Вечер в ангаре был тихим и расслабленным. Рик и Везунчик ушли проверять периметр, Скрипучий, нахмурившись, изучал злополучные контракты при свете керосиновой лампы. В своем углу Шепот бесшумно перетирала в ступке какие-то корешки, а от верстака Треска доносилось довольное похрюкивание и звук паяльника. Лир удалился в архив помогать старому слепому Глокку.
Зула, закончив короткую, осторожную тренировку со льдом (легкая дымка инея еще висела в воздухе вокруг нее), заметила, что Кривые Руки все еще спит, свернувшись калачиком на своей койке в тени. Воспоминания о всех тех утрах, когда он будил ее на тренировки с невыносимой бодростью, всплыли в памяти. Месть созрела мгновенно.
Она нашла длинное, прочное перо, выпавшее из старой подушки, и на цыпочках подкралась к спящему гоблину. Присев на корточки, она с хитрой ухмылкой поднесла перо к его большому, чуткому уху и легонько провела кончиком.
Реакция была мгновенной. Рука гоблина метнулась вперед с такой скоростью, что глаз не успел уследить, и сжала ее запястье. В следующее мгновение он потянул ее к себе, перевернулся, и она с легким взвизгом оказалась прижатой к его груди, зажатая между стеной и его телом. Его вторая рука легла ей на спину, мягко, но неотвратимо фиксируя ее на месте.
– Не выйдет, Ледышка, – проскрипел он, не открывая глаз. Его голос был хриплым от сна. – Я чую подлых диверсантов за версту. Даже если они пахнут озоном и... пельменями. – Он снова понюхал воздух над ее головой. – Тренировалась?
– Немного, – выдохнула она, прекратив бесполезные попытки вырваться. Его хватка была твердой, но не причиняла боли.
– Как рана? – его голос прозвучал уже серьезнее.
– Почти не болит.
Он удовлетворенно мыкнул и, не отпуская ее, снова устроился поудобнее, уткнувшись носом в ее рыжие волосы. Он делал вид, что снова засыпает, но его дыхание было слишком ровным и осознанным.
Зула лежала, прислушиваясь к стуку его сердца где-то под ухом. Оно билось спокойно и ритмично. В ангаре было тихо, безопасно и по-домашнему уютно.
– Длинноухий? – тихо позвала она.
– М-м? – он откликнулся, не шевелясь.
– Спой... ту частушку, – попросила она и задрала голову, чтобы посмотреть на него.
Он наконец приоткрыл один глаз, глядя на нее сверху вниз. В его взгляде не было ни насмешки, ни удивления – лишь теплая, глубокая нежность, которую он так тщательно скрывал за маской балагура. Он не стал спрашивать, почему именно сейчас. Он просто тихо, почти беззвучно, начал напевать.
Но это была не та похабная ода, которую он обещал. Мелодия была старой, медленной и гортанной – колыбельная гоблинских кочевников. Песнь о бескрайних звездах над выжженной пустошью, о шелесте сухого ковыля и о теплом, нерушимом тепле очага, вокруг которого собирается стая.
Зула не понимала слов, но грубый, скрипучий голос гоблина превращал их в нечто удивительно мягкое и обволакивающее. Мелодия была спокойной и убаюкивающей, как покачивание на волнах. Она прижалась к нему еще сильнее, чувствуя, как каждым звуком из нее вытягивается напряжение последних дней – страх, боль, ярость, неуверенность.
Его рука лежала на ее спине, и его пальцы, шершавые и покрытые старыми шрамами, бессознательно перебирали складки ее рубашки, рисуя на ткани невидимые узоры утешения. Он пел, а она слушала, погружаясь в безопасную тишину, что он создавал для нее одним лишь своим присутствием и этим древним напевом.
Ее дыхание становилось все глубже и ровнее. Тяжесть век стала невыносимой. В последний момент перед тем, как погрузиться в сон, она прошептала ему в грудь:
– Спишь?
– Нет, – так же тихо ответил он, прерывая песнь на полуслове.
– Не останавливайся... – попросила она, и ее голос уже был полусонным.
И он снова запел, еще тише, пока ее тело окончательно не обмякло в его объятиях, а дыхание не стало глубоким и ровным. Только тогда он замолчал, но продолжал лежать, не двигаясь, охраняя ее сон в самом безопасном месте, какое только мог найти в этом жестоком мире – у себя под боком.
