Каждый раз оно возникало в немного разных местах, но всегда в районе археологических работ. Орлов внимательно выслушал рассказ и попросил Сидорова немедленно сообщать о любых подобных явлениях. Сторож пообещал дежурить по ночам и пристально следить за озером.
Гордеев, присутствовавший при разговоре, заметил, что за последние три дня количество отдыхающих в пансионате заметно сократилось. Люди жаловались на плохой сон, головные боли и беспричинное чувство тревоги. Вечером Соколова закончила копирование символов с каменной плиты.
Текст занял двадцать три листа кальки. Она обратила внимание, что некоторые знаки встречались намного чаще других, подобно гласным буквам в обычном тексте. Другие символы появлялись только в определённых сочетаниях, образуя нечто, напоминающее устойчивые выражения или формулы.
Самое интересное заключалось в том, что символы располагались не просто горизонтальными рядами. Они формировали сложную структуру, где некоторые знаки соединялись вертикальными и диагональными линиями. Создавалось впечатление, что это не просто текст, а схема или диаграмма.
Соколова попыталась найти закономерность в расположении символов, но пока безуспешно. Той же ночью Сидоров снова увидел световые столбы над озером. На этот раз он зафиксировал точное время.
Свечение появилось в 2 часа 20 минут и продолжалось ровно 7 минут. Столбы света поднимались из воды в трёх точках, образуя равносторонний треугольник. Центр треугольника находился точно над тем местом, где археологи работали днём.
Утром 4 июля группа обнаружила, что все их приборы показывают аномальные данные. Эхолот работал с перебоями, магнитометр выдавал постоянно меняющиеся значения, а компасы на всех лодках указывали в разные стороны. Яковлев попытался сфотографировать оборудование, но плёнка в фотоаппарате оказалась засвеченной, хотя аппарат хранился в тёмном футляре.
Новиков предложил на время прекратить работы и обратиться в институт за консультацией. Но Орлов решил продолжить исследование. Он был уверен, что все странности имеют рациональное объяснение.
Возможно, под водой залегает крупное месторождение железной руды, влияющее на приборы. Или конструкция на дне содержит металлы, создающие магнитные аномалии. В тот день они решили обследовать другие объекты, ранее зафиксированные эхолотом.
В двухстах метрах от основной конструкции на дне лежал предмет продолговатой формы длиной около пяти метров. Когда Новиков спустился к нему, он обнаружил ещё одну каменную платформу, но меньшего размера. На ней стояли три каменных столба высотой около двух метров, расположенных по кругу.
Столбы были покрыты символами от основания до вершины. Знаки были такими же, как на цилиндрах и плите, но располагались по спирали, обвивая каменные колонны. В центре треугольника, образованного столбами, находился круглый камень, похожий на алтарь.
Его поверхность была отполирована до зеркального блеска. Когда Новиков приблизился к алтарю, он заметил, что вода вокруг него слегка теплее, чем в других местах. Термометр показал 24 градуса против обычных 18.
Источник тепла был неясен, но температура держалась постоянной. Новиков попытался взять образец камня, но его инструменты не смогли отколоть даже небольшой фрагмент. Вернувшись на поверхность, он рассказал о находке остальным.
Орлов решил, что на следующий день они исследуют новую конструкцию более подробно. Но его планам не суждено было сбыться. Той же ночью произошло событие, которое изменило весь ход экспедиции.
В два часа ночи 5 июля Сидоров проснулся от громкого гула, доносившегося со стороны озера. Звук напоминал работу мощного электрогенератора, но был более низким и вибрирующим. Сторож выглянул в окно и увидел, что вся акватория возле Осиновых островов светится ровным голубоватым светом.
Свечение было не столбами, как раньше, а сплошным кругом диаметром примерно двести метров. Гул усиливался с каждой минутой. Сидоров почувствовал, что вибрация передаётся через землю и пол здания.
Стекла в окнах мелко дрожали. Он попытался разбудить дежурного администратора, но тот спал так крепко, что не реагировал даже на сильное встряхивание. Тогда Сидоров решил пойти к археологам.
Он постучал в дверь комнаты, где жили Орлов и Новиков, но ответа не последовало. Дверь была заперта изнутри. Сидоров обошёл корпус и заглянул в окна.
В комнате горел свет, но людей не было видно. Кровати были застелены, личные вещи лежали на своих местах, но самих археологов нигде не было. Тогда сторож побежал к женскому корпусу, где размещалась Соколова и где в отдельной комнате жил Белов.
Там картина была та же. Горел свет, но людей не было. Соколова оставила открытым полевой дневник, на странице которого были нарисованы символы с каменной плиты.
Рядом лежали карандаши и линейка. Создавалось впечатление, что она работала и внезапно ушла, не закончив начатое. Сидоров вернулся к главному корпусу и попытался дозвониться в милицию, но телефон не работал.
Линия была мёртвой, даже гудка не было. Он проверил радиоприёмник в комнате администратора, но и тот молчал. Все частоты были забиты сильными помехами, похожими на треск и шипение.
Гул над озером продолжался ещё полчаса, а потом резко прекратился. Голубоватое свечение исчезло за несколько секунд, будто его выключили. Наступила полная тишина, даже обычные ночные звуки пропали.
Не слышно было ни всплесков рыбы, ни шелеста листьев, ни криков ночных птиц. Сидоров просидел в вестибюле до рассвета, ожидая возвращения археологов. Но они не появились.
Утром он обошёл всю территорию пансионата, проверил все постройки, спустился к берегу. Лодка группы стояла на своём месте, привязанная к причалу. Спасательные жилеты висели на крючках.
Подводное снаряжение лежало в сарае. В 8 утра Сидоров отправился в деревню Заречье к Сомову. Дорога заняла час пешком.
Рыбак выслушал рассказ сторожа молча, потом покачал головой. По его словам, он тоже слышал ночной гул и видел свечение. Но самое главное, он заметил, что из его деревни тоже пропали два человека.
Исчезли Иван Воронин, местный механик, и его сын Дмитрий, парень двадцати лет. Они жили в крайнем доме у озера. Утром соседи обнаружили, что дом пуст, но дверь не заперта.
Продолжение следует...