Новогодние огни Москвы сверкали, обещая сказку для двух семей, вылетевших из Екатеринбурга в Шереметьево.
Идея родилась спонтанно за месяц до праздников. Тридцатисемилетняя Марина предложила: "Давайте встретим Новый год в Москве! Всей семьёй! Красная площадь, ГУМ, Кремлёвская ёлка!".
— Заодно родителей подружим. А то твоя мама как-то мою недолюбливает, — усмехнулась женщина.
Муж Игорь, поначалу скептически хмыкнул, но под напором восторга жены сдался.
Тогда они позвонили свекрам и тестю с тещей. Родители Марины — Галина Степановна, бывшая учительница литературы, и Николай Иванович, мастер на все руки с Уралмаша — после недолгих раздумий согласились.
Родители Игоря — Людмила Аркадьевна, женщина с безупречным вкусом, и Виктор Сергеевич, отставной военный — кивнули с холодноватой вежливостью.
— Будет что вспомнить, — сказала Людмила Аркадьевна с ностальгией в голосе.
Первые проблемы дали о себе знать уже при бронировании жилья. Людмила Аркадьевна настаивала на отеле в пределах Садового кольца с видом на что-нибудь историческое.
Галина Степановна парировала: "Зачем переплачивать? Удобная квартира в спальном районе — и просторно, и можно домашнюю еду готовить".
Спор длился три дня и закончился компромиссом в виде двухкомнатной квартиры в Хамовниках, найденной Мариной.
— Это почти центр, — убеждала она всех в чате, прикрепляя ссылку.
В аэропорту они встретились за два часа до вылета. Галина Степановна, в пуховой куртке и с огромной сумкой-термосом ("В дороге чай пригодится!", говорила мужу:
— Коля, ты билеты куда положил? Во внутренний карман? Покажи.
— Галка, успокойся, всё при мне, — бурчал Николай Иванович, похлопывая себя по груди.
В двух метрах от них Людмила Аркадьевна, в элегантном кашемировом пальто и с чемоданом на колёсиках, поправляла капюшон на парке Виктора Сергеевича:
— Виктор, ты бы шапку надел. В Москве ветрено. И сними эти ужасные перчатки, я тебе новые купила.
— Люда, в самолёте жарко будет, — отмахивался мужчина, но послушно снял рабочие перчатки.
Марина и Игорь, как неумелые дипломаты, метались между двумя семьями.
— Мам, пап, всё хорошо? — спрашивала женщина, обнимая Галину.
— Тёща, погода в Москве отличная, минус пять, — рапортовал Игорь Людмиле Аркадьевне.
На регистрации случился первый конфликт. Оказалось, что Людмила Аркадьевна зарегистрировалась на бизнес-класс ("У меня спина, мне нужно пространство"), тогда как все остальные, включая её мужа, летели экономом. Виктор Сергеевич покраснел.
— Люда, как же так? Ты втихаря купила себе билет в бизнес-класс? Мы же договорились…
— Договорились о комфорте, милый. А мой комфорт — это отдельное кресло. Не волнуйся, я тебе конфетку из бизнеса принесу, — улыбнулась она ледяной улыбкой.
Галина Степановна прошептала мужу:
— Видишь? Штабс-капитанша. Мы-то простые люди, нам и в курятнике лететь пойдет. Тихушница!
В салоне самолёта напряжение немного ослабло. Но по прилёту, в Шереметьево, началось самое страшное.
Аэропорт, огромный, сверкающий, многоголосый, с бесконечными переходами и толпами людей, ошеломил провинциалов.
Николай Иванович, привыкший к ясной логике заводских цехов, растерялся у указателей.
— Куда идти-то? Багаж где? Это куда? — он крутил головой.
— Папа, всё по знакам, вот стрелка "багаж", — пыталась объяснить Марина.
Людмила Аркадьевна, достав планшет, сказала уверенно:
— Нам к выходам 10-12, там нас должен встречать трансфер. Я всё забронировала.
— Какой трансфер? — удивилась Галина. — Мы же на "Аэроэкспрессе" до города, а там на метро. Экономия и вид из окна.
— Галина Степановна, после перелёта тащиться в метро с чемоданами? Это несерьёзно, — холодно отрезала сватья.
Игорь и Марина переглянулись. В их глазах читался чистый ужас. Они представляли себе душевные посиделки у Кремля, а получили напряженную атмосферу.
— Мамочки, — простонала Марина. — Давайте так: кто хочет на трансфере — пожалуйста. Кто на экспрессе — тоже хорошо. Встретимся по адресу.
