Кордон — место, где Зона ещё делает вид, что ты ей не враг.
Именно делает вид.
Я вышел к АТП ближе к рассвету. Туман лежал низко, как плохая мысль, от которой не отделаешься. Детектор «Медведь» молчал — плохой знак. Когда в Зоне всё слишком тихо, значит, она считает.
У костра сидели двое одиночек. Новички: чистые куртки, глаза бегают, оружие держат так, будто оно может обидеться.
— Дальше пойдёте — сказал я им.
— А что там?
— Там Зона. Она не объясняет.
Не пошли. Умные.
У элеватора началась «жарка». Я почувствовал её раньше, чем увидел: воздух стал вязким, как сироп, а ПДА коротко пискнул и замолчал. Переждал. Всегда пережидай аномалии — они обидчивые, но не злопамятные.
Труп был у насыпи. Свежий.
По нашивке — «Долг».
Значит, лез куда не надо с правильными лозунгами и неправильной удачей.
Рядом — «Воронка». Классика. Зона любит классику.
Артефакт был внутри — «Медуза». Слабая, но чистая. Забрал. Долг бы одобрил. Если бы дышал.
К вечеру вышел к блокпосту. Военные.
Эти не верят в Зону — они верят в приказы. Поэтому и живут дольше, чем должны.
— Стой.
— Стою.
— Куда?
— Никуда. Я уже пришёл.
Он посмотрел на мой рюкзак. Я посмотрел на его автомат. Мы договорились без слов.
Зона — единственное место, где коррупция выглядит как форма выживания.
Ночевал у тоннеля, где иногда появляются псевдособаки. Не потому что безопасно — просто честно. Если сожрут, то без сюрпризов.
Перед сном записал главное:
Свобода тут говорит красиво, Долг — правильно, Бандиты — громко.
А Зона молчит.
И всегда оказывается правой.
Я уснул с мыслью, что завтра пойду на Свалку.
Плохие решения — мой профиль.