После 40 лет Света не любила декабрь за необходимость выбирать. Но этим он её и радовал.
ЧАСТЬ 1. ВСТРЕЧА
Всё остальное можно было пережить: музыку, людей, тележки, запахи.
А вот выбор — нет. Особенно когда каждый год одни и те же вопросы, одни и те же ответы, просто в другой упаковке.
Она шла по торговому центру одна, без детей и без Егора, и это уже делало день лучше.
Никто не тянул за рукав, не стоял с кислой миной, не ныл, не просил «зайти на минутку», не исчезал внезапно в другом конце зала.
Света катила тележку медленно, без спешки, как будто у неё было право здесь находиться.
В телефоне был список.
Короткий и понятный.
Подарок на новый год детям — одно.
Новогодний подарок мужу Егору — отдельная строка.
Продукты на ужин — потом.
Она уже знала, что подарить на новый год детям. Там не было сомнений: интересы меняются, но принцип простой — чтобы не стыдно и не скучно.
Сложнее было с мужем. Каждый год вопрос что подарить мужу на новый год вызывал у неё лёгкое раздражение, потому что правильного ответа не существовало.
Егор не ждал сюрпризов. Он вообще мало чего ждал. Был доволен тем, что есть, и этим как будто заранее обнулял любые старания.
Света могла купить ему что угодно — реакция была одинаковой: короткая улыбка, «спасибо», и вещь становилась частью фона.
Она остановилась у витрины с мужскими аксессуарами.
Ремни. Кошельки. Перчатки.
Всё выглядело так, будто это уже кому-то дарили. Не один раз.
Света взяла ремень, подержала в руках, положила обратно. Взяла другой.
Ничего не чувствовала.
В такие моменты она всегда ловила себя на мысли, что подарки — для галочки. «Я сделала». «Я нормальная жена».
Рядом прошла пара — женщина чуть моложе неё, мужчина с пустым взглядом. Они молчали. Света подумала, что, возможно, они тоже сейчас решают, какие новогодние подарки будут лежать у них под ёлкой, и оба понимают, что радоваться будут недолго.
— Если честно, вы смотрите на это так, будто хотите всё бросить и уйти.
Голос был мужской. Молодой. Слишком спокойный.
Света не сразу повернулась. Сначала подумала, что это не к ней. Потом всё же обернулась.
Парень стоял сбоку, опираясь плечом о витрину. Высокий, без шапки, с уверенным выражением лица, которое обычно появляется у тех, кто ещё не научился бояться последствий. Он смотрел прямо на неё, не на ремни.
— Простите? — сказала она без эмоций.
— Я не в упрёк, — продолжил он. — Просто вы уже минут пять берёте одно и то же. Значит, ни одно не подходит.
Света прищурилась.
— Вы всегда комментируете чужие покупки?
— Только если вижу, что человеку скучно, — ответил он и улыбнулся. — А вам явно скучно.
Она усмехнулась.
— Вы ошибаетесь.
— Нет, — сказал он спокойно. — Вам не скучно здесь. Вам скучно с тем, для кого вы это выбираете.
Это было слишком.
Не нагло — точно. Скорее прямо. И именно поэтому неприятно.
— Я выбираю подарок мужу, — сказала Света. — И не нуждаюсь в анализе.
— Повезло мужу, — тут же ответил он. — Не каждый день для тебя так стараются.
Она посмотрела на него внимательнее. Молодой. Лет двадцать пять, не больше. Слишком расслабленный. Слишком уверенный в том, что ему ничего не прилетит.
— Вам сколько лет? — спросила она.
— Двадцать пять, — и без паузы. — А вам?
— Мне достаточно, чтобы не обсуждать это с незнакомыми людьми, — сказала Света.
Он усмехнулся.
— Отлично. Значит, можно просто поговорить.
Она хотела развернуться и уйти. Честно. Даже сделала шаг. Но внутри шевельнулось что-то упрямое. Не флирт. Не интерес. Скорее злость — на него, на себя, на то, что кто-то позволил себе говорить с ней так просто.
— И что вы предлагаете? — спросила она, возвращаясь на место.
— Для начала — не покупать то, что не нравится, — сказал он. — А потом уже решать.
