Сегодня первая менструация [менархе] чаще всего происходит тихо и незаметно — без какой либо церемонии празднования перехода, без особых слов и без признания. Девочка просто узнаёт, что «так бывает», и учится справляться сама.
Но в традиционных культурах, будь то у Славян, коренных индейцев или индусов всё было иначе... На Руси и у народов Севера — первые месячные (регулы) — считались важным переходом, который менял положение девочки в семье и сообществе. Этот момент не оставляли без внимания: его сопровождали близкие женщины, проводили церемонии, песнопения, посвящения.
В этой статье — о том, как встречали первую менструацию у манси, карелов и в русской традиции, и почему опыт прошлого может многое сказать нам о том, чего сегодня не хватает девочкам в момент взросления.
Регулы как граница между детством и девичеством
В традиционной русской культуре первые месячные воспринимались не просто как физиологическое событие, а как важный биологический и социальный рубеж. С этого момента девочка вступала в особый возрастной этап — девичество. Она уже не считалась ребёнком, но ещё не была взрослой женщиной или невестой.
Первой о регулах дочери узнавала мать. Именно она становилась проводницей в новый этап жизни: объясняла запреты, приметы, правила поведения, обучала молитвам и вводила в новый уклад. С этого момента девочке позволялось носить элементы взрослой одежды — нижние юбки, понёву, фартук поверх рубахи.
В ряде регионов надевание понёвы оформлялось как отдельный ритуал и могло приурочиваться к большому празднику. Это был видимый знак для всей общины: социальный статус девочки изменился.
Существовали и коллективные формы признания. Этнограф Т. А. Бернштам описывает, как в Орловской губернии первое появление регул отмечалось женским сборищем: женщины собирались в одном доме, готовили еду, пели и плясали, буквально «отмечая» переход. В других регионах девушку могли обливать водой, сажать на снег или проводить другие символические действия очищения.
Формы этих ритуалов сегодня могут казаться жёсткими или странными, но их смысл был ясен: произошло событие, которое нельзя оставить незамеченным.
Северная традиция: пограничное состояние и защита
У народов Севера менархе рассматривалась как особенно уязвимое, пограничное состояние. С её появлением девочка оказывалась в состоянии «между»: она уже не принадлежала миру детства, но ещё не была включена в мир взрослых женщин. Менялось не только тело, но и её положение в пространстве дома, в семье и в сообществе.
Такое состояние требовало особого отношения. Переход к девичеству сопровождался системой ограничений, связанных с движением, контактами и телесными практиками. Внимание уделялось воде и очищению, контролю взаимодействий с другими людьми и с общим пространством дома. Эти меры были направлены не на подавление или изоляцию как таковую, а на сохранение границ в момент, когда они считались особенно проницаемыми.
Изоляция в северных культурах не воспринималась как наказание. Напротив, она служила формой защиты — и для самой девушки, и для окружающих. Считалось, что в период регул девочка физически ослаблена и одновременно находится в состоянии повышенной силы, способной влиять на людей, предметы и результаты труда. Поэтому её временно выводили из обычного ритма жизни, позволяя прожить изменения тела в более медленном и щадящем темпе.
При этом девочка не оставалась одна. Рядом всегда находились женщины — матери, бабушки, старшие родственницы. Именно через их присутствие, повседневную помощь, совместный быт и рассказы передавались знания о теле, циклах и женской жизни. Обучение не имело формы наставлений или объяснений: оно происходило через наблюдение, повторение и проживание этого периода вместе с другими женщинами.
Так северная традиция выстраивала пространство, в котором менархе становилось не внезапным и пугающим событием, а признанным этапом жизненного пути, требующим защиты, внимания и времени.
Манси: отдельное женское пространство перехода
У коренного народа манси появление первых регул означало сакральный и одновременно опасный переход. В этот период девочка покидала основной дом и переходила в отдельное женское пространство — мāнь кол, «маленький домик».
Такой домик существовал почти при каждом жилище и использовался как для менструаций, так и для родов. Он находился за пределами основного жилого пространства, которое считалось упорядоченным и защищённым. Период регул локализовывался именно здесь — чтобы защитить и саму девушку, и сообщество.
Такой домик был частью каждого мансийского двора. В нём находились женщины и девушки как во время менструации, так и во время родов. Это было особое пространство перехода, находящееся за пределами основного дома.
Период регул считался опасным — как для самой девушки, так и для окружающих. Считалось, что в это время женщина физически ослаблена и особенно уязвима перед воздействием сверхъестественных сил. Одновременно предполагалось, что менструальная кровь обладает магической силой и может представлять опасность для других. Чтобы защитить упорядоченное пространство дома от «хаоса» переходного состояния, женщину изолировали в отдельном помещении.
Пребывание в маленьком домике сопровождалось строгими правилами. Существовали пищевые запреты, ограничения в движениях, особая одежда, которую нельзя было выносить за пределы домика. Волосы расплетали, выпавшие пряди сжигали в огне, сопровождая действие специальными словами. Все эти практики были направлены на управление опасной силой переходного состояния.
Однако изоляция имела не только охранительный, но и обучающий смысл. Во время пребывания в маленьком домике девушки слушали рассказы старших женщин, сказки и «женские» версии мифов. Через эти повествования передавались социальные нормы, представления о женской роли, семейной жизни, материнстве и ответственности.
Изоляция здесь не означала одиночество.
Она означала сопровождение.
Менархе в культуре манси было не просто физиологическим фактом, а центральным переходом, вокруг которого выстраивалась вся дальнейшая женская жизненная траектория: от девушки к жене, от жены к матери, от матери — к хранительнице знаний и обрядов.
Разные формы — один смысл
Во всех этих культурах первая менструация:
- не происходила в тишине,
- не оставлялась без слов,
- не считалась «стыдным неудобством»,
- и никогда не была делом одной девочки.
Менархе признавалось как событие, которое меняет положение девочки в мире.
И потому требовало формы — ритуальной, социальной, телесной.
Почему этот опыт важен сегодня
Современные девочки взрослеют в мире, где формы исчезли. Первая менструация часто становится «непроизнесённым событием»: что-то случилось — и жизнь идёт дальше.
Когда переход остаётся неотмеченным, девочка остаётся с телесными изменениями один на один. А опыт первой менструации может стать не точкой опоры, а источником стыда, тревоги или растерянности.
Ритуалы прошлого — не инструкция к буквальному повторению.
Но они напоминают о главном: девочку нельзя оставлять одну в момент перехода.
И, возможно, сегодня мы заново учимся тому, что когда-то уже знали:
сопровождение, признание и присутствие женщин рядом — не архаика, а базовая человеческая потребность.