– И не забудь, пожалуйста, про холодец. Андрюша его очень любит, но только чтобы он был прозрачный, как слеза. В прошлом году у тебя, уж извини, мутноват получился, видимо, бульон перекипел. А еще «Мимозу» обязательно, но не с консервами, а с отварной семгой. Мы же не в советской столовой, хочется праздника.
Валентина Петровна сидела за кухонным столом, по-хозяйски отодвинув в сторону сахарницу, и водила наманикюренным пальцем по длинному списку в своем ежедневнике. Напротив нее стояла Вера, сжимая в руках влажную губку для посуды так сильно, что костяшки пальцев побелели. Был вечер вторника, двадцать пятое декабря. Вера только что вернулась с работы – она трудилась старшим бухгалтером, и конец года для нее был настоящим адом: отчеты, сверки, инвентаризации. Голова гудела, ноги отекли в зимних сапогах, а дома ее ждала свекровь со списком требований к новогоднему столу.
– Валентина Петровна, – тихо начала Вера, стараясь, чтобы голос не дрожал от накатывающей усталости. – Я работаю до тридцатого числа включительно. Тридцатого у нас сокращенный день, но я буду дома не раньше пяти вечера. Когда, по-вашему, я должна варить холодец шесть часов? Ночью?
Свекровь удивленно подняла брови, словно Вера сказала какую-то глупость.
– Верочка, ну что за вопросы? Все так живут. Женщина должна уметь организовывать свое время. Поставишь варить на ночь, будильник заведешь, пенку снимешь. Зато тридцать первого у тебя уже будет готовое блюдо. К тому же, к нам приедет Светочка с мужем и детками, и дядя Боря из Твери обещал заглянуть. Нас будет двенадцать человек. Ты же не хочешь, чтобы гости остались голодными? Это позор для хозяйки.
Вера глубоко вздохнула и опустилась на стул напротив свекрови.
– Двенадцать человек? Андрей говорил только про вас с папой. Откуда взялись Света и дядя Боря?
– Ой, ну это же сюрприз! – Валентина Петровна всплеснула руками. – Светочка позвонила вчера, говорит, не хотят они дома сидеть, скучно. А у вас квартира большая, новая, стол раздвижной есть. Мы решили собраться все вместе, по-семейному. Это же так чудесно!
– Чудесно, – эхом отозвалась Вера. – Значит, мне нужно накормить двенадцать человек. Салаты, горячее, закуски, холодец... А Света что-нибудь привезет? Или, может, поможет с готовкой?
Валентина Петровна нахмурилась, ее лицо приняло строгое выражение.
– Вера, у Светы двое маленьких детей! Ей некогда стоять у плиты. Она и так устает. А ты детей пока не родила, работа у тебя сидячая, в тепле. Неужели тебе трудно для родни постараться? Раз в год собираемся!
В этот момент на кухню зашел Андрей. Муж выглядел расслабленным, в домашней футболке и с телефоном в руках. Он чмокнул мать в щеку и подмигнул жене.
– О чем шепчетесь, девочки? Меню утверждаете? Мам, ты про утку с яблоками сказала? Я прям мечтаю о ней, как в детстве.
– Сказала, сынок, сказала, – закивала Валентина Петровна. – И про пирожки с капустой, и про «Наполеон». Вера все записала. Правда, Верочка?
Вера посмотрела на мужа. В его глазах не было ни капли сочувствия или понимания. Для него Новый год был временем чудес и вкусной еды, которая появлялась на столе сама собой, словно по мановению волшебной палочки.
– Андрей, – Вера говорила медленно, чеканя каждое слово. – Твоя мама хочет, чтобы я приготовила стол на двенадцать персон. С холодцом, уткой, тремя видами сложных салатов и домашним тортом. Я работаю до вечера тридцатого. Ты мне поможешь?
Андрей растерянно почесал затылок.
– Вер, ну ты же знаешь, я в готовке не силен. Я могу продукты купить по списку. А резать там, варить... у меня от лука глаза слезят, да и вообще. Ты же у нас хозяюшка, у тебя вкуснее получается.
