Здравствуйте, уважаемые читатели!
Немножко статья не соответствует вашему предновогоднему настрою, но полагаю, что также она не будет подходящей и к настроению всех новогодних каникул. Потому выкладываю её, дабы не накапливались долги авторские, и чтобы с полным основанием заняться более приятными делами.
Переход в сухой док
По плану, когда судно всплывёт после спуска на воду, его следовало отбуксировать в сухой док для дальнейшего «строительства», оснащения и подготовки к дальнему морскому переходу. Сухой док находился в другой гавани Александрии, и буксировка «Клеопатры» в него была первым плаванием необычного судна.
После откачки воды и заделки пробоины, от него были отсоединены стальной трос и различные удерживающие тросы, требующиеся при спуске, и были сняты два деревянных бандажа. Из углубления будущей рубки убрали старые железные рельсы, использовавшиеся для компенсации смещения веса монолита. Без всяких уговоров цилиндр, лежавший на боку, принял вертикальное положение. В сухой док «иглу» вели два буксира: «Чемпион» г-на Гринфилда тащил её стальным тросом впереди, «Аджиме», принадлежащий египетскому правительству, был прикреплён другим тросом сзади.
Ближе к вечеру 8 сентября небольшая процессия осторожно тронулась в путь под приветственные крики большой толпы. В день перехода море было высоко для этого времени года, и мощные волны, подгоняемые северным ветром, катились параллельно волнолому, поднимая в воздух столбы брызг. Два буксира, управлявших «Иглой», непрерывно качало, из-за чего невозможно было стоять на мостике, не цепляясь за поручни, в то время как корабль «Клеопатра» величественно следовала за ними, а около сорока или пятидесяти арабов и мальтийцев беззаботно сидели на её плоской цилиндрической крыше, и их ничто не могло спасти, если бы корабль накренился — чего он ни разу не сделал...
Хотя судно вело себя точно так, как предсказывала теория, и как предсказывал инженер, тем не менее, всех охватило чувство удивления, когда они увидели, как два мощных буксира яростно швыряло, их спонсоны* вздымались в воздух при каждой качке, в то время как маленькое цилиндрическое судно просто позволяло водяным валам проходить под ним. Изредка оно наезжало на них, разгребая воду направо и налево своей изогнутой спиной. Если бы оно было в мореходном оснащении, он качалось бы меньше. Но судно было без руля и буксировалось вперёд кормой, которая (намеренно и из-за случившегося при спуске) была смещена* на 1 фут, так как в то время в ней было значительное количество воды.
Было нелегко провести его в таких обстоятельствах вокруг волнореза, а после захода солнца - через опасный проход Богос в гавань Александрии. Управление буксиром со стороны командира г-на Гринфилда было выше всяких похвал. Цилиндр, не имевший руля, появлялся сначала с одной стороны буксира, затем с другой, и снова, по-видимому, готовился яростно броситься на борт буксира, так что шкипер обычно двигал штурвалы в противоположных направлениях, либо чтобы удержаться на маршруте «иглы», либо чтобы уйти с её пути при атаке. Капитан Кларк, буксируя судно, был занят, пожалуй, больше, чем когда-либо прежде, но арабский лоцман, конечно же, сидел, скрестив ноги, на козлах, курил сигареты и мечтательно смотрел вперёд, словно с детства только и делал, что сидел на буксире и тащил «иглы» из гавани в гавань Александрии.
(*) Спонсоны – боковые выступы
Так художественно была описана буксировка цилиндра в другую гавань.
В сухом доке
После того, как цилиндр благополучно поставили в сухой док, адмирал Маккиллоп (начальник портов и маяков) великодушно предоставил все возможности верфи в распоряжение капитана Картера, который, при содействии Уэйнмана Диксона, должен был проконтролировать завершение формирования своей команды.
Пока над «Клеопатрой» колдовали в сухом доке, капитан Картер нанял боцмана, которому должны были заплатить 50 фунтов за путешествие в Англию, и взял в экипаж шестерых мальтийцев: пятерых моряков по 20 фунтов на человека, плюс плотника за 25 фунтов. Эти ставки были значительно выше средних для путешествия, которое, как предполагалось, займёт четыре недели, и отражают настороженность среднестатистического моряка, соглашающегося на место на таком необычно выглядящем судне. Из Александрии с грузом зерна собиралось отплыть британское торговое судно «Ольга», и Картер договорился о том, чтобы оно отбуксировало «Клеопатру» до Фалмута. Первоначально Бут - капитан судна «Ольга» запросил за буксировку 1000 фунтов стерлингов, затем после некоторых обсуждений между двумя капитанами была достигнута договоренность о 900 фунтах стерлингов, половина из которых выплачивалась авансом, а оставшаяся часть — по завершении буксировки. «Ольга» представляла собой винтовой пароход с железным корпусом водоизмещением 1330 тонн в полностью загруженном состоянии. Она приводилась в движение паровым двигателем мощностью 130 л.с., а длина судна составляла 251 фут.
