Как перестать стремиться к недостижимому идеалу и наконец выдохнуть?
Достаточно хороший специалист — это не тот, кто не ошибается.
Это тот, кто выдерживает контакт, признаёт границы, остаётся живым и умеет быть рядом, даже когда не знает ответа.
Этот термин ввел Дональд Винникотт. Что имел в виду , говоря о «достаточно хорошей матери»?
Винникотт намеренно убрал идеал. Он не говорил об идеальной матери — наоборот, он ввёл понятие достаточно хорошей, потому что именно в этом и рождается развитие.
Ребёнку не нужна идеальная мама. Ему нужна та, с которой можно жить и расти.
В начале жизни мать максимально подстраивается под ребёнка: быстро откликается, угадывает потребности, создаёт ощущение, что мир понимает, выдерживает и отвечает. Ребёнок чувствует: «со мной всё в порядке».
Но затем происходит важный, очень тонкий переход. Мать начинает немного ошибаться. Не резко, не травматично, не разрушительно — а по-человечески. Она не сразу откликается, не идеально понимает, не полностью удовлетворяет потребность. И именно в этих неидеальностях начинается развитие.
У ребёнка появляется способность ждать, выдерживать фрустрацию, чувствовать себя отдельным, опираться на себя. Формируется «я».
Если мать слишком идеальна — у ребёнка не формируется субъектность.
Если мать слишком плоха — формируется травма.
Если мать достаточно хороша — формируется живая, устойчивая личность.
Ключевая мысль Винникотта — развитие происходит не из комфорта, а из переносимой фрустрации (разрушения ожиданий).
А теперь — перенос на «достаточно хорошего психолога».
И здесь начинается самое важное.
Достаточно хороший психолог — это не всезнающий, не тот, кто всегда «попадает в точку», не тот, кто всё чинит, спасает или лучше знает, как клиенту жить.
Он сначала создаёт безопасность. Слышит, принимает, не обесценивает, выдерживает чувства клиента, не пугается боли, злости, стыда. Клиенту важно почувствовать: «со мной можно быть таким, какой я есть».
Но он не сливается с клиентом. Он не живёт за него, не принимает решения вместо него, не снимает с него ответственность, не становится костылём. Потому что слияние — это зависимость, а не терапия.
Он может не угадать. Может неверно интерпретировать, не сразу понять, сказать что-то, что вызовет сопротивление. И ключевое — он это выдерживает. Не оправдывается, не защищается, не доказывает, что прав, а готов обсуждать разрыв контакта. Именно в этих моментах клиент учится говорить «мне не подошло», отстаивать себя, быть в отношениях, не разрушая их.
Достаточно хороший психолог даёт клиенту переносимую фрустрацию. Он не всегда утешает, не всегда поддерживает, не всегда соглашается и не всегда «на стороне клиента». Но делает это экологично, в контакте, без унижения, насилия и обесценивания. И именно здесь у клиента появляется внутренняя опора, взрослая позиция и способность выдерживать жизнь.
И ещё один принципиальный момент.
Цель достаточно хорошего психолога — чтобы клиент перестал в нём нуждаться.
Он не удерживает клиента, не формирует зависимость, не пугает уходом и не продаёт идею «без меня ты не справишься». Его успех — когда клиент уходит сильнее, чем пришёл.
Если собрать в одну формулу:
Достаточно хорошая мать даёт ребёнку опыт — «со мной всё в порядке, и я могу быть собой».
Достаточно хороший психолог даёт тот же опыт, но во взрослом формате — «я могу чувствовать, ошибаться, злиться, быть собой и при этом оставаться в контакте и опираться на себя».
Почему клиент вообще ищет «маму» в терапии?
Потому что когда-то поддержки было мало, отклика не хватало, безопасность была нестабильной, любовь — условной. Психика делает логичный ход: «если тогда не получилось — попробую сейчас, с психологом». Это не ошибка. Это надежда психики дозакрыть базовую потребность.
Проблема начинается тогда, когда терапия начинает подыгрывать этой надежде.
Типичные формы поиска «идеальной мамы» в терапии
Клиент может ожидать, что психолог всегда будет на его стороне, подтверждать его правоту и защищать от реальности. Любая мягкая конфронтация переживается как предательство: «вы не со мной», «вы как все». Это не про терапию — это про детскую потребность в сливающейся, лояльной маме.
Может появляться потребность в постоянной доступности: желание писать между сессиями, обида, что психолог «не почувствовал», ожидание круглосуточного присутствия. Здесь запрос не на помощь, а на слияние и отсутствие границ.
Иногда возникает ожидание, что психолог должен угадать. Понять без слов, догадаться, почувствовать. А если не угадал — появляется обида. Это регресс в возраст, где я ещё не умею говорить, а ты должна чувствовать.
Часто звучит запрос «сделайте, чтобы не болело». Не взрослое проживание, а детское желание утешения любой ценой. Если психолог только утешает, он становится успокаивающей мамой, а не терапевтом.
Ещё одна форма — обесценивание себя и идеализация терапевта: «я ничего не понимаю», «вы умнее», «скажите, как правильно». Клиент бессознательно отдаёт власть — и именно здесь рождается зависимость.
Бывает и страх разочаровать терапевта. Клиент боится злиться, спорить, не выполнять рекомендации, старается быть «хорошим». Это не контакт, а старый паттерн: «если я неудобный — меня не будут любить».
И, наконец, болезненная реакция на границы. Любые границы переживаются как холод и отвержение, хотя на самом деле психика сталкивается с тем, что мама не идеальна — и это очень больно.
Что делает достаточно хороший психолог?
Он не становится идеальной мамой. Он не всегда соглашается, не всегда утешает, не всегда доступен, не угадывает и не спасает. Потому что это консервирует детскую позицию.
Он распознаёт материнский перенос — видит, где его идеализируют, где от него ждут спасения, где он становится «единственным», и не пользуется этим.
Он выдерживает разочарование клиента. Клиент может злиться, обижаться, отдаляться. Психолог не пугается, не наказывает, не обрывает контакт и не оправдывается. И психика впервые получает опыт: «я могу злиться — и меня не бросят».
Он постепенно возвращает ответственность клиенту, мягко и настойчиво: «что ты чувствуешь?», «как ты хочешь?», «что ты выбираешь?». Это и есть выход из детской позиции.
И, наконец, он помогает прожить утрату идеальной мамы. Это один из самых болезненных этапов терапии — разочарование, грусть, злость, пустота. Но именно здесь рождается взрослая опора.
Ключевой парадокс терапии
Клиент приходит за идеальной мамой — а уходит с собой взрослым.
Если терапия настоящая, в какой-то момент становится меньше ожиданий, больше ответственности, меньше зависимости и больше свободы.
Поиск идеальной мамы в терапии — нормален.
Стать этой мамой — профессиональная ошибка.
Достаточно хороший психолог не заменяет мать. Он помогает перестать в ней нуждаться.