— А если я не хочу в этот ваш «Райский сад»? — тихо, но отчетливо спросила Ольга Петровна, не отрывая взгляда от годового отчета. Цифры в таблице плясали, но не от усталости, а от раздражения.
— Оля, ну что ты начинаешь? — Жанна, главная активистка их департамента, театрально закатила глаза, так что стали видны только белки, густо обведенные синим карандашом. — Это не просто ресторан, это статус! Пять тысяч — не такие уж великие деньги за возможность почувствовать себя человеком. И вообще, мы уже список составили. Ты что, хочешь коллектив подвести?
Жанна нависла над столом Ольги, пахнущая смесью тяжелых духов «Красная Москва» и мандариновой кожурой. На её груди, обтянутой люрексовой кофточкой, подрагивал бейдж, который она не снимала даже в обед.
— Пять тысяч, Жанна, это десять килограммов отличной свинины. Или новый смеситель в ванную, который у меня, кстати, течет вторую неделю, — парировала Ольга, наконец повернувшись к собеседнице. — А ваш «Райский сад» славится тем, что там в салаты кладут майонез, у которого срок годности истек еще при царе Горохе.
По кабинету пронесся легкий шумок. Молоденькая Катя из планового отдела прыснула в кулак, но тут же сделала вид, что кашляет, поймав испепеляющий взгляд Жанны.
— Вот вечно ты, Петровна, всё опошлишь! — Жанна поджала губы, превратив рот в куриную гузку. — Мы не поесть идем, а сплотиться! Тимбилдинг, слышала такое слово? И потом, — она сделала значительную паузу, поднимая указательный палец с облупленным маникюром вверх, — будет профессиональный фотограф. Аркадий Львович специально распорядился. Скидываемся на новогодний корпоратив по пять тысяч, кто не сдаст — на фото не попадёт. А это фото, между прочим, на сайт холдинга пойдет. В раздел «Наша гордость».
Ольга хмыкнула.
— То есть, если я сдам пять тысяч, моя гордость автоматически вырастет? А если нет — значит, я не сотрудник, а так, пыль под плинтусом?
— Значит, ты не разделяешь ценности компании, — отчеканила Жанна, доставая пухлый конверт с надписью «Праздник к нам приходит». — В общем так. До пятницы деньги не сдашь — вычеркиваю. И на групповом снимке тебя не будет. А Аркадий Львович, сам знаешь, очень не любит, когда кто-то от коллектива отрывается. Он это как... саботаж воспринимает.
Жанна развернулась на каблуках и поплыла к следующему столу, оставляя за собой шлейф приторной сладости и тревоги.
Ольга Петровна сняла очки и потерла переносицу. Голова разболелась не на шутку. В углу кабинета противно, с каким-то нервным тиком, мигала дешевая китайская гирлянда, которую та же Жанна повесила еще в ноябре. Синий-красный-синий-красный. Этот ритм бил прямо в виски.
Пять тысяч. Для кого-то — один раз в магазин сходить. А у Ольги сын только ипотеку взял, каждая копейка на счету, да и тот самый кран дома действительно протекал, капая на нервы по ночам с методичностью китайской пытки. Отдавать эти деньги за то, чтобы посмотреть на пьяного логиста Виталика и съесть заветренную нарезку? Увольте.
— Ольга Петровна, — шепотом позвала Катя, когда Жанна вышла из кабинета. — Может, сдадите? Она же со свету сживет. Вон, в прошлом году Людмилу Ивановну так затравила за то, что та на юбилей шефа всего тысячу в конверт положила. До сих пор ей отпуска в ноябре ставит, когда слякоть и темень.
— Не сдам, Катюш, — твердо сказала Ольга, возвращая очки на нос. — Дело принципа. Да и денег жалко. У меня внук скоро родится, лучше я невестке сертификат в «Детский мир» куплю. А на фото... Переживу как-нибудь без увековечивания своей физиономии на сайте, который никто не читает.
Следующие три дня превратились в холодную войну. Жанна действовала по всем правилам осадного искусства.
Во вторник Ольга обнаружила, что её любимую кружку с надписью «Лучший бухгалтер» кто-то «случайно» задвинул на самый верхний шкаф, куда без стремянки не добраться.
В среду, когда Ольга зашла на общую кухню разогреть принесенный из дома борщ, разговоры мгновенно стихли. Жанна, помешивая ложечкой чай, громко сказала в пустоту:
— А некоторые у нас, девочки, считают, что они выше коллектива. Экономные очень. Только скупой платит дважды, это народная мудрость.
Ольга молча поставила контейнер в микроволновку.