Временная заплата и повреждённая пластина были удалены, и был выполнен надлежащий ремонт корпуса. Чтобы предотвратить возможный крен судна при шторме, к днищу цилиндра надёжно приклепали два скуловых киля, каждый длиной сорок футов.
Чтобы ещё больше понизить центр тяжести и, следовательно, улучшить остойчивость, между шпангоутами на днище судна было уложено двадцать тонн железных рельсов. В результате «Клеопатра» всплыла, погрузив в воду почти две трети своего цилиндрического корпуса, при этом осадка составляла почти десять футов. Железный балласт удерживался на месте лишь деревянным полом, состоящим из досок толщиной в один дюйм — факт, о котором все причастные вскоре горько пожалели.
К корпусу были добавлены рубка, рулевая палуба и палуба для защиты от штормов, мачта была установлена на ребро, а на ахтерштевне был подвешен руль.
Через десять дней после прибытия на верфь, уже готовая к походу «Клеопатра» снова вышла на воду. Судно было празднично украшено для церемонии крещения, состоявшейся в среду, 19 сентября 1877 года
Пятница, 21 сентября, началась многообещающе: лёгкий воздушный бриз и спокойное море. По мере того, как солнце неуклонно поднималось по чистому голубому небу, зрители начали стекаться в Александрийскую гавань, и к назначенному часу отплытия собралась большая толпа, дабы чтобы пожелать Клеопатре счастливого пути. Капитан Бут медленно пустил «Ольгу» на воду, и когда он осторожно начал буксировать свой корабль к входу в гавань, с набережной раздались приветственные возгласы. На борту «Ольги» (на всякий случай) находился Уэйнман Диксон, но единоличную ответственность за «Клеопатру» нёс капитан Генри Картер. Среди зрителей было несколько старых моряков, которые считали пятничное начало плавания дурным предзнаменованием.
Суровые будни капитана Картера
В течение нескольких месяцев капитан Картер жаждал выйти в море. Во время своего долгого пребывания на берегу в Александрии он страдал как от давнего заболевания так и от постоянного беспокойства, связанного со спуском на воду, швартовкой и оснащением его необычного судна. Будет ли оно вести себя так, как предсказывали его конструкторы? А они были уверены, что, благодаря своей цилиндрической форме «Клеопатра» не будет качаться, и их прогноз о том, что волны будут просто перехлестывать её, оказался верным во время короткой буксировки вокруг мыса к верфи для достройки. Другие говорили, что она обязательно будет качаться из-за своей круглой формы. Вопрос, который не давал покоя Картеру, заключался в том, что произойдёт, когда они выйдут в открытое море при штормовом ветре? Теперь, когда ожидание закончилось, он был рад снова оказаться в море, хотя это означало, что скоро он получит ответ на свой вопрос. Позже Картер с удовлетворением сообщил, что «маленькое судно во всех отношениях оправдало доверие своих конструкторов, поскольку даже в штормовую погоду… ни одна капля не промочила рулевую палубу над каютой». «Клеопатра» очень низко опустилась на воду, и её нос «покрывался каждой волной, с которой соприкасался, но небольшая башенка на носу, поддерживающая противоураганную палубу, рассекала каждую волну и, разбрасывая её половины по сторонам, оставляла надстройку свободной», как и уверял его Бенджамин Бейкер. Единственным её недостатком была необычайная сильная и быстрая качка, вызванная неравномерно распределённым весом обелиска, но это в некоторой степени компенсировалось её полной остойчивостью к крену, поскольку «цилиндрическая форма корпуса позволяла морю скользить по нему, не вызывая ни малейшего волнения».
