Смею заверить вас, друзья, что Анна Петровна Шереметева была завиднейшей невестой Петербурга. Дочь богатейшего вельможи и внучка князя Черкасского, унаследовавшая семьдесят тысяч душ крепостных, она могла выбирать женихов как перчатки в модной лавке.
За её руку дрались многие! Братья Орловы, фавориты императрицы, уже точили зубы на шереметевское приданое. Молодой воспитатель цесаревича Семён Порошин влюбился в графиню без памяти и даже дерзнул посвататься, за что его выгнали со двора, как дворовую собаку.
А досталась красавица Анна старому холостяку Никите Панину, которому стукнуло пятьдесят лет и который был не просто другом её отца, а его ровесником!
Приданое невесты оценивалось в миллионы. На балах она надевала бриллиантов на полмиллиона рублей. Свадьбу готовили с размахом, достойным царской особы. Но вместо венчальных свечей зажгли похоронные и ударили в погребальный звон...
Анна Петровна родилась 18 декабря 1744 года в семье графа Петра Борисовича Шереметева и княжны Варвары Алексеевны Черкасской. Отец её был человеком влиятельным, но не богатым от природы. Зато матушка принесла в дом Шереметевых приданое, от которого захватывало дух – семьдесят тысяч душ крепостных, земли в двадцати губерниях, дворцы и заводы.
Девочка была старшей дочерью родителей, баловнем и сокровищем семьи. Её учили языкам, танцам, музыке. В четырнадцать лет Анну Петровну представили ко двору, и императрица Екатерина II тут же взяла её к себе во фрейлины.
Не по красоте, нет! Хотя графиня Шереметева была хороша собою, но не ослепительна. Ценилась она за ум, образованность и спокойный нрав.
– Эта девица, – говорила Екатерина своим приближённым, – не станет плести интриг и путаться под ногами. Она мне нужна!
И действительно, Анна Петровна служила императрице верой и правдой, не лезла в дворцовые склоки и держалась в тени. За что государыня её жаловала.
А в 1764 году, когда Анне исполнилось двадцать лет, при дворе появился новый воспитатель наследника престола Павла Петровича. Звали его Семён Андреевич Порошин. Молодой человек, всего двадцати трёх лет от роду, происходил из небогатой дворянской семьи, но отличался умом и образованностью. Его назначили к цесаревичу по рекомендации графа Никиты Панина, который сам был главным воспитателем великого князя.
Порошин появлялся при дворе часто – то с докладом Панину, то с поручениями от цесаревича. И там он увидел Анну Петровну.
Влюбился он мгновенно, как это бывает с молодыми.
– Ваше сиятельство, – однажды обратился Порошин к графу Шереметеву на придворном приёме, – позволите ли вы мне надеяться…
Старый граф даже не дослушал.
– Молодой человек, – сказал он холодно, – вы забываетесь. Моя дочь – фрейлина императрицы и наследница семидесяти тысяч душ. А вы кто? Учитель! Да ещё без гроша за душой.
Порошин покраснел и отошёл, но отступать не собирался. Он стал писать Анне Петровне письма. Горячие, полные юношеского пыла послания, в которых клялся в вечной любви и обещал сделать её счастливой. Графиня эти письма читала, вздыхала и… отдавала матушке. А та показывала их мужу.
– Пётр Борисович, – говорила графиня Варвара Алексеевна, – этот юнец совсем обнаглел. Надо положить этому конец!
Шереметев доложил о дерзости Порошина самому Панину. Тот, как главный воспитатель цесаревича, имел право увольнять своих подчинённых. И уволил!
В начале 1766 года Семёна Андреевича Порошина отстранили от двора и отправили в полк.
– Пусть послужит отечеству, – сухо заметил Панин, подписывая указ об отставке. – Авось, в армии остепенится.
Но Порошин не остепенился. Он болел, чах и через три года умер. Говорили, от чахотки. А некоторые шептались, что от разбитого сердца…
Теперь об Орловых!