– Вот видишь! – торжествующе воскликнула свекровь. – Мужчина – добытчик, он продукты привезет. А уж женское дело – очаг поддерживать. Ладно, мне пора, сериал начинается. Список я тебе на холодильник магнитиком прикреплю. Постарайся, Вера, не подведи. Дядя Боря – гурман, он в еде толк знает.
Когда входная дверь за свекровью захлопнулась, Вера еще долго сидела на кухне, глядя на длинный лист бумаги, исписанный убористым почерком Валентины Петровны. Пункт номер один: Холодец (две говяжьи ноги, курица). Пункт номер семь: Домашние соленья (достать из гаража). Пункт номер двенадцать: Торт «Наполеон» (крем только заварной, коржей не меньше двадцати).
– Ты чего такая кислая? – Андрей вернулся на кухню за водой. – Мама просто хочет как лучше. Будет весело, подарки, тосты.
– Весело будет вам, – тихо сказала Вера. – А я буду три дня стоять у плиты, не разгибая спины, с отекшими ногами и давлением. А потом, под бой курантов, я буду мечтать только об одном – чтобы все ушли и я могла лечь спать. Ты этого хочешь? Чтобы твоя жена встретила Новый год в состоянии загнанной лошади?
– Ну не преувеличивай, – отмахнулся Андрей. – Ты же любишь готовить. Вон в прошлом году какой стол накрыла, все хвалили.
– В прошлом году нас было четверо. И я была в отпуске с двадцать пятого. Андрей, я не буду этого делать.
Муж замер со стаканом у рта.
– В смысле «не будешь»?
– В прямом. Я не буду готовить промышленные масштабы еды на орду твоих родственников. Я физически не смогу. Я устала. У меня годовой отчет.
– И что ты предлагаешь? Заказать пиццу? Перед дядей Борей? Мама со стыда сгорит!
– Пусть мама тогда и готовит, если ей стыдно. Или Света. Или мы закажем кейтеринг, если тебе так важно пустить пыль в глаза.
– Кейтеринг? Ты цены видела перед праздниками? Это половина моей премии! Нет уж. Вера, перестань капризничать. Это семья. Надо потерпеть. Пару дней покрутишься на кухне, зато потом сколько благодарности будет.
Андрей допил воду и ушел в комнату, считая разговор оконченным. Вера осталась одна. Внутри у нее поднималась холодная, решительная волна гнева. «Пару дней покрутишься». «Ты же любишь». «Женская обязанность». Эти фразы звучали в ее голове, как удары молотка.
На следующий день Вера на работе взяла перерыв. Она не пошла в столовую, а села за компьютер и открыла поисковик. Запрос был простым: «СПА-отель новогодняя программа 31 декабря». Вариантов было мало, цены кусались, но в одном загородном комплексе, до которого ехать всего час на такси, оставался последний номер «Люкс» с программой «Полный релакс». Массаж, обертывание, бассейн под открытым небом, праздничный ужин в ресторане (без готовки!) и тишина.
Вера посмотрела на цену. Это были ее отпускные, которые она планировала отложить на ремонт балкона. Потом она вспомнила список свекрови, пункт про двадцать коржей для «Наполеона» и лицо золовки Светы, которая обычно приезжала, садилась на диван и просила: «Верочка, принеси чайку, а то я так умоталась с детьми».
Палец Веры решительно нажал кнопку «Бронировать». Оплата прошла мгновенно. На почту пришел красивый ваучер.
Вечером Вера пришла домой загадочно спокойная. Она не стала скандалить, не стала обсуждать список. Она просто сказала Андрею:
– Я заказала продукты. Привезут тридцатого вечером.
Андрей просиял.
– Ну вот, умница! Я знал, что ты у меня золотая. Поворчала и перестала. Я маме позвоню, обрадую, что все под контролем.
Тридцатое декабря наступило слишком быстро. Вера вернулась с работы в шесть вечера, выжатая как лимон. Курьер из супермаркета уже выгрузил пакеты в прихожей. Андрей, довольный собой, разбирал покупки.
– Смотри, я все проверил! Горошек, майонез, мясо для холодца, утка... Ого, какая здоровая! Вер, ты когда начинать будешь? Прямо сейчас? Холодец надо бы поставить.
Вера молча прошла в спальню, переоделась в домашний костюм и вышла на кухню.