***
Дверь в кабинет Гриля открылась без стука, пропуская внутрь человека, который казался инородным телом в этом мрачном, пропитанном запахом крови и железа логове.
Лоренцо был высок, строен и невероятно красив в той утонченной, почти женственной манере, что так ценилась в салонах Верхнего Города. Его одежда – темный, идеально сидящий кафтан из дорогой ткани – была простой, но безупречной. Волосы, цвета воронова крыла, были убраны в небрежный, но элегантный узел. Он двигался бесшумно, с кошачьей грацией, и его глаза, спокойно и оценивающе скользнули по Грилю, Шраму и Гниде, не выражая ни страха, ни интереса.
– Лоренцо, – произнес Гриль, его голос прозвучал как скрежет камня. Он не предложил гостю сесть. – Мне сказали, ты лучший в своем... деле.
– Мне льстит такая оценка, – голос Лоренцо был бархатным и глубоким, он заполнил комнату, заглушая ее убогий шум. – Чем могу быть полезен?
Гриль откинулся на спинку кресла.
– Есть одна... особа. В гильдии «Последний Шанс». Рыжая. Зовут Зула. Новичок, но уже наделала шума.
Лоренцо медленно кивнул, его взгляд стал внимательным.
– Я слышал слухи. «Ледяной Демон», если не ошибаюсь.
– Именно, – Гриль ткнул пальцем в его сторону. – Твоя задача – подобраться к ней. Втереться в доверие. Сделай так, чтобы она тебя захотела. Чтобы она сама тебе все рассказала. О своей силе, о том, как она ее контролирует. О слабостях гильдии. О планах Скрипучего. Я хочу знать ВСЕ.
Лоренцо позволил себе легкую, почти незаметную улыбку.
– Вы описываете стандартную процедуру. Хотя... объект звучит интересно. Не каждый день приходится очаровывать девушку, способную заморозить человека на месте.
– Она не дура, – предупредил Шрам, стоявший у стены. – И не наивная девица. Она с арены. Видела кровь и предательство.
– Тем интереснее, – парировал Лоренцо, его глаза блеснули. – Наивных девиц я оставляю юнцам. Искушенные натуры... в них есть своя прелесть. И свои уязвимости.
– Ее окружают опасные люди, – вступил Гнида. – Гибрид Рик. И гоблин, Кривые Руки. Он ее личная тень. Уши и глаза. Он вездесущ.
– Гоблины, – Лоренцо произнес это слово с легкой, брезгливой ноткой, – существа примитивные. Руководствуются базовыми инстинктами. Его можно отвлечь. Купить. Или... устранить, если станет слишком навязчив. Что касается гибрида... солдаты редко обладают тонкостью восприятия.
Он снова посмотрел на Гриля.
– Я берусь. Но мои услуги стоят дорого.
Гриль изучающе смотрел на него несколько секунд, затем кивнул.
– Идет. Деньги тебе дадут. Но если провалишься... – он не договорил, но угроза висела в воздухе, густая и неоспоримая.
Лоренцо снова улыбнулся, на этот раз более открыто. В его улыбке была холодная, безразличная уверенность ассасина.
– Мессер Гриль, я не проваливаюсь. Это плохо для репутации. Теперь, если вы позволите, я начну свою работу. Мне нужно изучить поле битвы. И свою... будущую возлюбленную.
Он поклонился, изящным, почти театральным жестом, и вышел из кабинета так же бесшумно, как и вошел, оставив после себя легкий шлейф дорогого парфюма и ощущение хищной, безжалостной эффективности.
Гриль смотрел на закрытую дверь.
– Надеюсь, он справится, – пробормотал он. – Потому что если нет... тогда нам придется действовать своими методами. И от этой рыжей стервы и ее дружков не останется и мокрого места.
***
Утро в ангаре «Последнего Шанса» вливалось сквозь запыленные окна бледными, пыльными лучами. Воздух был наполнен привычными запахами – машинным маслом, старой ржавчиной и густым, обжигающим ароматом кофе, который Боб с утра пораньше варил в своем вечном котле.
Скрипучий уже сидел на своем «троне» из ящиков, уткнувшись в бумаги. Перед ним лежали три злополучных контракта, и он, хмурясь, водил костяным пальцем по карте, что-то бормоча про «логистику» и «суицидальные миссии».