— Вы эксперт по подаркам?
— Нет, — ответил он. — По людям.
Она хмыкнула.
— Смело.
— Меня зовут Стас, — сказал он. — Можно Станислав, если вы за официальность.
Света помолчала секунду.
— Света.
— Светлана? — уточнил он.
— Зависит от контекста, — ответила она.
Он кивнул, будто принял правила игры.
— Тогда Света.
Она не заметила, как разговор затянулся. Они говорили ни о чём: о подарках, о том, как сложно выбрать подарки, когда всё давно куплено, о том, что новый год каждый раз наступает неожиданно, даже если готовишься к нему заранее.
Когда Света ушла, тележка была всё ещё наполовину пустой.
В телефоне - новый номер, а в голове непривычно шумно.
Это ей не понравилось.
И понравилось одновременно.
ЧАСТЬ 2. НАГЛОСТЬ БЕЗ ОПРАВДАНИЙ
Света доехала домой на автопилоте.
Пакеты шуршали на заднем сиденье, как будто напоминали: «Ты вообще зачем туда ездила?».
Она занесла всё на кухню, разложила, как всегда — быстро, чётко, по местам.
Привычка. Руки знают, что делать, даже если голова занята другим.
Егор был в комнате. Что-то смотрел, листал, делал вид занятости. Он поднял глаза, кивнул.
— Всё купила?
— Не всё, — ответила Света. — Завтра ещё докуплю.
— Понятно.
И всё.
Никаких «давай помогу», никаких «что смотрела», никаких «устала?».
Не потому что он плохой. Просто так у них было. Это не раздражало, пока не появилось с чем сравнить.
Света не собиралась сравнивать. Вообще.
Она закрыла дверь ванной, включила воду и поймала себя на странной мысли: ей хочется не расслабиться, а… проснуться.
Как будто последние годы она жила на половине мощности.
Вроде всё есть, всё нормально, а ощущение — будто всё время экономишь батарейку.
Вечером она легла, уставилась в потолок, потянулась к телефону — и остановилась.
Нормальные люди так не делают. Нормальные люди не думают о случайных знакомствах у витрины с ремнями.
Телефон всё равно завибрировал.
Сообщение было короткое:
«Света, это Стас. С ремнями я не шутил. Но если честно — мне интереснее ты. Кофе завтра?»
Света прочитала два раза. Третий.
Первое чувство — раздражение. Второе — смешок. Третье — странное тепло, от которого хотелось дать себе по рукам.
Она могла не отвечать. Реально могла. Удалить, забыть.
Но вместо этого написала:
«Завтра не могу. И вообще ты слишком смелый.»
Ответ пришёл почти сразу:
«Слишком смелый — это если я приду к тебе домой знакомиться с Егором. А кофе — это просто кофе.»
Она уставилась в экран. Он даже имя мужа откуда-то взял.
Света вспомнила, что в разговоре сама сказала. Вот как легко она это выдала — между делом. Без стеснения. Хотя… а чего стесняться? Муж есть. Это факт. Это не обет молчания.
Она написала:
«Где и во сколько?»
И только после отправки поняла, что улыбается.
На следующий день она собралась быстрее обычного.
Не наряжалась, не делала из этого событие.
Наоборот — чем проще, тем лучше. Серое пальто, минимум косметики, волосы как всегда. Но внутри было ощущение, будто она делает что-то своё, личное. Без согласования. Без обсуждения. И это было приятно.
Кофейня была недалеко от центра. Стас уже ждал. Стоял у окна, как будто специально выбрал место, где его видно. Уверенный. Спокойный. Даже не пытался изображать скромность.
— Ты пришла, — сказал он вместо приветствия.
Света сняла перчатки, села.
— Я просто пью кофе, — сказала она. — Не придумывай лишнего.
Он улыбнулся так, будто услышал что-то очень смешное.
— А ты всегда так? Сначала делаешь, потом запрещаешь?
— Я всегда так: сначала думаю, потом делаю, — отрезала Света.
— Врёшь, — спокойно сказал он. — Ты сейчас не думала.
Она хотела возмутиться, но не стала. Потому что он был прав.
Она действительно не думала. Она просто пришла.