— Жанна, ты бы лучше за отчетом по командировочным следила, а не за моим кошельком, — спокойно заметила она. — У тебя там в цифрах такой же хаос, как в голове.
— Хамство — оружие слабых! — взвизгнула Жанна. — И вообще, борщ у тебя чесноком воняет на весь офис. Люди работают, между прочим!
В четверг давление усилилось. На доске объявлений появился список: «Участники Золотого Бала» (так Жанна переименовала попойку в кафе). Фамилии сдавших деньги были выделены жирным маркером и украшены смайликами. Фамилия «Верещагина О.П.» сиротливо висела в самом низу, перечеркнутая красной ручкой, с припиской: «Отказ от корпоративных ценностей».
Это было уже слишком. Ольга сорвала листок, скомкала его и швырнула в урну.
— Детский сад, штаны на лямках, — пробормотала она.
— Порча общественного имущества! — тут же материализовалась за спиной Жанна. Она выглядела торжествующей. — Я всё Аркадию Львовичу доложу. Ты атмосферу отравляешь. Люди радоваться хотят, Новый год, мандарины, шампанское! А ты сидишь, как сыч, и негатив излучаешь. Кстати, фотограф будет не просто так, а из студии «Элит-Кадр». Племянник моей соседки, талант от Бога. Берет дорого, но оно того стоит. Так что пять тысяч — это еще по-божески.
Ольга посмотрела на коллегу внимательно. Что-то в тоне Жанны царапнуло слух. Слишком уж она напирала на этого фотографа.
— Дорого, говоришь? — переспросила Ольга. — А смету можно посмотреть? Я как бухгалтер интересуюсь.
Глаза Жанны на секунду беганули, но тут же налились праведным гневом.
— Ты мне не доверяешь?! Я ночами не сплю, сценарий пишу, меню согласовываю, душу вкладываю! А ты... Смету ей! Ты не скидывалась, тебе смета не положена. Это коммерческая тайна участников банкета!
Жанна развернулась так резко, что чуть не сбила кадку с фикусом, и выскочила из кабинета. Ольга задумчиво постучала ручкой по столу. Коммерческая тайна, значит. В коллективе из двенадцати человек. Интересно девки пляшут.
Пятница, 29 декабря, выдалась промозглой. За окном висела серая муть — не то дождь, не то снег. Гололёд превратил путь до работы в полосу препятствий, и Ольга пришла в офис с мокрыми ногами и испорченным настроением.
В офисе царила суматоха. Девушки бегали с пакетами, примеряли мишуру, обсуждали прически. Работать никто не собирался. После обеда все должны были выдвигаться в тот самый «Райский сад».
— Оль, ты точно не передумала? — в последний раз спросила Катя, поправляя блестящее платье, которое она надела прямо с утра. — Можно сейчас отдать, Жанна возьмет. Она добрая сегодня.
— Нет, Катюш. Хорошо вам повеселиться. Я отчет доделаю и домой.
В 14:00 офис опустел. Ушли все, даже охранник на проходной куда-то испарился, видимо, тоже пригласили. Тишина давила на уши. Только гудел старый системный блок да за окном выл ветер.
Ольга наконец-то смогла сосредоточиться. Она погрузилась в цифры, наслаждаясь отсутствием Жанниного голоса и запаха её духов. Прошел час, другой.
Внезапно в коридоре послышались шаги. Тяжелые, уверенные. Дверь распахнулась.
На пороге стоял генеральный директор холдинга, тот самый «большой босс» из Москвы, которого видели раз в год — Игнатьев Виктор Сергеевич. А за ним семенила... Жанна. Растрепанная, с размазанной помадой и почему-то в одном туфле. Второй она держала в руке, как оружие пролетариата.
Ольга замерла за своим монитором. Её стол стоял в нише за огромным шкафом с папками, и вошедшие её просто не заметили.
— ...Виктор Сергеевич, это катастрофа! — причитала Жанна, и голос её дрожал не наигранно, а от животного страха. — Нас подставили! Ресторан закрыт! Санитарная проверка!
— Жанна Валерьевна, — голос Игнатьева был холодным, как декабрьский лед. — Я приехал поздравить филиал. Вы мне неделю назад прислали план мероприятия. Бюджет, выделенный головным офисом — сто тысяч рублей на стол и развлекательную программу. Плюс, как я понимаю, вы собирали с сотрудников личные средства на "улучшение условий"?
Ольга затаила дыхание. Сто тысяч? Головной офис выделил сто тысяч?!
— Д-да... собирали... — заблеяла Жанна. — Но это... на подарки! На сувениры!