Рик, бесшумный, как всегда, проверял снаряжение у своего броневика. Металлический стук и щелчки нарушали утреннюю тишину.
В своем углу Треск что-то яростно паял, откуда доносилось довольное похрюкивание и шипение паяльника. Рядом Шепот, бесшумная, как тень, перебирала пучки сушеных трав, готовя новые зелья и антидоты.
Везунчик, похоже, уже успел отметить начало дня – он сидел, раскачиваясь на стуле, и с тупой ухмылкой смотрел в пустоту, попивая что-то мутное из своей вечно мокрой фляги.
А на дальней койке, в тени, все еще спали двое. Кривые Руки лежал на спине, одна рука закинута за голову. Зула спала, прижавшись к нему боком, ее голова покоилась на его плече, а рука была заброшена ему на грудь. Ее рыжие, непослушные волосы растрепались по его рубашке и подушке. Выражение ее лица было безмятежным, спокойным, каким его почти никогда не видели наяву.
Гоблин уже проснулся. Он лежал с открытыми глазами, не двигаясь, чтобы не потревожить ее сон. Его рука лежала на ее спине, пальцы бессознательно перебирали складки ее рубашки. Он смотрел в потолок, но не видел его, слушая ее ровное, спокойное дыхание. Прошлой ночью не было ни кошмаров, ни ледяного холода. Был только глубокий, исцеляющий сон.
Первым нарушил идиллию Скрипучий. Он откашлялся, громко и нарочито.
– Ну что, будем отсыпаться до полудня? Или кто-то все-таки помнит, что у нас гильдия на грани банкротства с тремя смертными приговорами на руках?
Рик, не оборачиваясь, щелкнул затвором своего пистолета – знак того, что он готов.
Зула что-то недовольно пробормотала во сне и прижалась к Кривые Руки еще сильнее. Гоблин тихо фыркнул и осторожно начал высвобождаться из ее объятий.
– Вставай, Ледышка, – прошептал он ей на ухо. – Старик злой.
Она открыла один глаз, потом второй, и ее взгляд был ясным, отдохнувшим. Увидев его так близко, она не отпрянула, а лишь улыбнулась сонной, довольной улыбкой.
– Пять минут, – пробормотала она и закрыла глаза снова.
Кривые Руки покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. Он аккуратно приподнялся, уложил ее обратно на подушку и накрыл одеялом.
– Ладно, пять минут, – согласился он, вставая и потягиваясь. – Но потом – за работу. Эпичный день впереди. А я пока пойду, проверю, не сожрали ли «Когти» наш рынок пока мы спали.
За завтраком в ангаре царила деловая, но спокойная атмосфера. Боб швырял в миски густую, дымящуюся овсянку, а Кривые Руки, отодвинув свою порцию, разложил на столе несколько исписанных клочков бумаги – отчет его «паучков» за ночь.
– Ну что, друзья мои, – начал он, обводя взгляд собравшихся – Скрипучего, Рика и Зулу, которая с интересом наблюдала, – пока мы тут спали, мои уши не дремали. И кое-что накопали про наших «добрых» соседей.
Он похлопал по бумагам.
– Во-первых, финансы. Гриль по уши в долгах перед одним ростовщиком с Верхнего Города. Держится только на силе и страхе. Но если давить... – гоблин многозначительно поднял бровь.
– Во-вторых, поставки. Их главный поставщик оружия – контора «Стальной Шквал». Не самый надежный партнер. Любят разводить на предоплату и срывать сроки.
– В-третьих, – Кривые Руки перевел взгляд на Зулу, – их предыдущие боссы. Тот самый Клык, которого они же и пришили... – он усмехнулся, – ...оказывается, был большим поклонником азартных игр. Проиграл кучу денег в казино Крысиного Короля. Возможно, его смерть была... ну, вы поняли.
Зула слушала, широко раскрыв глаза. Она видела лишь грубую силу «Когтей», но не подозревала о такой паутине предательств и долгов.
– И самое вкусное, – Кривые Руки понизил голос, хотя в ангаре кроме них никого не было. – У них есть тайный склад. Не тот, основной. А запасной. Где они хранят самый ценный товар и наличку. Мои паучки выследили пару их обозов. – Он ткнул пальцем в карту. – Вот здесь. В старых дренажных тоннелях под их территорией. Охрана – два человека ночью.
