.
Надя вышла из офиса в половине седьмого, как всегда по пятницам, немного уставшая, но довольная, что впереди два выходных дня. Декабрьский вечер был холодным, снег валил крупными хлопьями, и улица уже блестела от свежей наледи. Она села в свою старую красную «Ладу», прогрела двигатель и медленно выехала с парковки. В голове крутились обычные мысли: что приготовить на ужин, нужно ли заехать в магазин за продуктами, и почему Сергей в последние месяцы стал таким отстранённым.
Сергей, её муж, работал менеджером в строительной фирме и часто задерживался «на объектах». Надя привыкла к этому за семь лет брака. Сначала она ревновала, устраивала сцены, потом смирилась. Детей у них не было — пока, как они говорили друг другу, — хотя Надя уже давно чувствовала, что «пока» превращается в «никогда». Но она любила Сергея, по-настоящему, с той тихой, упрямой любовью, которая не требует ежедневных доказательств.
На перекрёстке у метро «Проспект Вернадского» светофор мигнул жёлтым. Надя чуть прибавила газу, чтобы успеть проскочить, но дорогу неожиданно перегородил чёрный внедорожник, выехавший со второстепенной. Она резко нажала на тормоз, машину занесло, и раздался хруст бампера о бампер. Удар был несильным — скорее досадным, чем опасным. Надя выскочила из машины, готовая к обычной перепалке: кто виноват, страховка, ГИБДД.
Из внедорожника тоже вышел. Высокий мужчина, в тёмном пальто, с шарфом, закрывающим пол-лица. Надя уже открыла рот, чтобы начать объяснения, но слова застряли в горле.
Это был Сергей.
Он смотрел на неё с таким же потрясением, будто увидел привидение. Секунда тишины, потом он выдохнул:
— Надя…
Из водительского сиденья внедорожника вышла девушка. Молодая, лет двадцати пяти, в короткой шубке, с длинными светлыми волосами и яркой помадой. Она держалась чуть позади Сергея, но не пряталась — скорее оценивала ситуацию. Красивая, ухоженная, с той уверенностью в себе, которой Наде всегда немного не хватало.
Надя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она переводила взгляд с мужа на девушку и обратно, пытаясь понять, что происходит. Сергей шагнул к ней, протянул руку, но она отшатнулась.
— Ты… с ней? — голос Нади прозвучал чужо, хрипло.
Сергей опустил руку.
— Надя, давай не здесь. На улице холодно. Давай отъедем, оформим всё спокойно…
— Оформим? — она почти рассмеялась, но смех вышел горьким. — Ты серьёзно? Мы сейчас будем оформлять ДТП, как будто ничего не случилось?
Девушка молчала, но Надя видела, как та переминается с ноги на ногу. В её взгляде не было ни вины, ни торжества — только лёгкое раздражение, будто Надя была помехой в тщательно спланированном вечере.
— Кто она? — спросила Надя прямо.
Сергей вздохнул, оглянулся на проезжающие машины.
— Это… Лена. Коллега.
— Коллега, — повторила Надя, словно пробуя слово на вкус. — А коллеги обычно ездят вместе в пятницу вечером в одной машине?
— Надя, пожалуйста…
В этот момент подъехал экипаж ДПС — кто-то из свидетелей вызвал. Инспектор, молодой парень с усталым лицом, вышел, оглядел машины.
— Кто водитель первой машины? — спросил он.
Надя подняла руку, как школьница.
— Я.
— Второй?
Лена кивнула.
Оформление заняло полчаса. Всё это время Надя стояла в стороне, глядя, как Лена разговаривает с инспектором, как Сергей стоит рядом с ней, не слишком близко, но и не отходя. Они не касались друг друга, не переглядывались, но Надя чувствовала между ними ту незримую нить, которую узнаёт любая женщина, когда-то бывшая любимой.
Когда инспектор уехал, Сергей подошёл к ней.
— Надь, поехали домой. Поговорим.
— Нет, — сказала она спокойно. — Я поеду одна. А ты… поезжай, куда собирался.
Она села в свою помятую «Ладу» и уехала, не оглядываясь.
Дома Надя не плакала. Она сняла пальто, поставила чайник, села на кухне и стала смотреть в окно. В голове крутилась одна мысль: как долго это длится? Месяц? Полгода? Год? Она вспоминала все его поздние возвращения, командировки, «срочные дела по субботам». Всё складывалось в одну страшную картинку.