– Андрей, сядь.
– Зачем? Нам же готовить надо!
– Тебе надо – ты и готовь.
Андрей рассмеялся, но смех вышел нервным.
– Шутка затянулась, зай. Времени мало.
Вера достала из кармана распечатанный ваучер и положила перед мужем.
– Это что? – Андрей прищурился. – «Лесная сказка», спа-отель... Одна персона... Заезд 31 декабря в 12:00... Вера, это что?!
– Это мой Новый год, – спокойно ответила она. – Я еду отдыхать. Я предупреждала тебя, что не буду готовить на двенадцать человек. Ты меня не услышал. Ты решил, что я «поворчу и перестану». Я не перестала.
– Ты... ты с ума сошла? – Андрей вскочил, стул с грохотом отъехал назад. – Завтра гости приедут! Мама, папа, Света с детьми, дядя Боря! А у нас что? Сырая утка и банка горошка? Кто готовить будет?!
– У тебя есть руки, Андрей. Есть интернет с рецептами. Есть мама, которая так любит командовать парадом. Есть Света. Вас много. Справитесь.
– Вера, это предательство! Ты бросаешь семью в самый важный праздник! Мама этого не переживет!
– Мама переживет. А вот я еще один такой марафон у плиты – нет. Я хочу встретить Новый год женщиной, а не посудомойкой. Я хочу быть красивой, отдохнувшей и счастливой.
– Если ты уедешь, – Андрей понизил голос до угрожающего шепота, – я не знаю, что я сделаю. Это развод, Вера. Мать меня засмеет, если узнает, что жена сбежала.
– Пусть смеется. Если для тебя мнение мамы важнее здоровья и чувств жены, то, может, и правда развод – это выход.
Она развернулась и ушла в ванную, закрыв за собой дверь на замок. Андрей колотил в дверь минут десять, кричал, угрожал, потом умолял. Вера включила воду и просто сидела на бортике ванны, глядя в одну точку. Ей было страшно, но в то же время она чувствовала невероятное облегчение. Первый шаг был сделан.
Утро тридцать первого декабря началось не с запаха выпечки, а с телефонных звонков. Звонила свекровь. Вера не брала трубку. Звонила Света. Вера сбросила.
Она встала в девять утра, выспавшаяся и свежая. Андрей спал в гостиной на диване, демонстративно обиженный. На кухне царил хаос из неразобранных пакетов. Утка, так и не убранная в холодильник, печально лежала на столе, подтаивая в пакете.
Вера сварила себе кофе, сделала тост с авокадо. В десять проснулся Андрей. Он вошел на кухню, взлохмаченный, с красными глазами.
– Ты все-таки не шутила? – хрипло спросил он.
– Доброе утро. Нет, не шутила. Такси приедет через сорок минут.
– Вера, пожалуйста, – Андрей вдруг сменил тон на жалобный. – Ну давай все отменим? Ну закажем мы эту еду из ресторана, черт с ними, с деньгами. Я помогу резать. Только не уезжай. Как я им в глаза смотреть буду?
– Андрей, дело уже не в еде. Дело в уважении. Ты неделю игнорировал мои слова. Ты обесценил мой труд. Ты решил за меня, как я проведу праздники. Я еду не просто в спа, я еду восстанавливать себя. А ты... ты встречай гостей. Ты же глава семьи.
В 10:40 Вера, одетая в красивое пальто, с маленькой дорожной сумкой, вышла из квартиры. Андрей стоял в дверях, растерянный, в одних трусах, на фоне горы продуктов.
– Скажи им, что я заболела? – крикнул он ей вслед в отчаянии.
– Скажи правду, – бросила она, не оборачиваясь, и вошла в лифт.
Дорога до отеля была похожа на бегство в рай. Заснеженные ели мелькали за окном такси, радио играло «Happy New Year», а телефон Веры разрывался от сообщений. Она поставила его на авиарежим.
Отель встретил ее запахом хвои и мандаринов, но не тем, кухонным, смешанным с луком и майонезом, а тонким, парфюмерным ароматом. Администратор с улыбкой вручила ключ-карту.
– Добро пожаловать, Вера Николаевна! У вас процедура «Шоколадное обертывание» в 14:00, а потом массаж горячими камнями.