Стас заказал себе что-то простое, ей — тоже. Без «а что ты любишь?». Не угадывал. Не суетился. Как будто у него нет страха ошибиться. Света не понимала, откуда у него эта наглость, но она работала.
— Ты всё ещё выбираешь новогодние подарки? — спросил он, когда они сделали первые глотки.
— Да, — ответила она. — Мне нужно выбрать подарки всем. И чтобы никто не ныл.
— А ты кому больше всего стараешься угодить? — спросил он.
Света усмехнулась.
— Детям, конечно. Они честные. Если им не понравится, они сразу скажут.
— А муж? — спросил Стас.
Света посмотрела на него, как на человека, который слишком быстро перешёл на личное.
— Муж не ноет, — сказала она. — Муж привык.
— Вот это грустно, — сказал он легко. — Значит, вопрос что подарить мужу на новый год у тебя не про подарок.
Света чуть наклонилась вперёд.
— А про что?
Стас не отвёл взгляд.
— Про то, что ты устала быть «правильной».
Света хмыкнула.
Вот за это хотелось дать ему по губам. Словами.
— Ты меня не знаешь, — сказала она.
— Я тебя вижу, — ответил он. — Разница есть.
Ей стало чуть жарко. Не от кофе.
От того, что он не суетился и не лез руками. Он просто говорил. И говорил так, будто имеет право.
Света должна была поставить границу. Взрослая же. Семья, дети, всё такое.
Но вместо границы она вдруг сказала:
— Ты всегда так разговариваешь с женщинами?
— С теми, кто мне интересен — да, — ответил он. — А с теми, кто не интересен — я вообще не разговариваю.
— То есть ты сейчас типа охотишься? — спросила Света.
— Нет, — сказал он. — Я не охочусь. Я проверяю: тебе можно или нельзя.
Она прищурилась.
— И как успехи?
— Пока можно, — ответил он спокойно. — Потому что ты сидишь здесь.
Света хотела сказать что-то умное, но вместо этого рассмеялась. Тихо, коротко. Её это даже разозлило: она не любила, когда её легко развлекают. Как будто ей снова двадцать.
— Ты понимаешь, что я замужем? — спросила она прямо.
— Понимаю, — ответил он. — И что?
— И то, что… — она замолчала.
Он наклонился чуть ближе. Не нависая, не давя.
— Света, я не собираюсь читать тебе мораль. Это обычно делают те, кому самим скучно жить.
Она смотрела на него несколько секунд и чувствовала, что внутри всё становится… простым.
Не «правильно». А просто — «хочу» или «не хочу».
И самое неприятное было то, что ей хотелось.
— Ты наглый, — сказала она.
— Да, — согласился он. — Но ты же не любишь, когда тебе врут.
Она допила кофе, отставила стакан и вдруг поймала себя на мысли: ей вообще не хочется спешить домой. Не потому что дома плохо. А потому что дома — всё заранее известно. А тут — нет.
Стас встал, накинул куртку.
— Я провожу.
— Не надо, — сказала Света.
— Надо, — спокойно ответил он и улыбнулся. — Я же молодой. Мне положено быть наглым.
Они вышли на улицу. Холод ударил в лицо, и Света почувствовала себя живой. Стас шёл рядом, не лез ближе, не хватал её под руку. Просто был рядом. Как будто это уже решено.
У машины она остановилась.
— Всё, — сказала она. — Дальше я сама.
Он кивнул, но не отступил.
— Ещё увидимся.
Утвердительно. Света посмотрела на него.
Ей надо было сказать «нет». Это было бы логично. Это было бы красиво. Это было бы… как она обычно делает.
Но она сказала:
— Напишешь.
И села в машину, не оглядываясь.
По дороге домой Света думала не о том, что подарить на новый год, и не о том, где ещё купить недостающие новогодние подарки. Она думала о другом: как легко она только что разрешила себе лишнее. Даже не оправдываясь.
И это было самое бесстыдное во всём.
ЧАСТЬ 3. ПЕРЕПИСКА
Это случилось в начале декабря, когда до нового года оставалось ещё достаточно времени, чтобы никуда не спешить и не считать дни.
