И что самое поразительное - никто так и не понял, что именно толкнуло Виктора Петровича на этот безумный поступок. А ведь были же признаки! Да только кто обращает внимание на такие мелочи, когда человек занимает кресло заместителя министра промышленности?
Началось всё с пустяка. Точнее, с той самой командировки в Череповец, которая должна была стать обычной рабочей поездкой. Виктор Петрович Семёнов ехал проверять, как идёт реконструкция металлургического комбината. Скучное дело, если честно - цифры, отчёты, показатели производительности.
Но в поезде случилось нечто странное. В купе к нему подсел мужчина лет шестидесяти, с обветренным лицом и удивительно молодыми глазами. Представился просто - Иван Степанович, геолог на пенсии.
«А знаете, - сказал попутчик, разворачивая самодельный бутерброд, - я всю жизнь по тайге мотался. Сорок лет! И ни разу не пожалел». Он достал из старого рюкзака потрёпанную фотографию: «Это мы в семьдесят втором году экспедицию вели в Якутии. Алмазы искали».
Виктор Петрович вежливо кивал, просматривая служебные бумаги. Но Иван Степанович словно не замечал его занятости и продолжал рассказывать. О том, как они первый месторождение нашли. Как медведица с медвежатами в лагерь заходила. Как северное сияние видели - такое, что дух захватывает.
«Понимаете, что самое главное? - вдруг серьёзно спросил геолог. - Каждое утро я просыпался и знал точно: сегодня может случиться открытие. Сегодня я могу найти то, чего никто до меня не находил. Вот это и есть счастье».
После этих слов Семёнов уже не мог сосредоточиться на документах. А зачем он сам встаёт каждое утро? Ради очередного совещания? Ради проверки очередных цифр в отчётах? И когда это началось - это ощущение, что жизнь проходит мимо?
В Череповце командировка прошла как обычно. Только вечером, в гостинице, Виктор Петрович вдруг вспомнил, как в юности хотел стать путешественником. Да-да, именно так - романтично и наивно. Мечтал об экспедициях в джунгли Амазонки, о поисках затерянных городов майя.
«Что за чушь лезет в голову!» - одёргивал он себя. Ему же пятьдесят один год! Жена, взрослый сын, ипотека за квартиру только недавно закрылась. Должность, которой многие позавидуют. Стабильность, наконец!
Но мысли лезли настойчиво. А что если... А что если он возьмёт и уедет? Куда-нибудь далеко, где можно начать заново? Где никто не знает, что он заместитель министра Семёнов, и можно просто быть самим собой?
Дома жена Наташа сразу заметила: «Витя, ты какой-то странный. Что-то случилось?» Но как объяснить ей то, что сам толком не понимаешь? Что вдруг стало тошно от собственной жизни? Что хочется бросить всё к чертям и убежать, как мальчишка?
Наташа, кстати, была женщиной практичной. Двадцать три года замужества научили её ценить стабильность. Дача в Подмосковье, машина, возможность не экономить на продуктах - разве это не счастье? «Может, к врачу сходить? - предложила она. - Возраст такой, мужчины часто переживают кризис».
Кризис... Может, и правда кризис среднего возраста? Но почему тогда каждое утро становилось всё тяжелее заставлять себя идти на работу? Почему в лифте, поднимаясь на свой этаж в министерстве, он чувствовал себя узником, которого ведут в камеру?
Толчком послужил совсем пустяковый случай. На работе отмечали день рождения одного из сотрудников, Михаила Викторовича, главного специалиста отдела. Пятьдесят пять лет, между прочим. И вот этот Михаил Викторович, изрядно выпив, вдруг заплакал.
«Ребята, - говорил он сквозь слёзы, - а ведь я же мечтал когда-то стать художником! Картины писать хотел, а не эти дурацкие отчёты строчить. Тридцать лет здесь сижу, тридцать лет!»
Коллеги неловко шутили, пытались его успокоить. А Семёнов смотрел на плачущего мужчину и понимал: вот оно, его будущее. Через пять лет он тоже будет сидеть на корпоративе и жаловаться на несбывшиеся мечты.
Решение пришло неожиданно, как озарение. Виктор Петрович сидел в своём кабинете, подписывал какие-то бумаги, и вдруг понял: всё, хватит. Больше он не может. Не хочет. Не будет.
За неделю он тихонько продал акции, накопленные за годы работы. Снял почти все деньги со счетов. Купил билет до Иркутска - почему именно туда, сам не знал. Просто хотелось подальше, к Байкалу. К тому месту, где небо сходится с землёй и где можно почувствовать себя живым.
Прощальное письмо жене писал мучительно долго. «Наташенька, не суди меня строго. Я не смог больше жить чужой жизнью. Не смог каждый день умирать по капле в этом офисе. Деньги на счету остались, квартира твоя. А я должен найти себя настоящего, пока совсем не поздно».
В понедельник утром секретарша Людмила Ивановна удивилась: начальник не пришёл на работу. Потом забеспокоилась - телефон не отвечал. К вечеру уже поднялась паника.
А Семёнов в это время сидел в вагоне поезда «Москва-Иркутск» и смотрел в окно на проплывающие леса. На душе было спокойно, как не было уже много лет. Да, страшно. Да, непонятно, что будет дальше. Но это был его страх, его выбор, его жизнь.
В Иркутске он остановился в дешёвой гостинице и первым делом пошёл к Байкалу. Стоял на берегу, дышал чистым воздухом и думал: «А ведь это и есть счастье. Просто стоять и дышать. И знать, что ты свободен».
Устроился работать проводником на турбазе. Водил группы туристов по окрестностям, рассказывал легенды о Байкале. Зарплата - копейки по сравнению с министерской. Но впервые за много лет он засыпал довольный и просыпался с желанием жить.
Через полгода прислал жене открытку: «Я здоров и счастлив. Нашёл то, что искал - самого себя. Прости, если сможешь. Витя». Больше никаких вестей от него не было.
А в министерстве до сих пор гадают: что же случилось с Семёновым? Одни говорят - депрессия довела. Другие - любовница, наверное, была. Третьи и вовсе считают, что он свихнулся.
Но может быть, он просто оказался смелее других? Смелее тех, кто продолжает каждый день ходить на нелюбимую работу и мечтать о другой жизни, но так никогда и не решается её изменить?