Это правда. Несколько домиков у реки. Место, куда можно сбежать от города, затопить печь и услышать тишину.
Мы честно думали, что продаём ночёвку. Поставили базу, баню, пробили дорогу — и ждали гостей. Гости приехали. Но что-то пошло не так. Вместо того чтобы просто спать в домиках, они до ночи сидели у костра. Разговаривали так, как, видимо, давно не разговаривали в городе. Их дети, которые в первую минуту ныли из-за отнятого телефона, через час молчали и смотрели на реку. Не в экран — в воду. А потом мы стали замечать другое. Самые крепкие рукопожатия были у отцов, которые только что вернулись со сложных дорог.
Самые светлые глаза — у тех, кто в субботу помогал нам чистить берег от привезённого же мусора.
Самые важные слова говорились не за столом, а у огня, когда темно и видно только лица. Люди платят нам не за домик. Они платят за ощущение, которое ловят здесь.
За возможность выдохнуть.
За чувство, что ты не один.
За тишину, которая на самом деле не тихая — она густая, как суп, и в