— Что? Разделиться? В незнакомом городе? — всплеснула руками Галина Степановна. — Да нас же тут сразу обворуют, потеряемся!
— Никто никого не обворует, — фыркнул Виктор Сергеевич. — Страна цивилизованная. Я поеду с Николаем Ивановичем на экспрессе. Посмотрим Москву. Люда, ты езжай на машине.
Это было первое, что сблизило мужчин. Людмила Аркадьевна побледнела, но кивнула.
Так они и разделились: женщины (Людмила, Галина и Марина) поехали на чёрном минивэне, мужчины (Виктор, Николай и Игорь) отправились на "Аэроэкспрессе".
В машине царило молчание. Галина Степановна смотрела в окно на мелькающие огни и думала, как бы ненароком не проронить что-нибудь простонародное.
Людмила Аркадьевна изучала свой маникюр. Марина пыталась найти хоть какую-то нейтральную тему.
— Вон, кажется, стройка ММДЦ "Москва-Сити", — указала она на сверкающие башни.
— Да, похоже, — сухо согласилась Людмила. — Хотя я предпочитаю историческую застройку.
В электричке было веселее. Николай Иванович, разморённый видом из окна, расцвёл.
— Витя, глянь-ка, какая ширь! А мосты-то какие! — он толкал локтем свата, который, к своему удивлению, тоже улыбался.
— Да, масштаб чувствуется. Не то что наши уральские сопки.
— Наши сопки тоже ничего, — защищал малую родину Игорь, но ему было приятно видеть, как тесть и отец находят общий язык.
Квартира в Хамовниках оказалась уютной, но тесной для шестерых взрослых людей.
Две комнаты: одна с двуспальной кроватью (её молча уступили родителям Игоря), другая — с диваном-книжкой (для родителей Марины).
Молодые должны были спать на раскладном кресле в гостиной. Первое утро началось с борьбы за ванную.
Людмила Аркадьевна привыкла к утренним процедурам длиною в час. Галина Степановна считала, что мыться дольше десяти минут — непозволительная роскошь.
— Галина Степановна, я выйду через пятнадцать минут, — донеслось из-за двери в ответ на стук.
— Да я уже полчаса жду! — не выдержала женщина.
Завтрак тоже стал полем боя. Галина Степановна накрыла стол: солёные огурцы, сыр, колбаса, хлеб, простокваша.
Людмила Аркадьевна посмотрела на это изобилие, как на провинциальную дикость.
— Утром нужно что-то лёгкое. Йогурт, мюсли. А это… тяжелая пища.
— Это нормальная русская еда, — огрызнулся Николай Иванович. — Чтобы силы были гулять.
— Силы нужны, чтобы переваривать это, — пробормотала Людмила Аркадьевна, но взяла кусочек сыра.
План на день — Красная площадь — был единогласно одобрен. Но путь к нему снова расколол группу.
Людмила Аркадьевна ловила такси ("Я не могу в этой давке"). Галина Степановна настаивала на метро ("Чтобы прочувствовать город!").
В итоге они снова разделились, договорившись встретиться у Исторического музея.
Марина и Игорь, оставшись на перроне метро после того, как проводили одних родителей и посадили в такси других, одновременно вздохнули.
— Игорь, это кошмар, — сказала Марина, прислонившись к его плечу. — Они даже не смотрят друг на друга, как будто враждебные лагеря.
— Ничего, — обнял её Игорь, хотя сам был не уверен. — Все наладится. Их же объединяет кое-что.
— Что?
— Мы с тобой и желание увидеть Спасскую башню.
На Красной площади, у Лобного места, Николай Иванович, задирая голову к Собору Василия Блаженного, поскользнулся на льду и со всего маху сел в сугроб.
Все ахнули. Но прежде чем Игорь и Марина бросились к нему, Виктор Сергеевич, по старой военной привычке, мгновенно среагировал.
Он резко шагнул вперёд, крепко ухватил Николая под мышки и, с неожиданной для его возраста силой, поднял на ноги.
— Цел, командир? — спросил сват, отряхивая снег с плеча мужчины.
— Жив, товарищ полковник, — рассмеялся Николай Иванович, красный от смеха и неловкости. — Спасибо, а то сел бы на посох Минина.
Людмила и Галина, замершие в момент падения, переглянулись.
— Николай Иванович, надо быть аккуратнее! — сказала Галина Степановна, но уже без раздражения.