Братья Орловы – Григорий, Алексей, Фёдор, Владимир и Иван – были всесильны при дворе Екатерины II. Григорий Григорьевич, главный из братьев, состоял фаворитом императрицы и пользовался её безграничным доверием. Орловы были людьми отважными, но не богатыми. Богатства, которые сыпались на них от щедрой государыни, утекали сквозь пальцы, как вода. Тратили они с размахом, не считая и не жалея.
И вот в 1767 году Екатерина решила пристроить Анну Петровну Шереметеву за одного из братьев Орловых. За кого именно – неизвестно. Говорили, за Владимира. Другие утверждали, за Фёдора. Сама императрица намекала графине:
– Вы, Анна Петровна, засиделись в девках. Пора бы и замуж! У меня есть на примете один кавалер…
Графиня Шереметева поняла намёк и побледнела. Выйти замуж за Орлова было, конечно, честью, но… Орловы были известны своим буйным нравом, пьянством и разгулом. Анна Петровна боялась их, как огня.
Она пожаловалась родителям. Граф Пётр Борисович задумался. Граф понимал, что отказывать императрице опасно, но и отдавать единственную дочь в лапы к этим буянам он не желал.
И тут на сцене появился Никита Иванович Панин.
Панин был человеком особенным. Граф, диплома и воспитатель наследника престола, он держал в руках нити и внутренней, и внешней политики России. Екатерина II его ценила, Орловы уважали.
При дворе его называли "серым кардиналом", потому что власти у него было больше, чем у иных министров, а сам он держался в тени.
Граф Панин родился в 1718 году и к моменту описываемых событий разменял уже шестой десяток. Холостяком он прожил всю жизнь, хотя женщины его любили. Представительный, с умными глазами и насмешливой улыбкой, он умел быть обаятельным. Но семью заводить не торопился.
– Зачем мне жена? – говаривал он друзьям. – У меня есть племянники, им и оставлю своё состояние. А жена – это хлопоты, слёзы и ревность. Не люблю я всего этого!
Так и жил граф Никита Иванович у своего брата Петра Ивановича, занимая несколько комнат в его доме. По вечерам принимал гостей, вёл умные беседы, играл в карты и пил венгерское вино. Словом, холостяцкая жизнь удавалась ему на славу.
Но в конце 1767 года что-то переменилось.
Панин стал часто бывать в доме Шереметевых. Старый граф Пётр Борисович был его другом ещё с молодости, так что визиты эти никого не удивляли. Удивляло другое. Панин, который раньше едва замечал молодую графиню Анну Петровну, теперь засиживался в гостиной допоздна, беседовал с нею о литературе и дарил книги.
– Никита Иваныч, – однажды спросил его граф Шереметев прямо, – вы что, в мою дочь влюбились?
Панин усмехнулся:
– А что, Пётр Борисович, вы заметили?
– Ещё как!
– Ну так вот, – сказал Панин, – я хочу на ней жениться. Если вы, конечно, не против.
Шереметев был не против! Ещё бы, граф Панин, человек влиятельнейший и друг семьи. Да такому зятю и цены нет. То, что жених годился невесте в отцы, никого не смущало.
Анну Петровну спросили – согласна ли? Она подумала и кивнула. Панин был ей приятен. Он же избавлял её от страшной перспективы стать женою кого-нибудь из Орловых.
В начале 1768 года состоялась помолвка.
Екатерина II, узнав об этом, нахмурилась, но виду не подала. Панина она трогать не решилась. Слишком много значил он для неё и для будущего Павла. Графу Григорию Орлову императрица велела отступиться.
– Ну что же, – сказала она ему, – пусть Панин женится. Может, это пойдёт ему на пользу.
Орловы стиснули зубы и промолчали. Но забыли ли?
Свадьбу назначили на конец мая 1768 года.
В доме Шереметевых началась суета. Шили приданое, заказывали мебель, отбирали бриллианты для невесты. Анна Петровна должна была предстать перед гостями во всём блеске своего богатства и знатности. Платье заказали у лучшего портного Петербурга. Бриллианты отобрали на полмиллиона рублей. Кареты для выезда к венцу вызолотили заново. Приглашения разослали по всему городу.
Ждали не менее пятьсот гостей!
Граф Панин тоже готовился к торжеству. Он заказал для невесты в подарок табакерку, усыпанную бриллиантами.
