Владислав остановился у распахнутой двери джипа и с отвращением уставился на свои итальянские туфли — коричневая жижа покрывала начищенную кожу неровными пятнами.
— Андрей Михайлович, это что за трущобы? — он обернулся к компаньону, который уже шагал вперёд по разбитой дороге. — Ты серьёзно собираешься здесь что-то строить?
— Эх, Влад, — рассмеялся тот, поправляя очки. — Ты бы видел себя сейчас. Будто тебя в свинарник привезли, а не на вполне приличные дачные участки.
— Приличные? — Владислав прищурился, оглядывая покосившиеся заборы и заросшие бурьяном огороды. — Тут же всё разваливается! Кто вообще согласится здесь жить?
— Согласны многие. Просто выбирать особо не из чего, — Андрей Михайлович достал планшет из кожаного портфеля. — Но нас это не должно волновать. Главное — земля под застройку в черте города, все коммуникации рядом. Снесём эти развалюхи, построим элитный квартал, и через год будем считать прибыль.
Владислав кивнул, но внутри всё равно скребло неприятное чувство. Отец всегда говорил: бизнес есть бизнес, сентиментам здесь не место. Но почему-то сейчас эти слова не успокаивали.
— Смотри, местный житель идёт, — Андрей Михайлович кивнул в сторону калитки, откуда показался мужчина в мятой куртке и резиновых сапогах.
Владислав невольно поморщился. Грязные спутанные волосы, небритое лицо с синяком под глазом, одежда, которую впору было выбросить лет пять назад. Типичный местный алкаш или бомж — таких Владислав старался обходить стороной в городе.
— Может, уйдём? — предложил он негромко. — Не хватало ещё с местной шпаной разговаривать.
Но мужчина уже подошёл достаточно близко и, судя по всему, услышал последние слова.
— Здравствуйте, — произнёс он спокойно, разглядывая гостей внимательным взглядом. — Что-то ищете?
— Да так, осматриваем участки, — небрежно ответил Андрей Михайлович. — У вас тут, я смотрю, совсем запущено всё.
— Времена трудные, — мужчина пожал плечами. — Не у всех есть возможность за домом следить как положено.
Владислав фыркнул:
— Зато на выпивку находится, верно? По физиономии видно.
Незнакомец качнул головой, и впервые на его лице появилась лёгкая улыбка — грустная, понимающая.
— Это я с крыльца свалился позавчера, доски прогнили. Но вам виднее, конечно.
Владислав почувствовал укол раздражения. Терпеть не мог, когда его пытались пристыдить.
— Слушай, друг, — он полез в карман за бумажником. — Вот тебе на бутылку. Только свали отсюда, ладно? Мы заняты.
Мужчина взял протянутые купюры и молча сунул в карман куртки. Потом посмотрел Владиславу прямо в глаза — так пристально, что тот едва не отвёл взгляд.
— Меня Матвей зовут. Если что — живу в третьем доме от угла. Вдруг понадобится что.
— Да ладно тебе, Матвей, — поморщился Владислав. — Что мне от тебя может понадобиться? Иди уже.
Матвей кивнул и неспешно направился обратно к своему участку. Владислав проводил его взглядом, потом махнул рукой.
— Ну что, продолжим осмотр?
Они провели на участках ещё минут сорок, делая замеры и фотографируя местность. Андрей Михайлович увлечённо строчил в блокноте расчёты, а Владислав всё думал о странном бомже с внимательными глазами. Что-то в нём было... непривычное. Словно этот Матвей смотрел сквозь него, видел то, что Владислав предпочитал не замечать.
Вечером, когда они вернулись в офис, Владислав попытался сосредоточиться на документах по новому проекту, но мысли разбегались. В голове крутились цифры, сметы, графики строительства — всё складывалось идеально. Через год на месте покосившихся дачных домиков будет стоять современный жилой комплекс, и инвесторы выстроятся в очередь за квартирами.