— Давайте сфотографируемся все вместе, — неожиданно предложила Людмила Аркадьевна. — Пока вы не разбили все памятники.
Это была первая общая фотография. Улыбки на ней ещё были натянутыми, но в них уже не было вражды.
Вечером, вернувшись в квартиру, они, уставшие, сидели за чаем. Николай Иванович с Виктором Сергеевичем обсуждали архитектуру Кремля с неожиданным жаром. Оказалось, второй интересовался историей фортификации.
— Вот эти зубцы — мерлоны, — говорил он, рисуя пальцем на скатерти. — Для лучников.
— А толщина стен? — оживился Николай Иванович. — Я читал, что в некоторых местах до шести с половиной метров!
— Совершенно верно! — кивал Виктор. — И изнутри они засыпаны бутом…
Женщины слушали их, и Галина Степановна вдруг сказала:
— Знаете, Людмила Аркадьевна, а ваш Виктор Сергеевич — очень интересный человек.
— Да, — немного смягчившись, ответила женщина. — Он у меня эрудит. А ваш Николай… очень непосредственный.
Прорыв случился на третий день, в Третьяковской галерее. Галина Степановна, учительница литературы, замерла перед "Явлением Христа народу" Иванова.
— Какая работа… Какая глубина… — прошептала она.
Людмила Аркадьевна, стоявшая рядом, смотрела не на картину, а на сватью. Потом тихо сказала:
— Я тоже люблю эту картину. Каждый раз нахожу в ней что-то новое.
Они простояли так молча несколько минут, плечом к плечу. И это молчание было красноречивее любых слов.
Окончательным перемирием стал вечер в обычной московской столовой, куда они зашли погреться после ВДНХ.
Было тесно, шумно, пахло борщом и пирожками. Людмила Аркадьевна скептически осмотрела тарелки.
— Не думала, что окажусь в таком заведении, — вздохнула она.
Но когда подали огромные порции настоящего гуляша с гречкой и салат "Оливье" по-советски, а Николай Иванович, хитро подмигнув, принёс всем по стакану компота, атмосфера потеплела.
Ели они все с аппетитом, хвалили еду. И вдруг Людмила Аркадьевна сказала:
— Знаете, а это даже… уютно. По-домашнему.
— Я же говорила! — воскликнула Галина Степановна. — Иногда простая еда — лучше любых ресторанов.
Новый год они встречали всё-таки вместе, в квартире. Накрыли общий стол, купили шампанского.
В полночь, под бой курантов, которые смотрели по телевизору (попасть на саму Красную площадь не получилось), они чокались.
— За семью! — провозгласил Игорь.
— За мир! — добавил Виктор Сергеевич.
— И за то, чтобы не падать в сугробах! — рассмеялся Николай Иванович.
На обратном пути в аэропорт они ехали все вместе в одном минивэне. Болтали, делились впечатлениями, показывали друг другу фотографии.
В Шереметьево они прошли регистрацию, сидя на одних чемоданах в ожидании общей очереди.
Людмила Аркадьевна уже не вспоминала про бизнес-класс. И когда объявили посадку, Галина Степановна вдруг взяла сватью под руку.
— Людмила, а давайте, когда домой вернёмся, чаю вместе попьём. У меня варенье своё, сливовое.
Людмила Аркадьевна на секунду замялась,а потом улыбнулась — по-настоящему, тепло.
— Знаете, а я бы с удовольствием. Только, чур, без солёных огурцов на завтрак.
— Обещаю, — засмеялась Галина Степановна.
Самолёт взлетал, оставляя позади сверкающую Москву. Марина обняла Игоря и прошептала ему на ухо:
— Ну что, мы выжили?
— Не только выжили, — улыбнулся он, глядя, как его отец что-то азартно объясняет тестю, размахивая руками, а их матери, сидя рядом, листают один журнал. — Кажется, мы все-таки их всех подружили. Это, наверное, самое сложное и самое ценное, что мы привезём из этих каникул.
— Главное — чтобы дома не рассорились опять, — вздохнула Марина.
— Не рассорятся, — уверенно сказал Игорь. — У них теперь есть общий враг.
— Кто?
— Москва-матушка, которая с ног сбила и заставила быть одной семьёй, — улыбнулся мужчина.
Они смотрели в иллюминатор на удаляющиеся огни, и каждый думал о своём. Но теперь эти мысли были переплетены общими воспоминаниями: о скользком льду на Красной площади, о тёплом свете в Третьяковке, о шумной столовой и о тихом перемирии за новогодним столом.