Скрипучий, до этого молча слушавший, хрипло крякнул. В его единственном глазе вспыхнул знакомый огонек азарта.
– Интересно... Очень интересно. Значит, Гриль не так силен, как кажется. И у него есть... уязвимое место.
Рик молча изучал карту, его взгляд задержался на отметке, обозначающей склад. Он уже просчитывал маршрут и возможные препятствия.
– Значит, они не неуязвимы, – тихо сказала Зула, в ее глазах читалось понимание. – У них свои проблемы.
– Именно, – кивнул Кривые Руки, собирая бумаги. – У каждого голодранца в Нижних Кварталах есть свой скелет в шкафу. Наша задача – найти этот шкаф и хорошенько в нем пошуметь. Но... – он посмотрел на всех серьезно, – ...пока это лишь информация. Мы будем копить козыри. А когда придет время... – он сделал выразительный жест, будто смахивая пылинку со стола.
Зула, доев свою овсянку и запив ее глотком крепкого чая, посмотрела сначала на Кривые Руки, потом на Скрипучего.
– Ладно, информация есть, – начала она. – И что теперь? Будем давить на их долги? Грабить их склад? Или... – она слегка смутилась, – ...что с тем контрактом, который я выиграла? Ценой своей печени, как некоторые выражаются.
Она кивнула в сторону гоблина, который только ехидно ухмыльнулся.
Скрипучий отложил свою ложку и тяжело вздохнул.
– С контрактом... это отдельная песня. Гриль сейчас в ярости. Заставить его заплатить по доброй воле – задача не из легких. Даже с бумагой. Он скорее начнет открытую войну, чем расстанется с такой суммой. Но... – старый гоблин потер переносицу, – ...это наш официальный выигрыш. При свидетелях. Мы можем пойти с ним к легату. Это создаст Грилю дополнительные проблемы с Триумвиратом, если он откажется. Но это... долго, грязно и с гарантией ответной мести.
– Значит, пока оставим это как козырь, – заключила Зула.
– Именно, – кивнул Скрипучий. – Что касается остального... Грабить склад – слишком прямо. Слишком шумно. Слишком война. Мы пока не готовы к открытому столкновению, учитывая наши... – он махнул рукой в сторону бумаг с контрактами, – ...другие обязательства.
Кривые Руки вступил в разговор, его голос стал деловым.
– Мы будем действовать тоньше. Информация – наше оружие. Мы знаем про их долг. Знаем про ненадежного поставщика. Знаем про внутренние разборки. Значит, мы можем... подтолкнуть события. Ненавязчиво. Пусть их кредитор станет нетерпеливее. Пусть у их поставщика «случайно» сгорят склады, и он перестанет поставлять оружие. Пусть среди их людей поползут слухи о том, что Гриль готовит «зачистку» старых соратников Клыка... Мы будем копать под них тихо. Пока они не начнут разваливаться изнутри.
Рик, молчавший все это время, добавил одно слово:
– Саботаж.
– Именно, – подтвердил гоблин. – Точечный, незаметный саботаж. Мы ослабим их, не вступая в прямой бой. А когда они будут достаточно слабы... тогда мы решим, что делать дальше. И с долгами Гриля по нашему пари... и с его складом.
Зула слушала, и ее восхищала эта хладнокровная, расчетливая стратегия. Это была не драка в переулке, а настоящая шахматная партия.
– Значит, пока я... тренируюсь? – уточнила она.
– И следишь за собой, – строго добавил Скрипучий. – Гриль теперь знает твое лицо. И он зол. Очень зол. Без сопровождения – никуда. Поняла?
***
Пар от больших котлов с бульоном застилал лапшичную густым, вкусным туманом. Зула сидела за столиком у окна, задумчиво постукивая пальцами по старой, липкой столешнице, в ожидании своего заказа «на троих с двойной порцией мяса».
Ее одиночество привлекло внимание. Словно из самого пара материализовался Лоренцо. Он подошел к ее столику с изящной, бесшумной грацией хищника и, не спрашивая разрешения, занял место напротив.
– Простите за бесцеремонность, – его голос был бархатным и глубоким, как ночь над городом. – Но я не мог не заметить, как лучи солнца играют в ваших волосах. Они напоминают мне пламя осеннего костра в Пустошах – дикое, опасное и невероятно красивое.