Сергей вернулся через два часа. Один. Надя услышала, как ключ поворачивается в замке, но не вышла встречать. Он вошёл на кухню, снял пальто, сел напротив.
— Надя, прости, — начал он тихо.
— Сколько? — спросила она, не глядя на него.
— чуть больше 6ти месяцев, — ответил он после паузы.
— Полгода, — повторила Надя. — И ты думал, я не замечу?
— Я не думал… Я не хотел, чтобы ты узнала так.
— А как ты хотел, чтобы я узнала? Или вообще не узнала?
Сергей молчал.
— Ты её любишь? — спросила Надя.
Он долго не отвечал.
— Не знаю, — сказал наконец. — Может быть. Но я люблю и тебя.
Надя усмехнулась.
— Это как? Одновременно?
— Не знаю, Надь. Я запутался.
Она встала, подошла к окну.
— Знаешь, что самое страшное? Я верила тебе. Всегда. Даже когда подруги говорили: «Мужики все такие», я отвечала: «Мой не такой». А ты оказался самым обычным.
Сергей подошёл сзади, хотел обнять, но она отстранилась.
— Не надо. Не сейчас.
Ночью они спали в разных комнатах. Надя лежала в спальне, глядя в потолок, а Сергей — на диване в зале.
На следующий день Надя ушла из дома рано. Она не знала, куда идёт, просто ходила по заснеженным улицам, заходила в кафе, сидела там часами. Вечером вернулась — Сергей был дома. Он приготовил ужин, как в старые времена, когда они только поженились.
— Давай поговорим спокойно, — предложил он.
Они сели за стол. Сергей рассказал всё. Лена работала в их фирме, пришла недавно, после института. Сначала просто дружили — кофе в перерывах, обсуждение проектов. Потом она стала подвозить его до дома — «по пути». Потом ужин после работы. Потом первый поцелуй. Потом гостиница.
Надя слушала, не перебивая. Когда он закончил, спросила:
— И что дальше?
— Я не знаю, — честно сказал он. — Я не хочу разрушать нашу семью. Но и с Леной… я не могу просто взять и закончить.
— То есть ты хочешь и то, и другое?
— Нет. Я хочу понять, что чувствую.
Надя кивнула.
— Хорошо. Понимай. А я пока поживу у мамы.
Она собрала сумку и уехала в тот же вечер.
Мама, Валентина Ивановна, женщина строгая, но любящая, выслушала дочь молча, потом сказала:
— Мужики — они как дети. Иногда нужно дать им набить шишки, чтобы поняли, что потеряли.
Надя прожила у матери две недели. Сергей звонил каждый день, писал сообщения, присылал цветы. Лена, как узнала Надя позже от общей знакомой, уволилась из фирмы — «по семейным обстоятельствам».
В начале января Сергей пришёл к теще. Принёс огромный букет, выглядел осунувшимся.
— Надя, я всё понял, — сказал он. — Я не хочу терять тебя. Лена… это была ошибка. Большая, глупая ошибка.
Надя смотрела на него долго.
— А если завтра появится другая «коллега»? — спросила она.
— Не появится. Я обещаю.
— Обещания я уже слышала.
Они разговаривали до ночи. Сергей рассказал, что после её ухода жил как в тумане, что понял, как сильно привык к ней, к их совместной жизни, к её запаху в квартире, к её запискам на холодильнике. Что Лена была яркой вспышкой, но не теплом.
Надя не простила сразу. Она вернулась домой только в феврале, с условием: полный доступ к его телефону, никаких «задержек на работе» без предупреждения, и совместные походы к семейному психологу.
Они ходили к психологу полгода. Говорили о многом: о том, почему Сергей искал внимания на стороне, о том, почему Надя закрывала глаза на его холодность. Учились заново слушать друг друга.
Лена исчезла из их жизни полностью. Иногда Надя видела её в соцсетях — новая работа, новые фото, улыбка та же. И каждый раз чувствовала укол в сердце, но уже не такой острый.
Прошёл год. Они не стали прежними — стали другими. Сергей стал нежнее, внимательнее. Надя — сильнее, увереннее. Они начали планировать ребёнка, по-настоящему.
А ту помятую «Ладу» Надя продала. Купила новую машину — серебристую, маленькую, иномарку. И теперь, выезжая с парковки, всегда смотрела по сторонам особенно внимательно.
Ведь жизнь, как и дорога, полна неожиданных поворотов. И иногда лёгкое столкновение может изменить всё.