Света тогда только начинала разбираться с новогодними подарками и ещё не чувствовала привычного давления праздника.
Поэтому их встречи не выглядели чем-то срочным — они просто растянулись на несколько недель, вписавшись в обычный ритм жизни.
Хотя в начале, конечно, Света не собиралась думать о нём.
Это было важно. Она даже сформулировала это внутри так чётко, будто ставила себе задачу на день: не думать. Обычно такие задачи она выполняла без проблем.
Голова у неё была дисциплинированная, привычная к режиму «надо».
Но телефон лежал рядом.
И это всё портило.
Он написал на следующий день. Не с утра, не вечером — днём, между делами. Как будто проверял, не выпала ли она из реальности.
«Ты нормально доехала?»
Без смайлов. Без продолжения.
Света посмотрела на сообщение и вдруг поняла, что ждала его. Неосознанно — телом. Как ждут звонка лифта, когда уже нажал кнопку.
Она не ответила сразу.
Потом ответила.
Коротко. Нейтрально.
Так, как отвечают знакомым, которым не собираются ничего обещать.
Он не начал переписку. Он просто иногда писал. Не каждый день. Не навязчиво. Не проверяя. Иногда — шутку. Иногда — вопрос. Иногда — ничего.
И именно это раздражало больше всего.
Потому что Света привыкла, что если мужчина проявляет интерес, он начинает суетиться. Становится липким. Просит внимания. А тут — нет.
Тут было ощущение, что он никуда не торопится. Как будто уверен, что она сама никуда не денется.
Они встретились ещё раз. Потом ещё.
Без договорённостей «на будущее». Без планов. Просто — когда совпадало.
Света ловила себя на том, что перестала оправдываться. Ни перед ним, ни перед собой. Она не говорила «у меня семья» как аргумент. Она вообще это не обсуждала. Это было где-то фоном, как погода за окном. Есть — и ладно.
С ним она была другой.
Не лучше. Не хуже. Проще.
Она не рассказывала про детей подробно. Не потому что скрывала — просто не хотелось. Это была её территория, туда он не лез. И он это чувствовал. Не задавал вопросов.
Однажды он сказал:
— Ты очень спокойно врёшь.
Света даже не сразу поняла, о чём он.
— В каком смысле?
— В том, что ты всё время говоришь «я просто вышла», «я просто занята», «я просто пью кофе», — ответил он. — И каждый раз это неправда. Но ты не нервничаешь.
Она пожала плечами.
— А зачем нервничать?
Он посмотрел на неё внимательно.
— Вот именно.
Её это задело. Не потому что он был прав, а потому что он не осуждал. Обычно в таких разговорах ждёшь морали. А тут — просто констатация.
Дома Света была аккуратнее. Не потому что боялась. А потому что не хотела объяснять. Она всегда считала, что если приходится объяснять — значит, уже лишнее. Пока можно молчать, всё под контролем.
Егор ничего не замечал.
Он вообще редко что-то замечал, если его об этом не просили.
Света готовила, проверяла уроки, обсуждала планы на новый год, составляла список продуктов.
В этом списке уже не было нервов. Всё было чётко. Она точно знала, что подарить на новый год каждому. Даже Егору. Вопрос что подарить мужу на новый год перестал вызывать раздражение — просто потому, что перестал быть важным.
И в этом было что-то почти неприличное.
Они встретились вечером, когда город был особенно тихий. Предпраздничная пауза — люди уже устали, но ещё не расслабились. Света вышла из машины и поймала себя на том, что не проверяет телефон. Не думает, кто может написать. Она знала, что сейчас — её время. И этого было достаточно.
Они сидели рядом. Не касаясь.
Говорили мало.
В какой-то момент он посмотрел на неё и сказал:
— Ты понимаешь, что дальше будет сложнее?
— Нет, — ответила Света честно. — Пока всё просто.
Он усмехнулся.
— Вот в этом ты врёшь.
Она не ответила.
Потому что в этот момент граница уже была не линией, а зоной. И Света прекрасно это чувствовала. Ей не было стыдно. Не было страшно. Было спокойно. Как будто она давно к этому шла, просто не знала.
