Татьяна и Игорь жили вместе уже семь лет. Официально брак они не оформляли — Игорь отговаривался тем, что «бумажки ничего не значат», а Татьяне, влюблённой и доверчивой, этого объяснения хватало. Они обосновались в уютной двушке на пятом этаже — квартире, которая когда‑то принадлежала бабушке Татьяны.
Первые годы казались идиллией. Татьяна обожала устраивать домашние ужины, Игорь шутил, что она «готова кормить весь двор». Они вместе выбирали обои для спальни, спорили, какой цвет дивана лучше подойдёт к шторам, и мечтали о путешествиях. Татьяна даже начала откладывать деньги на поездку в Италию — Игорь уверял, что когда‑нибудь они обязательно туда поедут.
Но постепенно что‑то начало меняться. Игорь стал задерживаться на работе, чаще уезжать «в командировки», а его телефон теперь всегда лежал экраном вниз. Татьяна старалась не задавать лишних вопросов — боялась показаться навязчивой. Она убеждала себя, что это просто кризис среднего возраста, что скоро всё наладится.
Всё рухнуло в один обычный вторник. Татьяна решила обновить документы на жильё — планировала взять кредит под залог квартиры, чтобы открыть небольшой цветочный магазин, о котором давно мечтала. Запросив выписку из ЕГРН, она с ужасом обнаружила: квартира больше ей не принадлежит. Право собственности перешло к некоей Елене Смирновой.
Руки дрожали, когда она перечитывала документ. Имя «Елена» казалось чужим, нереальным. Татьяна помчалась к нотариусу, оформлявшему сделку. Там ей показали договор дарения, подписанный Игорем. Дата — три месяца назад. В тот день Игорь «ездил к другу на день рождения». На столе даже осталась коробка от торта, который он якобы привёз с праздника.
Она ворвалась домой, тряся выпиской:
— Это что такое?!
Игорь даже не поднял глаз от телефона:
— Ты всё неправильно поняла.
— Неправильно поняла?! Ты подарил мою квартиру какой‑то Елене!
— Она не «какая‑то», — холодно ответил Игорь. — Мы вместе уже год. Я люблю её.
Мир Татьяны рухнул. Она вспомнила странные отлучки Игоря, его вечно занятой телефон, внезапную заботу о «здоровье бабушки», ради которой он якобы ездил в другой город. Всё это время он выстраивал новую жизнь — без неё.
— Но как ты смог? Квартира моя!
— Ты же сама говорила, что не против, чтобы я был указан как сожитель в документах. Вот я и вписал себя в реестр как лицо, имеющее право распоряжаться имуществом. Ты даже не читала, что подписывала.
Татьяна вспомнила: год назад Игорь принёс пачку бумаг — «документы на субсидию». Она подписала не глядя, торопясь на работу. В тот день он ещё шутил: «Вот видишь, как просто быть командой?»
— Я подам в суд! Это мошенничество!
— Попробуй, — усмехнулся Игорь. — Договор оформлен по закону. А ты сама дала согласие.
Следующие месяцы превратились для Татьяны в ад. Она наняла адвоката, подала иск о признании договора дарения недействительным. Каждую встречу с юристом она начинала с дрожащим голосом: «Скажите, у меня есть шанс?» Адвокат, сдержанный мужчина в очках, терпеливо объяснял: «Мы сделаем всё возможное, но процесс будет сложным».
В суде Игорь утверждал, что Татьяна «добровольно передала ему право распоряжаться квартирой», а Елена заявляла, что «не знала о конфликте» и «честно получила подарок». Татьяна сидела на скамье, сжимая в руках папку с документами, и чувствовала, как внутри растёт ледяная пустота.
Однажды после заседания она зашла в кафе неподалёку. Официантка, заметив её заплаканные глаза, молча поставила перед ней чашку горячего чая. «Всё наладится», — тихо сказала она. Татьяна тогда не поверила, но этот простой жест доброты дал ей сил продолжать борьбу.
Суд длился полгода. Татьяна потеряла сон, работу (начальник сказал, что «в таком состоянии она не может обслуживать клиентов»), последние сбережения. Но в итоге судья признал: договор дарения был заключён с нарушениями. Игорь не имел права единолично распоряжаться имуществом, принадлежащим Татьяне. Квартиру вернули ей.
Когда решение вступило в силу, Татьяна пришла в квартиру. Игорь уже съехал, оставив лишь грязный след на паркете и запах чужих духов. На подоконнике валялась забытая зажигалка с гравировкой «Л&И». Татьяна подняла её, покрутила в руках и выбросила в мусорное ведро.
Она открыла окно, глубоко вдохнула и сказала вслух:
— Больше никто не отнимет у меня мой дом.
Через месяц Татьяна сменила замки, перекрасила стены в нежный бежевый цвет, о котором давно мечтала, и завела кошку — рыжую, с белыми лапками. Назвала её Муркой. Каждое утро они вместе встречали рассвет: Татьяна пила кофе, а Мурка мурлыкала, уткнувшись в её колени.
Она так и не открыла цветочный магазин, но нашла работу в местном питомнике. Теперь её день начинался с ухода за розами, геранью и фиалками. «Вы с ними так нежно обращаетесь», — удивлялись коллеги. Татьяна улыбалась: «Они ведь живые. Им тоже нужна забота».
А Игорь? Говорят, он теперь живёт у той самой Елены. Только вот её квартира записана на маму, и подписи «на всякий случай» никто ему ставить не разрешает. Однажды Татьяна случайно увидела его в метро — он выглядел усталым, сгорбленным, будто мир внезапно стал для него слишком тяжёлым. Она отвернулась, не желая встречаться взглядами. Всё, что когда‑то связывало их, теперь казалось далёким сном.
Иногда по вечерам Татьяна доставала старый фотоальбом. Там были снимки с их первой поездки на море, где Игорь смеялся, пытаясь надеть на неё соломенную шляпу, и кадры с новогоднего вечера, когда они танцевали на кухне под радио. Она долго смотрела на эти моменты, потом аккуратно убирала альбом на полку. Прошлое осталось прошлым. А впереди — её новая жизнь.