Дверь распахнулась без стука, и в кабинет ворвалась Кристина — его девушка вот уже полтора года. Высокая блондинка в обтягивающем платье, с идеальным маникюром и укладкой из салона.
— Владислав! — она остановилась посреди кабинета, уперев руки в бока. — Ты опять забыл про наш ужин!
— Прости, Крис, — он виноватой улыбкой попытался смягчить её гнев. — Совсем выветрилось из головы. Дел навалилось...
— У тебя всегда дел навалилось, — она опустилась в кресло напротив, закинув ногу на ногу. — Я уже устала ждать, когда ты наконец вспомнишь обо мне.
Владислав встал и обошёл стол, присаживаясь на край рядом с ней.
— Ну не сердись. Давай я сейчас закажу столик в том французском ресторане, который ты так любишь. Или нет, давай в итальянском на набережной — там новое меню появилось.
Кристина задумалась, потом кивнула:
— Ладно. Только не в итальянском. Туда все ходят. Давай в "Метрополь" — там хоть народу меньше, и кухня приличная.
Владислав поморщился. "Метрополь" был самым дорогим рестораном в городе, и не столько из-за кухни, сколько из-за интерьеров и статуса. Он терпеть не мог эту напыщенную атмосферу, где официанты смотрели на посетителей свысока, а счёт приносили в кожаной папке, словно священный свиток.
— Может, выберем что-то попроще? — осторожно предложил он.
— Попроще? — Кристина выгнула бровь. — Что, в забегаловку на углу, где твои сотрудники обедают? Спасибо, я пас.
Владислав вздохнул. Спорить было бесполезно — Кристина умела добиваться своего.
— Хорошо, "Метрополь" так "Метрополь".
Ужин прошёл неплохо. Кристина рассказывала о новой коллекции в бутике, о подруге, которая наконец развелась с мужем и теперь получила приличные отступные, о планах на отпуск где-нибудь на островах. Владислав слушал вполуха, машинально кивая и вставляя дежурные фразы.
На следующее утро его ждал неприятный сюрприз. Андрей Михайлович зашёл в кабинет с мрачным лицом и закрыл за собой дверь.
— Влад, нам нужно поговорить, — он опустился в кресло и снял очки, потирая переносицу.
— Что-то случилось? — Владислав напрягся. Такое выражение лица у компаньона бывало редко.
— Мне звонила твоя Кристина, — Андрей Михайлович посмотрел на него серьёзно. — Расспрашивала о состоянии наших дел. Интересовалась, не грозит ли нам банкротство.
— Что? — Владислав даже не сразу понял, о чём речь. — С чего она взяла?
— Вот и я не понял. Но она была очень настойчива. Спрашивала, сколько у тебя активов, есть ли кредиты, насколько стабилен бизнес, — Андрей Михайлович надел очки обратно. — Влад, прости, но я должен это сказать. Твоя девушка интересуется тобой исключительно как источником финансов. Стоит ей заподозрить, что дела идут плохо — и она сбежит, даже оглянуться не успеешь.
Владислав откинулся на спинку кресла, переваривая услышанное. Конечно, он не обольщался насчёт Кристины — прекрасно понимал, что она с ним не из-за его обаяния или ума. Но слышать это вслух было... неприятно.
— Понял, — коротко ответил он. — Спасибо, что предупредил.
— Влад, я не хочу лезть в твою личную жизнь, — Андрей Михайлович встал. — Но я дружил с твоим отцом и обещал ему присматривать за тобой. Поэтому скажу прямо: такие женщины хороши для развлечения, но не для семьи. Я с Тамарой тридцать лет вместе, и за это время она доказала, что будет со мной и в горе, и в радости. А твоя Кристина...
Он не договорил, но и так всё было ясно.
