На фоне российских Т-72, Т-90 и французского Leclerc американский M1 Abrams выглядит немного анахронизмом: в его башне по‑прежнему трудится живой заряжающий, а не автомат.
В эпоху дронов, ИИ и роботизированных платформ это решение часто критикуют: мол, США застряли в прошлом. Но если отбросить эмоции, окажется, что отказ от автомата заряжания — не сколько отсталость, а ещё и осознанный выбор, продиктованный иной философией войны.
Человек надёжнее и быстрее?
Первое, о чём говорят сторонники экипажа из четырёх человек, — скорость и надёжность.
Хорошо тренированный заряжающий способен выдавать 6–8 выстрелов в минуту, а на короткой серии — и больше. Автомат при всей своей стабильности тоже ограничен — и если с ним что-то случится в бою, починить его «на коленке» сложно.
Человек же остаётся «самовосстанавливающейся системой»: смена позы, смена темпа, импровизация. Он может вытолкнуть заевший снаряд, сменить тип боеприпаса на ходу, оценить ситуацию, а не просто выполнять алгоритм.
С этим трудно поспорить
Но скорость — не главное. Куда важнее роль четвёртого члена экипажа.
Американская школа танкостроения предполагает, что танк — это не одиночный «дуэлянт» на поле боя, а часть большой, сложной системы: разведка, авиация, артиллерия, пехота, связь, логистика.
В таких условиях экипаж превращается в маленький коллектив, где каждый не только «крутит свой винт», но и помогает другим. Заряжающий на «Абрамсе» — это:
1. дополнительные глаза и уши, особенно в городской застройке;
2. помощник командира в наблюдении за обстановкой;
3. человек, который может вылезти и работать с пулемётом, вести наблюдение, прикрывать пехоту;
4. тот, кто берёт на себя часть рутинной работы — от связи до обслуживания машины.
Если убрать его и заменить автоматом, нагрузка на остальных возрастает.
Да, можно развивать электронику, автоматизацию, но у американцев простой вопрос: а зачем выкидывать бойца из машины, если танк — это в первую очередь пока ещё люди, а не железо?
А вот это дискуссионный аргумент
Следующий важный момент — безопасность и боекомплект.
«Абрамс» хранит снаряды в изолированных нишах башни, за бронеперегородкой, с вышибными панелями. При детонации основной удар уходит наружу, давая экипажу значительный шанс выжить. Такое решение хорошо сочетается с ручной подачей выстрелов.
Автомат заряжания, особенно компактный, требует держать снаряды «под ногами» экипажа, в карусели под башней. Да, это экономит объём, понижает силуэт. Но при пробитии такой танк рискует навсегда выйти из строя.
Американцы сделали выбор в пользу многозадачности и экипажа, а не компактности.
Для них танки — часть армейской машины, где важен не только сам танк, но и подготовленные танкисты, которых долго и дорого учат. Повысить шансы выживания экипажа — важная задача, даже если для этого приходится пожертвовать сантиметрами брони или высотой машины.
История и другая техническая школа
Есть историческая инерция.
Конструкторы США исходили из опыта Второй мировой и «холодной войны»: огромные пространства, длительные марши, сложная логистика. Танк должен быть максимально удобен для длительного пребывания экипажа, а четвёртый человек — это не только заряжающий, но и «универсальный солдат» внутри машины.
Свою роль играет и индустрия
Переход на автомат заряжания — это не просто «добавить механизм». Это кардинальная переделка башни, компоновки, системы хранения боекомплекта, учебных программ, тактики применения.
А споры продолжатся...
Америка пошла по пути эволюции «Абрамса», а не революции: модернизация прицелов, брони, электроники, защиты, но без вскрытия базовой архитектуры. Автомат заряжания никак не вписывается в эту философию постепенных апгрейдов.
Парадокс в том, что через десятки лет дискуссий обе концепции всё ещё живы.
Россия и ряд стран делают ставку на автоматику и компактность, США и часть НАТО — на человеческий фактор и живучесть. И пока боевой опыт не доказал безоговорочное превосходство одной из этих философий.