Возвращаясь домой, она остановилась у зеркала в прихожей. Посмотрела на себя внимательно. Не оценивая. Просто проверяя: это всё ещё она или уже кто-то другой.
Ей понравилось то, что она увидела.
ЧАСТЬ 4. ДВОЙНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Света быстро поняла одну вещь: сложнее всего не делать, а переключаться.
Не между людьми — между состояниями.
Дома она была собранной. Спокойной. Немного отстранённой, но это никого не удивляло. В этом доме отстранённость давно стала нормой. Она вставала раньше всех, готовила, проверяла, напоминала. Знала, у кого что, кому куда, когда и зачем. Её жизнь была выстроена так, что в ней не оставалось пустот. И именно поэтому всё лишнее помещалось легко — без толчков.
Со Стасом было по-другому.
Там не надо было держать лицо. Не надо было быть удобной. Не надо было ничего объяснять. Она могла сказать что угодно и не думать, как это будет воспринято через пять минут.
Они не договаривались о частоте встреч. Просто виделись. Без разговоров о будущем. Света сразу решила для себя: если он начнёт что-то требовать, всё закончится. Но он ничего не требовал. И это раздражало сильнее любых претензий.
Иногда ей казалось, что он вообще не думает о ней, когда они не рядом. А потом он писал короткое сообщение — не вовремя, не к месту, — и она понимала, что он думает. Просто не считает нужным это демонстрировать.
Она перестала считать. Дни, встречи, часы. Это всё делало происходящее слишком реальным. А ей не хотелось реальности. Ей хотелось ощущения, что она просто живёт чуть шире, чем раньше.
Света не путалась в словах.
Не забывала, кому что сказала.
Не ловила себя на страхе разоблачения.
Она была аккуратной, но не осторожной. Разница большая.
Однажды вечером она вернулась домой позже обычного. Не слишком поздно, чтобы это бросалось в глаза. Просто позже. Егор спросил:
— Ты где была?
— В магазине, — ответила она спокойно. — Докупала кое-что.
— А, — сказал он. — Ясно.
И снова всё.
Никаких уточнений. Никакого интереса.
Она прошла в ванную, закрыла дверь и посмотрела на себя в зеркало. Макияж был чуть ярче, чем обычно. Глаза — спокойные. Даже слишком. Света вдруг поймала себя на мысли, что если бы сейчас пришлось всё объяснить, она бы не смогла изобразить раскаяние. Не потому что не считала это неправильным, а потому что не чувствовала вины.
С ним она больше не говорила о муже. Вообще.
Он знал, что тот есть. Этого было достаточно. Стас не задавал вопросов, не сравнивал, не лез. Он не спрашивал, любит ли она Егора. Не интересовался, счастлива ли она в браке. Как будто это было не его дело. И Свете это нравилось. Очень.
В какой-то момент она поняла, что живёт сразу в двух ритмах. Один — ровный, домашний, предсказуемый. Другой — с паузами, ожиданием, вниманием к себе. И эти ритмы не мешали друг другу. Они существовали параллельно. Как два окна в одном доме.
Подготовка к новому году шла своим чередом.
Списки, продукты, планы. Света точно знала, что и когда купить. Она без сомнений выбирала новогодние подарки друзьям и родственника, спокойно отмечала в голове, кому что уже готово. Вопрос что подарить на новый год больше не вызывал у неё ни напряжения, ни раздражения. Всё решалось легко.
Даже вопрос что подарить мужу на новый год перестал быть сложным. Она выбрала быстро, без эмоций, но и без внутреннего сопротивления. Просто решила — и купила. Без попытки угадать реакцию. Без желания произвести впечатление.
Иногда, уже лёжа в постели рядом с Егором, она ловила себя на том, что не чувствует ничего. Ни тепла, ни отторжения. Просто тело рядом с телом. Привычка. Она не сравнивала. Даже не пыталась. Сравнение требовало бы честности, а честность ей сейчас была не нужна.
Со Стасом она тоже не строила иллюзий. Она не думала, что это надолго. Не думала, что он останется. Не думала, что он что-то изменит. Он был не решением. Он был процессом. И именно поэтому не пугал.
В один из вечеров они сидели молча. Он вдруг сказал:
— Ты очень спокойно живёшь на два фронта.