Зула медленно, без интереса, повернула голову в его сторону. Она окинула его взглядом – дорогая, но неброская одежда, безупречные манеры, красивое лицо. Слишком красивое для этого района. Слишком наглая самоуверенность.
«Очередной выскочка с Верхнего Города, забредший вниз за острыми ощущениями? Или... что-то другое?»
От скуки и любопытства она решила подыграть. Уголок ее губ дрогнул в ленивой, томной полуулыбке.
– О, как поэтично, – протянула она, делая свой голос чуть ниже и хриплее. – А вы, должно быть, часто бываете в Пустошах, раз так хорошо разбираетесь в... пламени.
– Я бываю там, где есть красота, – парировал Лоренцо, его глаза зажглись интересом. Он взял ее руку, лежавшую на столе, и мягко, но уверенно поднес к своим губам. – А вы, сударыня, – настоящее сокровище, случайно затерявшееся среди этой... обыденности.
Именно в этот момент, когда его губы коснулись ее костяшек, дверь лавки с лязгом распахнулась, впустив пару знакомых фигур. Рик, нагруженный тяжелыми сумками с припасами, и Кривые Руки, несущий ящик с какими-то механическими деталями, замерли на пороге.
Их взгляды упали на столик у окна. На Зулу. И на красавца, целующего ей руку на колене.
На лице гоблина сначала отразилось чистое недоумение, затем – молниеносная, яростная догадка. Рик лишь сузил глаза, его лицо стало еще более каменным.
Зула, поймав их взгляды, не отдернула руку. Наоборот. Ее лицо озарила радостная, сияющая улыбка, полная притворного восторга.
– Ребята! – воскликнула она тем же томным, соблазнительным голосом, который только что использовала с Лоренцо. – Как раз вовремя! Знакомьтесь! Мой жених!
Она ласково потрепала Лоренцо по волосам, пока тот, ошеломленный таким поворотом, все еще стоял на колене.
– Как там тебя, милый? Лоренцо, кажется? У нас... любовь с первого взгляда! – Она сделала паузу для драматического эффекта. – Надо обязательно проводить его к нам домой! Познакомить с папулей! Чтобы папуля дал свое благословение на наш брак!
Она посмотрела на Кривые Руки и Рика, и в ее глазах, полных притворного счастья, читалась четкая, ясная просьба: «Играем. Играем в мою игру.»
Воздух в лапшичной загустел. Лоренцо медленно поднялся, его безупречная маска на мгновение дрогнула, выдавая замешательство. Он явно не рассчитывал на такой «быстрый прогресс» и тем более – на «знакомство с семьей».
Кривые Руки, наконец оправившись от шока, медленно поставил свой ящик на пол. На его лице расцвела широченная, неестественно радостная ухмылка, в которой не было ни капли тепла.
– ЖЕНИХ?! – проорал он так, что зазвенела посуда на соседних столах. – ЭПИЧНО! НАКОНЕЦ-ТО НАША ЛЕДЫШКА НАШЛА СЕБЕ ПАРУ! – Он подскочил к Лоренцо и с силой хлопнул того по плечу, едва не сбив с ног. – Добро пожаловать в семью, красавчик! Папуля будет в восторге! Он обожает... новых знакомых! Особенно таких... э-э-э... галантных!
Рик, не говоря ни слова, шагнул вперед, заняв позицию между Лоренцо и дверью. Его молчаливый, тяжелый взгляд говорил сам за себя: гость уже не уйдет просто так.
Лоренцо, оказавшись в центре этого сюрреалистичного цирка, медленно выпрямился. Его ум лихорадочно работал. План явно пошел не так. Но отступать было поздно. Он сделал изящный поклон, собираясь с духом.
– Я... буду крайне польщен знакомству с вашей семьей, – произнес он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– Отлично! – весело сказала Зула, вставая и беря свою тройную лапшу. – Тогда пошли! Не будем терять времени! Папуля, наверное, уже заждался!
И так, под радостные (и крайне фальшивые) возгласы Кривые Руки, под тяжелым, неотрывным взглядом Рика и с сияющей «невестой» под руку, Лоренцо, профессиональный соблазнитель, отправился на самое неожиданное «свидание» в своей жизни – на встречу с главой гильдии «Последний Шанс». Туда, куда он и хотел попасть, но совсем не таким путем и совсем не в такой роли.