— Где люди? — рявкнул Игнатьев. — Почему я захожу в пустой офис, а на двери ресторана, который вы указали в смете, висит амбарный замок?
— Мы... мы перенесли! Форс-мажор! Все сейчас в подсобке, накрывают там... Своими силами! Так душевнее!
— В подсобке? — брови директора поползли вверх. — Я выделил бюджет на банкетный зал. Жанна Валерьевна, где деньги? И где этот ваш хваленый фотоотчет, который вы обещали начать снимать с двух часов?
Жанна судорожно сглотнула.
— Виктор Сергеевич, понимаете... тут такое дело. Это всё Верещагина!
— Кто? — не понял директор.
— Ольга Петровна, бухгалтер наш! — Жанна начала говорить быстро, захлебываясь ложью. — Это она ответственна за кассу! Я ей деньги передала, и от фирмы, и то, что собрали. А она... она, кажется, запила! Или украла! Её нет нигде! Она трубку не берет! Я сама в шоке, Виктор Сергеевич! Мы пришли к ресторану, а оплата не прошла! Она должна была вчера перевести, клялась, что всё сделала! Это диверсия! Она давно воду мутит, против коллектива идет, завидует...
Ольга почувствовала, как кровь отлила от лица. Руки похолодели. Жанна не просто врала — она топила её, спасая свою шкуру. Сваливала хищение казенных и общественных денег на человека, который принципиально отказался участвовать в этом фарсе.
— Верещагина, говорите? — Игнатьев нахмурился. — Это та опытная женщина, которую мне Аркадий хвалил? Не похоже на неё.
— Ой, Виктор Сергеевич, в тихом омуте! — Жанна уже вошла в раж. — У неё сын в долгах, ипотека, кредиты... Видимо, бес попутал. Сбежала она с деньгами, Виктор Сергеевич! Все сто пятьдесят тысяч умыкнула! И теперь наш праздник испорчен, и перед вами стыдно... Я сейчас полицию вызову, пусть ищут воровку!
Жанна полезла в сумочку за телефоном, дрожащими пальцами тыкая в экран. Она блефовала, надеясь, что директор скажет «не надо полиции, не выносим сор из избы», и она потом как-нибудь выкрутится, списав всё на «техническую ошибку» или задним числом подставив Ольгу.
Ольга Петровна медленно поднялась со стула. Ноги были ватными, но внутри, где-то в районе солнечного сплетения, разгорался холодный, яростный огонь. Она посмотрела на скомканный листок «Отказ от корпоративных ценностей», который так и не выбросили из урны.
В этот момент Жанна, повернувшись к окну, чтобы скрыть бегающие глаза, выронила из своей расстегнутой сумки тот самый пухлый конверт «Праздник к нам приходит». Он шлепнулся на пол с характерным, плотным звуком. Из него, словно насмешка, высунулся уголок пятитысячной купюры.
Игнатьев посмотрел на конверт. Жанна замерла.
Ольга положила руку на дверную ручку, собираясь выйти из своего укрытия. Сейчас.
Но тут дверь в кабинет снова открылась. С шумом и гамом ввалилась толпа сотрудников во главе с Аркадием Львовичем, местным директором.
— А вот и мы! — радостно гаркнул он, уже явно "подогретый". — Виктор Сергеевич! Какой сюрприз! А мы там, в столовой, решили... Раз ресторан закрыт... Жанночка молодец, пиццу заказала!
Аркадий осекся, увидев лицо генерального и бледную Жанну, которая пыталась ногой (той, что в туфле) незаметно задвинуть конверт под тумбочку.
— Жанна сказала, что деньги украла бухгалтер Верещагина, — ледяным тоном произнес Игнатьев. — Что Верещагина сбежала.
— Кто? Олька? — удивился Аркадий Львович. — Да ну, бред. Она же...
— Она здесь, — громко сказала Ольга, выходя из-за шкафа.
В кабинете повисла звенящая тишина. Слышно было только, как противно жужжит та самая мигающая гирлянда: *клик-клик, клик-клик*.
Ольга подошла к центру комнаты. Она не смотрела на коллег, которые жались к дверям. Она смотрела прямо на Жанну.
— Я никуда не сбегала, Виктор Сергеевич. И деньги я не брала. Потому что я их даже не сдавала. Зато я знаю, где они.
Ольга наклонилась и, глядя в глаза побледневшей до синевы Жанне, протянула руку к конверту, торчащему из-под тумбочки.
Жанна взвизгнула и бросилась наперерез, пытаясь выхватить конверт первой. Её накладные ногти царапнули ламинат в сантиметре от пальцев Ольги.
Развязка истории уже доступна для членов Клуба Читателей Дзен ЗДЕСЬ