Вскоре после отплытия из Александрии боцман заболел и Картеру не оставалось ничего другого, как ежедневно дежурить всю ночь, выкраивая сон в светлое время суток. Днём позже оказался прикован к постели ещё один член экипажа (запутался ногой в канате так, что когда его высадили на берег, её едва не ампутировали), число дежуривших сократилось до пяти. В первые несколько дней плавания море оставалось спокойным, небо было ярко-голубым, без единого облачка, и было очень жарко. Ночью люди предпочитали спать, устраиваясь на палубе, так как в тесноте их маленькой каюты было невыносимо жарко. Несмотря на склонность «Клеопатры» время от времени крениться в одну или другую сторону, прогресс был хорошим, и к этому времени все уже привыкли к её странной качке. Затем погода изменилась. Ветер усилился с запада, и вызванная этим волна заставляла «Клеопатру» качаться сильнее и чаще, на борту все испытывали дискомфорт, а стоять на рулевой палубе было всё равно что находиться в центре гигантских качелей.
Каждые шесть часов через небольшой люк в полу своей каюты Картер спускался в "трюм", чтобы лично осмотреть все восемь внутренних отсеков судна на предмет протечек и проверить, надёжно ли закреплены деревянные прокладки, удерживающие обелиск на месте. Это подразумевало ползание в темноте над и под обелиском, освещая себе путь только свечой, поскольку места для фонаря в трюме было недостаточно. У каждой из семи водонепроницаемых переборок ему приходилось открывать крошечную дверцу и протискиваться сквозь неё, держа сальную свечу во рту. Выполняя эту трудную и неприятную работу, он пережил то, что позже с юмором назвал "забавным опытом".
Он дошёл до конца своего обхода и спустился под обелиск, ползая среди бочек с водой и больших деревянных балок, когда свеча, которую он нёс во рту, начала поджаривать ему нос, поэтому он уронил её среди железного балласта и оказался в полной темноте. Даже в лучшие времена подняться по круглым бортам корабля было непросто, и в этот раз ему потребовалось более получаса, прежде чем он смог на ощупь пробраться обратно и выйти на свежий воздух. Эти люки были довольно маленькими, и в первой части плавания ему было трудно протискиваться сквозь них, но после небольшого опыта и регулярного и "простого" питания он уже смог пролезать, как полуголодная крыса.
Хотя «Ольга» и «Клеопатра» находились достаточно близко, чтобы передавать сообщения с помощью речевой трубы, в штормовую погоду этот метод был ненадёжен. Поэтому была разработана система сигнализации, позволяющая быстро и легко передавать сообщения между двумя судами. Днём их писали мелом на доске, которую затем держали наверху, а ночью использовали комбинации разноцветных огней в качестве кода для отправки заранее оговорённых сигналов.
В одну тёмную и ветреную ночь около десяти часов вечера дозор на «Ольге» был встревожен сигнальной ракетой, запущенной с «Клеопатры». Сразу же после этого загорелись сигнальные огни, означающие «Стоп — нужна помощь», и стало очевидно, что буксир оборвался, поскольку «Клеопатра» быстро уходила за корму. Когда «Ольга» повернула назад, матрос доложил капитану Буту, что буксирный трос всё ещё прикреплён к «Ольге», но безвольно свисает на корме. На то, чтобы вытащить стальной трос диаметром 3,5 дюйма, ушло время, и только к полуночи его конец перевалился через борт «Ольги». Сам трос, по сути, был цел, но скоба, соединяющая его с «Клеопатрой», оторвалась по ушку из-за многократного натяжения, вызванного качкой. В темноте попытка восстановить буксировочный трос была бы слишком опасна, поэтому два судна до рассвета простояли на якоре в непосредственной близости друг от друга. В течение часа ремонт был произведён, и «Ольга» снова уверенно двигалась вперёд, а «Клеопатра» следовала за ней по пятам.
Для пополнения запасов угля «Ольга» со своим «ведомым» сделала стоянку в Алжире, где Уэйнман воспользовался случаем, чтобы отправить письмо брату. В нём он написал: «Мне показалось, что Картер выглядит измученным; должно быть, он очень переживает и постоянно находится на палубе, так как его боцман болен… Он не может отдохнуть ни днём, ни ночью, и я удивляюсь, как кто-либо может спать на такой «качающейся лошадке», которая качается почти постоянно, пятнадцать раз в минуту».
Капитан Картер, должно быть, часто желал вернуться к командованию пассажирским судном с его упорядоченной жизнью и комфортом. 5 октября в своем бортовом журнале он сделал следующую запись, и по её тону очевидно, что напряжение начало сказываться, хотя он еще был далёк от предела своих возможностей.