В те времена табакерки дарили дамам, и те нюхали из них табак или просто хранили в них милые безделушки.
Панин велел мастеру сделать табакерку с секретом, чтобы было у неё двойное дно, куда можно было спрятать записочку или локон волос.
– Пусть Анна Петровна хранит в ней память обо мне, – говорил он, принимая работу.
Табакерку он подарил невесте за месяц до свадьбы. Графиня ахнула от восторга, ведь такой роскошной вещи у неё ещё не было! Она тут же положила туда надушенный платочек и стала носить табакерку с собою.
А в середине мая случилось страшное.
Анна Петровна вдруг почувствовала себя плохо. Сначала лёгкое недомогание, озноб, головная боль. Врачи решили, что это простуда, и прописали постельный режим. Но на следующий день поднялась высокая температура, а ещё через день на теле невесты появились красные пятна.
Чёрная оспа!
В XVIII веке оспа была страшнейшим бедствием. От неё погибали целые семьи. Лечить её не умели, а прививки делали редко и только самым знатным особам. Анну Петровну не прививали – родители берегли её, не подпуская к больным, надеясь, что чума минует их дом.
Но чума пришла.
Графиню Шереметеву изолировали в отдельных покоях. К ней допускали только мать, двух служанок и лекаря. Граф Пётр Борисович ходил по дому как безумный и повторял:
– Господи, за что?
Панину запретили навещать невесту. Императрица Екатерина велела ему вообще не приближаться к дому Шереметевых, дабы не заразиться и не принести заразу к цесаревичу Павлу.
– Никита Иваныч, – сказала она ему, – я понимаю ваше горе. Но вы отвечаете за будущего императора! Сидите дома и ждите известий.
Панин сидел дома и ждал. Ему передавали вести через третьих лиц. Сначала они были обнадёживающие, потом стали всё более тревожные. Болезнь развивалась. Страшная сыпь покрыла всё тело невесты, её красота увядала на глазах. Она металась в бреду, звала жениха, просила священника.
17 мая 1768 года, за несколько дней до назначенной свадьбы, Анна Петровна Шереметева умерла.
Ей было двадцать три года.
Едва Анну Петровну предали земле, как по Петербургу поползли слухи.
– Её отравили! – шептались в салонах.
– Подложили заражённую тряпицу! – говорили фрейлины.
– Как раз в той самой табакерке, что подарил Панин!
– Нет, не Панин! Орловы велели подложить, они мстили за то, что Анна Петровна отказалась выйти за одного из братьев.
– Да нет же, это Порошин! Он умирал от любви и решил, что если не достанется ему, то и никому не достанется.
– А может, сама императрица? Она ведь злилась, что Панин обвёл её вокруг пальца…
Слухов было множество, но доказательств не было. Откуда взялась оспа у графини, которая никуда не выезжала и ни с кем не общалась, кроме родных? Как зараза проникла в дом, где соблюдались строжайшие предосторожности?
Граф Никита Иванович Панин после смерти невесты замкнулся в себе. Он продолжал исполнять свои обязанности при дворе, воспитывал Павла Петровича, вёл дипломатическую игру. Но больше никогда не пытался жениться.
А табакерка, подарок несостоявшейся жене, хранилась у него до конца дней. Он носил её в кармане и время от времени доставал, разглядывая бриллианты на крышке. Говорили, что иногда по ночам старый граф плакал, глядя на эту табакерку.
Панин умер в 1783 году, через пятнадцать лет после смерти Анны Петровны. Табакерку он завещал племяннику с припиской: "Храни её, как память о несбывшемся счастье".
Племянник хранил. Табакерка эта передавалась в семье Паниных из поколения в поколение, пока не затерялась после революции. Может, где-то в запасниках музеев и лежит теперь эта вещица, усыпанная бриллиантами, хранящая тайну странной смерти.
Анна Петровна Шереметева могла бы стать женою влиятельнейшего вельможи, матерью знатного потомства, хозяйкой блестящего салона. Но вышло всё по-другому. Вместо свадебного платья на неё надели саван.
А табакерка исчезла без следа, унеся тайну с собой…