Следующие дни Владислав словно смотрел на мир другими глазами. Он наблюдал за Кристиной — как она выбирает самое дорогое в меню, как небрежно роняет намёки на новую сумочку или украшение, как восторгается подругой, получившей от богатого любовника квартиру в центре. И чем больше он смотрел, тем отчётливее понимал: он её совершенно не знает. Да и она его, если честно.
Неделю спустя Владислав снова поехал на те самые дачные участки — нужно было ещё раз всё обмерить перед началом оформления документов. На этот раз он приехал один, без Андрея Михайловича.
Вылезая из машины, он услышал знакомый голос:
— О, Владислав! А я как раз тебя искал.
Это был Матвей — тот самый местный житель. Только сейчас он выглядел ещё хуже: синяк под глазом почернел, на губе запёкшаяся кровь, одежда изорванная.
— Ты чего ко мне пристаёшь? — раздражённо бросил Владислав. — Что тебе нужно?
— Да я хотел спасибо сказать за прошлый раз, — Матвей улыбнулся той же грустной улыбкой. — Ты мне денег дал, а я даже не поблагодарил. Торопился тогда очень.
— Ну, считай, сказал, — Владислав прошёл мимо него к калитке. — Свободен.
— Погоди, — Матвей догнал его. — Ты правда думаешь, что я какой-то недочеловек? Что я сам виноват в том, что так живу?
Владислав остановился и повернулся к нему.
— А разве нет? Нормальные люди работают, обеспечивают себя и семью. А ты тут ходишь в лохмотьях, побираешься. Думаешь, мне жалко тебя? Нет, мне противно на тебя смотреть.
— Понятно, — Матвей кивнул. — Тогда давай поспорим. Проживи хотя бы два дня в моих условиях. Без денег, без связей, без крыши над головой. А потом расскажешь, какой я недочеловек.
Владислав усмехнулся. Идея была абсурдной, но в то же время... интересной.
— Ладно. Я согласен. Если я выдержу — ты и твои дружки убираетесь отсюда без скандалов и претензий. А если нет — плачу тебе пятьдесят тысяч.
— Договорились, — Матвей протянул руку.
Владислав брезгливо отступил.
— Без рукопожатий. Жди меня завтра утром.
Андрей Михайлович крутил пальцем у виска, когда Владислав рассказал ему о пари.
— Ты спятил? Зачем тебе это нужно? Влад, ты же понимаешь, что можешь серьёзно навредить своей репутации? Представь, кто-нибудь увидит тебя в таком виде и узнает!
— Никто не узнает, — упрямо ответил Владислав. — Я переоденусь, не буду бриться. К тому же, это всего два дня. Я хочу понять, как живут эти люди. И заодно проверить кое-что.
— Что именно? — Андрей Михайлович прищурился.
— Кристину, — честно признался Владислав. — Если она узнает, что я якобы разорился, посмотрим на её реакцию.
Компаньон вздохнул.
— Ну что ж, твоё дело. Только будь осторожен. Я не очень-то верю в эту затею.
На следующее утро Владислав, одетый в потёртые джинсы и застиранную куртку из секонд-хенда, приехал на такси к дачному посёлку. Таксист с подозрением оглядел его, но деньги взял без вопросов.
Едва Владислав ступил на грязную дорогу, как из-за угла вышли четверо мужчин. Небритые, в мятой одежде, с недобрыми взглядами.
— Ты кто? — спросил самый крупный из них, загораживая дорогу.
— Матвея ищу, — ответил Владислав, стараясь говорить спокойно.
— А-а-а, новенький, — усмехнулся другой. — Думаешь, тут халява? Место под солнцем заработать надо.
— Я не понял, — начал Владислав, но договорить не успел.
Удар пришёлся в живот — неожиданный, сильный, выбивающий дух. Владислав согнулся, хватая ртом воздух, а в следующую секунду его повалили на землю. Били методично, профессионально — по рёбрам, по спине, по лицу. Он пытался защититься, но их было четверо, и сопротивление было бесполезным.