«Это очень неприятная ночь. Волнение высокое и неспокойное, и «Ольга», кажется, полна решимости протащить нас сквозь воду или под ней. Я бы хотел, чтобы она сломалась, потому что быстрая качка почти невыносима. Шестнадцать качек в минуту — каждая из них перебрасывает воду через весь корпус, вперёд и назад, и повсюду много брызг. Моя койка, передний парус промокли насквозь, и я предпочитаю ходить, а не сидеть внизу, где всё тесно, нечисто и жарко.»
Однако бывали времена, когда погода, его обязанности и команда позволяли Картеру ненадолго ослабить бдительность.
Однажды ночью капитан, сидящий на носу, курящий трубку в наблюдении за своей добычей, вдруг увидел, как двое, стоявших за штурвалом, бросили его. Они подбежали к капитану с криками: «Дьявол! Дьявол!» и указывали вверх, где на верхушке мачты сиял шар огня Святого Эльма, — что не редкость в Средиземноморье в штормовую погоду, когда воздух полон электричества.
Мальтийцы были суеверным народом, и после вышеописанного инцидента некоторые из них боялись спускаться вниз в темноту, чтобы помочь капитану в его плановом осмотре. С тех пор как Картер потерял свечу, он брал с собой в трюм матроса, чтобы тот носил запасную. Мы никогда не узнаем, какие скрытые ужасы, по мнению испуганных моряков, таились в тёмном чреве этого неутомимого морского чудовища, которое постоянно ныряло в волны и выныривало из них. Экипаж потерял своего товарища, отправленного в госпиталь в Алжире, и все были очень подавлены. Одно можно сказать наверняка — все они считали «Клеопатру» несчастливым кораблём.
После того, как два судна, миновав Гибралтарскую скалу, были благополучно пришвартованы в гавани 7 октября, капитан Картер и Уэйнман Диксон сошли на берег. Отправив письма в Англию и сообщив Джону Диксону о своём благополучном прибытии, двое мужчин, после поиска моряков, желающих занять место на борту, и наняли в экипаж «Клеопатры» ещё двух матросов. Тем временем Бут занимался организацией новых поставок продовольствия и заправкой «Ольги». Радуясь возможности, Картер позаботился о том, чтобы хорошенько выспаться, и в 13:45 следующего дня, в хорошую погоду, «Ольга» продолжила свой путь домой, а «Клеопатра» послушно держалась позади. Тридцать шесть часов спустя впереди показался свет маяка мыса Сент-Винсент, на юго-западном углу Португалии, и сразу после рассвета они обогнули мыс и повернули на север. Теперь дала о себе знать уже атлантическая волна, качки шли с северо-запада, но, хотя «Ольга» начала качаться, «Клеопатра» плыла по волнам совершенно беззаботно, покачиваясь на воде, как утка. Прекрасная погода и лёгкий ветер сохранялись, пока «Ольга» уверенно двигалась на север. 11 октября они прошли оживленное устье реки Тежу, где многие местные суда изменили курс, чтобы лучше рассмотреть это необычное шествие.
Шторм в Бискайском заливе
Незадолго до захода солнца в субботу, 14 октября, они прошли мыс Финистерре на северной оконечности Испании и вошли в Бискайский залив, где лёгкий южный ветер всячески помогал им. До сих пор им сопутствовала удача с погодой, и если бы только судьба улыбнулась им ещё несколько дней, они бы достигли противоположной стороны этого печально известного залива и вошли бы в Ла-Манш. Однако судьба распорядилась иначе, поскольку на рассвете следующего утра появились явные признаки приближающегося шторма, и буревестники и другие морские птицы кружили вокруг их такелажа. Затем, сразу после 8 утра, с юго-юго-запада на них обрушился свирепый шквал, и в течение получаса «Ольга» и «Клеопатра» подвергались проливному дождю и граду. Через несколько часов ветер усилился до штормовой силы, а волны поднялись настолько высоко, что «Клеопатра» сильно накренилась. По мере того как день близился к концу, барометр продолжал падать, погода всё больше ухудшалась, и «Клеопатра» непрестанно и резко качалась вверх и вниз… Ветер, усиливаясь, начал поворачивать на запад, и временами приносил с собой внезапные шквалы ураганной силы, сопровождаемые громом и молниями.