Света посмотрела на него без раздражения.
— Я вообще живу спокойно, — ответила она. — Это редкость, между прочим.
— Ты не боишься? — спросил он.
Она пожала плечами.
— Нет. А должна?
Он усмехнулся.
— Обычно люди боятся.
— Обычно люди слишком много говорят, — сказала она. — Я не хочу.
Он больше ничего не спросил. И это окончательно сняло у неё последнее напряжение.
Если раньше где-то внутри ещё оставалось ощущение, что всё может выйти из-под контроля, то теперь его не было. Всё уже было как есть.
Возвращаясь домой в тот вечер, Света поймала себя на простой мысли: она не ждёт, что это закончится, и не боится, что продолжится. Её это полностью устраивает. И именно в этом было что-то по-настоящему бесстыдное.
ЧАСТЬ 5. НОВЫЙ ГОД
Последние дни перед новым годом всегда проходили у Светы одинаково.
Не быстро и не медленно — плотно. Без пауз. Как будто жизнь сама ставила галочки: это куплено, это готово, это проверено.
Она закончила с подарками заранее. Те самые новогодние подарки, которые начинались ещё в начале декабря, теперь лежали в шкафу, разложенные по пакетам. Подарки для детей — отдельно. Подарок для мужа на Новый год — отдельно. Света больше не возвращалась к вопросу, что подарить на новый год, потому что всё уже было решено. И странным образом это решение не вызывало ни сомнений, ни желания что-то поменять.
Со Стасом они виделись реже. Не потому что стало хуже, а потому что стало плотнее всё остальное. Конец декабря всегда съедал время. Он не жаловался. Не спрашивал. Иногда писал коротко, без продолжений. Иногда не писал вообще. Свету это устраивало. Ей не хотелось объяснять, почему сейчас иначе. Она не считала нужным.
В один из последних вечеров они всё-таки встретились. Ничего особенного. Просто посидели. Он посмотрел на неё и сказал:
— Ты скоро уйдёшь в свою другую жизнь.
Света кивнула.
— Я из неё и не выходила.
Он усмехнулся, без обиды.
— Значит, всё честно.
— У меня вообще всё честно, — сказала она. — Я тебе ничего не обещала.
— Я знаю, — ответил он. — И это мне в тебе и нравится.
Они не прощались. Не подводили итогов. Просто разошлись. Как люди, которым не нужно ставить точки, чтобы понимать, где они находятся.
Тридцать первого декабря Света встала рано. Дом ещё спал. Она включила тихо свет на кухне, достала продукты, начала готовить. Всё было знакомо до автоматизма. Руки работали сами. В голове не было суеты. Только порядок.
Егор вышел позже, сонный, спокойный. Помогал по мелочам, не мешая, обнимал в честь праздничной атмосферы.
Дети носились, смеялись, спрашивали, когда уже можно открывать подарки. Света отвечала привычно, без раздражения. Она чувствовала себя уверенно. Даже слишком.
Когда пришло время, она достала пакеты. Те самые новогодние подарки, которые выбирала тогда, в начале декабря, ещё не понимая, что именно в тот день что-то сдвинулось. Она протягивала их спокойно, без ожиданий. Просто делала то, что принято делать в новый год.
Егор открыл свой подарок, улыбнулся.
— Спасибо. Хорошая вещь.
Света кивнула.
Дети радовались громко, без стеснения. Комната наполнилась шумом, смехом, движением. Всё выглядело правильно. Так, как должно выглядеть со стороны. Семья. Дом. Праздник.
Когда часы подошли к полуночи, Света подняла бокал вместе со всеми. Она не загадывала желаний. Не потому что не верила, а потому что не видела смысла. У неё уже всё было.
Новый год наступил спокойно. Без всплеска. Без внутреннего щелчка. Просто одна цифра сменила другую. Поцелуй с мужем.
Света сидела среди своих — мужа, детей, привычных слов и движений — и чувствовала ровное, почти идеальное спокойствие. Ничего не хотелось менять. Ничего не хотелось исправлять. Всё уже было на своих местах.
И именно это делало картинку такой правильной, что от неё становилось немного не по себе.