Дисфункциональная семья в фильме “Осенняя соната”

Фильм “Осенняя соната” Бергмана — это фильм-исследование трансгенерационной травмы, где эмоциональная недоступность матери воспроизводится из поколения в поколение.

Я бы хотела остановиться подробнее на семейной структуре в фильме разобрать ее с точки зрения признаков дисфункциональной семьи.

1. Жесткая ригидная структура, в которой поддерживаются паталогические отношения и паттерны: нарциссичная мать Шарлотта, удобная “незаметная дочь” Ева, ее парализованная сестра Хелен, муж Евы Виктор.
   Шарлотта сочетает в себе сразу оба критерия “отсутствующей матери” — и неугадывания желаний младенца ввиду концентрации на себе, и матери, отягощенной материнством. Это результат того, что в детстве ее тоже не любили.
   В результате у ее дочери Евы — диффузная идентичность, она не способна целостно воспринимать мать и себя, не осознавая себя вне роли “дочь Шарлотты”. Ее сын умирает, символизируя крах по материнской линии — мать не смогла пережить свою травму и стать “достаточно хорошей матерью”.
   Муж Виктор любит Еву, но не способна принять его любовь, воспринимая его чувства как продолжение игры матери “в любовь” — и это показывает невозможность ее исцеления, вместо любви она выбирает страдание, знакомое с детства. Виктор присутствует в семье физически, но психологически исключен из нее, его попытки установить контакт с Евой терпят крах — она предпочитает воображаемый диалог с мертвым ребенком реальному общению с мужем.
   Другая дочь, Хелен, оказывается парализована. Ее неподвижность — это как будто замороженные эмоции Шарлотты, ее немота — как отражение запрета на искренние разговоры в семье. Если Ева подавляет боль через депрессию, то Хелен воплощает ее телесно. Неподвижность Хелен можно интерпретировать как телесную фиксацию семейной травмы - в отличие от Евы, пытающейся говорить о боли, она становится ее молчаливым воплощением.
2. Сопротивление внешним воздействиям: Ева в результате долгой рефлексии приглашает мать к себе домой, но Шарлотта саботирует сближение, говоря о музыке, а не о чувствах. После честного разговора по душам Шарлотта сбегает от дочери к новым выступлениям, это повторяет ее предыдущий паттерн, когда она выбрала карьеру вместо материнства.
3. Много тайн и запретов: мать изолирует Хелен к клинику как постыдный элемент, Ева скрывает от матери, что забрала сестру из клиники. В семье существует запрет на высказывание честных эмоций — Шарлотта предпочитает отвлеченные разговоры.
4. Симбиоз с матерью, Эдип не достигается: в семейной системе отсутствует отец. Муж Евы тоже исключен из системы Евы, она его не любит. При этом дочь страстно жаждет одобрения матери, принося ей свою игру на фортепиано — но получает только критику, потому что мать неспособна выразить любовь, она эмоционально недоступна. Это, как и подавленная агрессия — симптом застревания Евы на анальной стадии.
5. Первичная депрессия и подавленная агрессия: Ева живет в вечной депрессии, она недостаточно хороша, даже написав две книги. Ее уровень игры на фортепиано хорош, но она все равно ничто по сравнению с матерью. И ее пассивная агрессия прорывается через отреагирование — она приглашает ее в гости, не предупреждая, что Хелен живет у нее, через разговоры, в которых она говорит, что ненавидит мать.

1. Страхи: брошенности — Ева боится, что мать ее никогда не полюбит, правды — когда дочь говорит о своих чувствах, мать впадает в истерику.
2. Доминирующие чувства: вина Шарлотты — она знает, что плохая мать, но не принимает это, обида Евы – на то, что мать не была достаточно хорошей, не была рядом, зависть — дочь завидует таланту матери.
3. Запрет на развитие: Ева не может стать пианисткой (т.к. сравнивает себя с матерью), ни матерью (ибо не имеет здоровой модели матери), что показывает тупик семейной системы. Сама Шарлотта не развивается, она застряла в своей идентичности “великой пианистки”.
4. Деструктивная проблематика: отец отсутствует, мать недоступна — обе фигуры обесценены и Ева не может на них опереться.
5. Отсутствует амбивалентность: для Евы мать — в детстве идеал, во взрослом возрасте — чудовище. У нее нет понимания матери как человека, тоже застрявшего в своей травме, нет сочувствия к ней — что характерно для пограничной структуры личности.

Семья в «Осенней сонате» – это классический пример дисфункциональной семьи с невыраженной агрессией и замороженной сепарацией. Фильм Бергмана – это история о боли, которая передается между поколениями и, в конце концов, прекращает развитие рода. В финале мы видим, что в глазах Евы пустота — мать не изменится, а значит, и для нее нет надежды на спасение.