На борту «Клеопатры» экипаж ютился в своей каюте, за исключением двух мужчин, которым не посчастливилось быть на дежурстве. Они стояли за штурвалом и следили за сигналами с «Ольги». Двое мальтийцев украдкой бросали испуганные взгляды назад, туда, где по левому борту «Клеопатры» с рёвом поднимались огромные волны, словно намереваясь поглотить судно, прежде чем безвредно обрушиться на неё. Заметив страх в глазах своих людей, Картер соорудил из гамака экран, якобы для защиты от ветра и града, но на самом деле для того, чтобы они не видели огромных волн, надвигающихся на их крошечное судно.
Позже Картер писал: «Пока судно шло по ветру, у меня не было причин для беспокойства, хотя вся кормовая часть судна часто погружалась в воду, и море время от времени перекатывалось через каюту. Однако ветер начал менять направление на западное, и я был уверен, что он превратится в яростный шторм с северо-запада. Когда море стало бушевать, оно сильно ударялось о надстройку, и я всерьёз опасался, что её смоет. Я решил встать на якорь и подать «Ольге» следующий сигнал: «Готовьтесь к стоянке, двигайтесь по ветру». Капитан Бут подтвердил мой сигнал и ответил: «Больше риска использовать буксирный трос, если остановиться».»
Было уже больше четырёх часов дня, и Картер с неохотой решил подождать ещё немного, чтобы посмотреть, улучшится ли погода. Вместо этого, с каждой минутой она продолжала ухудшаться. Свет уже начал меркнуть, и очень обеспокоенный Картер срочно подал сигнал «Ольге», попросив её остановиться. На этот раз капитан Бут откликнулся на его просьбу и с большим мастерством выполнил сложную задачу, развернув нос «Ольги» против ветра. «Клеопатра» попыталась последовать её примеру, но когда Картер медленно разворачивал её, огромная волна обрушилась на судно, полностью его захлестнув. Если бы не надстройка, цилиндрический корпус, вероятно, оттолкнул бы воду, не переворачиваясь, но на этот раз надстройка приняла на себя весь удар прямо на левый борт, и «Клеопатру» с силой отбросило на правый борт. Когда поражённая Клеопатра накренилась, мрачно державшийся за перила Картер почувствовал, как что-то зашевелилось у него под ногами в трюме корабля, и ему не нужно было объяснять, что это. Деревянные конструкции, которыми крепились железные рельсы, использовавшиеся в качестве балласта, перекосились, рельсы сместились, и судно накренилось под углом более 45 градусов к перпендикуляру. В надежде хоть как-то выровнять его, мачту «Клеопатры» срезали, а палубу очистили от такелажа. Однако эффект от этого был незначительным. Вскоре Картер открыл люк в каюте и вывел свою команду в трюм, чтобы выровнять балласт. Несколько раз люди пытались уложить рельсы, чтобы выровнять судно, но каждый раз, когда они пытались выровнять цилиндр, очередная сильная волна срывала их работу. Это, должно быть, был кошмарный сценарий: внутри цилиндра, в сильный шторм, с постоянно движущимися рельсами.
«Я обнаружил, что судно немного набирает воду в верхних болтовых отверстиях; шторм был в самом разгаре, и волны полностью захлестывали нас. Поэтому я подал сигналы бедствия на «Ольгу», но продолжал работать над балластом. Через несколько часов большая часть балласта была перемещена, и судно немного выпрямилось, когда более сильная, чем обычно, волна перевернула нас, и балласт вернулся на прежнее место».
Понимая, насколько критичным было их положение, и видя, что многие члены экипажа в панике, капитан Картер решил, что у них нет другого выбора, кроме как покинуть судно. Соответственно, он попытался подать сигнал о своих намерениях на «Ольгу», но из-за силы шторма и темноты ночи (к этому времени сигнальные огни «Клеопатры» уже смыло водой) капитан Бут смог понять только то, что им нужна помощь, и поначалу не осознавал серьёзности ситуации.
Спасательная шлюпка самой «Клеопатры» представляла собой не более чем гребную лодку длиной двенадцать футов и шириной четыре фута, оснащённую пробковыми плавучими мешками. Она была привязана к левому борту. К сожалению, это был также наветренный борт, где было бы действительно безрассудно пытаться подняться на борт лодки в этом бушующем море. По приказу Картера спасательную шлюпку спустили в море на верёвке, пытаясь заставить её дрейфовать вокруг кормы «Клеопатры» и укрыться под её подветренным бортом. При обходе кормы цилиндра верёвка зацепилась, и шлюпку смыло под рулевое колесо сильным волнением, раздавив вдребезги.