Следующие несколько часов Вера провела в нирване. Теплые руки массажистки разминали зажатые плечи, тихая музыка убаюкивала, травяной чай согревал изнутри. Она плавала в открытом подогреваемом бассейне, и снежинки падали ей на лицо, тая от тепла воды. Вокруг были такие же женщины – уставшие, но счастливые, сбежавшие от суеты.
Ближе к вечеру она вернулась в номер, надела вечернее платье и включила телефон.
Сотня пропущенных. Десятки гневных сообщений от свекрови: «Эгоистка!», «Позор!», «Мы приехали, а на столе пусто!», «Андрей пытается варить картошку, он обжегся!», «Дядя Боря в шоке!».
Было одно сообщение от Светы: «Вер, ну ты даешь. Я бы так не смогла. Но вообще... респект. Тут дурдом».
И последнее от Андрея, пришедшее полчаса назад: «Мама кричит. Утка сгорела. Света с детьми уехала домой, потому что дети начали ныть. Мы с папой и дядей Борей едим пельмени. Я идиот, Вера. Прости».
Вера улыбнулась. Она представила эту картину: дым на кухне, Валентина Петровна, хватающаяся за сердце, растерянный дядя Боря, жующий магазинные пельмени вместо обещанных деликатесов. Ей не было стыдно. Ей было жаль, что пришлось довести до такого, чтобы ее услышали.
Новогодняя ночь в отеле была волшебной. Вера сидела за столиком, пила шампанское, смотрела на фейерверк и чувствовала себя живой. Она загадала желание: больше никогда не предавать себя.
Она вернулась домой второго января. В квартире стояла подозрительная тишина. На кухне было относительно чисто, хотя в раковине громоздилась гора грязных тарелок (видимо, пельмени ели много раз), а на плите стояла сковорода с чем-то черным и присохшим – останками праздничной утки.
Андрей сидел перед телевизором, глядя в одну точку. Услышав звук ключа, он встрепенулся и выбежал в прихожую. Вид у него был помятый и виноватый.
– Привет, – тихо сказал он.
– Привет. Как отметили? – Вера сняла пальто.
– Ужасно. Это был худший Новый год в моей жизни. Мама устроила истерику, сказала, что ноги ее здесь больше не будет, пока ты не извинишься. Папа пытался шутить, но выходило плохо. Дядя Боря напился с горя и уснул в салате... в том единственном, который я купил в кулинарии.
– А ты?
– А я... я понял, Вер. Пока я бегал между ними, пытаясь всех успокоить и хоть что-то нарезать, я понял, во что превращал твою жизнь каждый год. Я два часа чистил картошку и проклял все на свете. А ты делала это годами, и еще улыбалась.
Он подошел и неловко обнял ее.
– Я не буду просить тебя извиняться перед мамой. Она сама виновата. Она наговорила лишнего. Сказала, что я подкаблучник и тряпка. А я, наверное, и правда был тряпкой, раз позволил так с тобой обращаться.
Вера положила голову ему на плечо.
– Я рада, что ты понял, Андрей. Но раковину мыть будешь ты.
– Буду, – покорно согласился он. – И плиту отдраю. И... слушай, в следующем году давай улетим куда-нибудь? Вдвоем. Туда, где нет ни холодца, ни дяди Бори.
– Договорились, – улыбнулась Вера.
Вечером позвонила Света.
– Верка, ну ты даешь! – голос золовки был веселым. – Знаешь, я когда домой приехала, посмотрела на своего мужа, который на диване лежал и ждал ужина, и сказала: «Милый, сегодня бутерброды. Я устала». Он, конечно, офигел, но бутерброды сделал. Ты прямо революцию устроила в нашем семействе! Мать, конечно, ядом брызжет, но это пройдет. Ты молодец.
Вера положила трубку и посмотрела на мужа, который усердно тер пригоревшую сковородку, высунув язык от старания. Впервые за много лет она чувствовала, что новогодние праздники прошли не зря. Иногда, чтобы наладить погоду в доме, нужно устроить небольшую бурю.
Если вам понравилась история Веры и ее смелый поступок, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал. Делитесь в комментариях, приходилось ли вам отстаивать свои границы перед родственниками в праздники.