17:00. Клеопатра подаёт сигнал «Ольге» «Лечь в дрейф». 18:00. Видно, что «Клеопатра» кренится. 19:00. Клеопатра подаёт сигнал «Требуется помощь». 21:20. Клеопатра подала сигнал «Тонем, пришлите шлюпку». «Ольге» удалось спустить на воду шлюпку с командой добровольцев. Шлюпке удалось достичь Клеопатры, но команда не смогла поймать брошенные им канаты, и спасательная шлюпка уплыла. Предполагается, что позже она затонула, так как ни её, ни её команду больше никто не видел. Однако капитану Буту это не было известно, в 23:00 он попытался подать сигнал «Клеопатре», чтобы спросить, с ними ли ещё шлюпка, но не смог установить связь. 15 октября 1877 г. 01:00. на «Ольге» заметили, что мачта «Клеопатры» срезана, услышали крики о помощи и поняли, что шлюпку унесло течением. Капитан Бут решил отцепить буксир и попытаться подвести «Ольгу» к цилиндру, но не смог удержаться на месте.
После двух неудачных попыток (в 2:00 и в 5:00), как только рассвет позволил «Ольге» различить своего ведомого, был развёрнут канат из манильской нити (который, будучи лёгким, плавал на поверхности воды). Затем «Ольга» прошла перед «Клеопатрой», и канат, который она тащила по воде, задел нос «Клеопатры». Прежде чем его успели подхватить, море снова смыло его, и «Ольге» пришлось опасно приблизиться к «Клеопатре», чтобы бросить канат на борт. Затем к канату был натянут трос, значительно не доходящий до другого его конца. Рабочие на борту «Клеопатры», натягивая трос, одновременно перебросили канат и его продолжение, так что теперь корабли были соединены двумя канатами. Канат был прикреплен к носовой части «Клеопатры», и по сигналу с «Ольги» спустили шлюпку, которую протянули по канату через промежуток между кораблями. Другой канат, прикреплённый к носу маленькой шлюпки, поддерживал связь с «Ольгой». Именно этот волнующий момент, когда шлюпка почти достигла повреждённого судна, был выбран для иллюстрации.
Рассвет наступил, но солнце ещё не взошло. В небе плывут облака, но буря стихла, хотя море всё ещё остается почти таким же бурным, как и прежде. На палубе сбились в кучу матросы. Видно, как с носа свисает оригинальный стальной трос, а к передней опоре, поддерживающей палубу или галерею, другой трос прикреплён манильской веревкой. По мере возможности, когда позволяли волны, мужчины один за другим спускались в лодку, но с большими трудностями. Их притащили к борту «Ольги» с помощью упомянутой выше второй линии, и капитан Бут приказал отпустить «Клеопатру» в открытое море.
06:30. Шлюпка была успешно переправлена, и капитан Картер с командой успешно отплыли. 07:40. «Ольга» на полном ходу покинула этот район, чтобы найти свою пропавшую шлюпку. После безуспешных поисков в 12:30 было решено, что шлюпка и команда пропали, и «Ольга» покинула этот район.
17 октября 1877 г. в 21:00. «Ольга» прибыла в Фалмут, сообщив, что «Клеопатра» была оставлена на траверзе в точке с координатами 44.53 с.ш. 7.52 з.д. во время юго-западного шторма силой 8 баллов, и что второй помощник и пять членов экипажа «Ольги» погибли. Газета «Таймс» 20 октября сообщила, что капитан Картер и его команда, завершив все формальности, отправляются из Фалмута в Лондон. Примерно в это же время «Ольга» также покинула Фалмут, чтобы доставить свой груз зерна в Ливерпуль.
Газета The Illustrated London news 27 октября 1877 г. уведомляла читателей:
«В нашей последней публикации также сообщалось, что «Клеопатру» впоследствии подобрал пароход «Фицморис», направлявшийся в испанский порт Валенсия; и с тех пор мы узнали, что обелиск в своем всё ещё плавающем железном футляре находится в безопасности в Ферроле, откуда его, несомненно, скоро доставят к месту назначения; однако некоторая задержка может возникнуть из-за требований о выплате компенсации за его спасение...»
Чёрные дни миновали, когда выловленная шведами «Клеопатра», претерпев кучу бюрократических и прочих волокит, вошла в лондонскую акваторию начищенная и увешенная флагами, сопровождаемая приветственными криками зрителей, заполнивших набережные.
Предыдущая статья
Там же есть ссылки на все остальные.
Поздравляю всех с наступающим Новым годом!
Да будет он не по-бискайски!