Потом они обыскали его карманы, забрали телефон, деньги, документы. Стянули куртку и ботинки. И ушли, оставив его лежать в холодной грязи, избитого и раздетого.
Владислав не знал, сколько пролежал без сознания. Очнулся от пронизывающего холода — тело тряслось в ознобе, губы посинели, в рёбрах пульсировала острая боль с каждым вдохом.
Он попытался встать, но ноги не держали. Попробовал ещё раз — и снова рухнул лицом в грязь. Где-то совсем рядом раздался испуганный вскрик.
— Господи! Что с вами?!
Владислав с трудом повернул голову. Перед ним стояла женщина лет тридцати пяти, в дешёвой куртке и резиновых сапогах. Лицо бледное, измождённое, но глаза — добрые, участливые.
— Нельзя вам здесь оставаться, замёрзнете совсем, — она присела рядом, осторожно поддерживая его под руку. — Давайте я вас к себе отведу, это совсем рядом. Меня Аней зовут.
Владислав хотел что-то ответить, но из горла вырвался только хрип. Анна, не дожидаясь согласия, помогла ему подняться и, пропустив его руку себе на плечи, медленно повела к небольшому покосившемуся домику.
Внутри было чуть теплее, чем на улице. На узкой кровати лежал худенький мальчик лет пяти и испуганно смотрел на них большими глазами.
— Не бойся, Сашенька, — тихо сказала Анна. — Этому дяде плохо стало, я ему помогу.
Она усадила Владислава на продавленный диван, накрыла старым одеялом и принесла таз с тёплой водой. Осторожно, почти нежно, начала вытирать кровь с его лица и рук.
— Вам бы в больницу, — вздохнула она. — У вас, похоже, рёбра сломаны. Но сюда никто не приедет. Когда говоришь адрес — сразу бросают трубку. У меня Сашенька болеет, температура иногда под сорок поднимается, но им всё равно. Говорят, мы отбросы общества. Прошлой зимой я его на руках ночью в больницу несла, а нас даже принимать не хотели.
Владислав слушал и не верил своим ушам. Как такое возможно? Это же XXI век, цивилизованная страна...
— Мне нужен телефон, — прохрипел он. — У вас есть?
Анна покачала головой.
— Нет. Но могу сходить к соседу, у него есть. Кому позвонить?
Владислав продиктовал номер Андрея Михайловича. Анна ушла, а он остался лежать на диване, глядя в закопчённый потолок и пытаясь осознать, что с ним произошло. Ещё вчера он был успешным бизнесменом, планировавшим многомилионный проект. А сейчас — избитый, раздетый, беспомощный, зависящий от милости чужой женщины.
Анна вернулась минут через десять. По её лицу было ясно — новости плохие.
— Ваш друг в больнице, — тихо сказала она. — Сердечный приступ случился сегодня утром. Говорят, в реанимации лежит.
Владислав закрыл глаза. Значит, помощи ждать неоткуда.
— Позвоните ещё одному человеку, — попросил он и продиктовал номер Кристины.
Анна снова ушла. Владислав лежал и думал — а приедет ли она? Конечно, приедет. Она же любит его... правда?
Но когда Анна вернулась и пересказала разговор, в груди у Владислава что-то оборвалось.
— Она сказала, что приедет посмотреть. Но... не очень-то радостно говорила, — Анна смущённо опустила глаза. — Извините, может, я не так поняла.
— Нет, — глухо ответил Владислав. — Вы всё правильно поняли.
Он не знал, сколько прошло времени. Дремал урывками, просыпаясь от боли в рёбрах. Анна тихо возилась на кухне, что-то варила. Потом накормила сына — какой-то жидкой кашей и компотом. Владиславу она тоже предложила поесть, но он отказался — от тошноты ничего не лез в горло.
Дверь распахнулась резко, с грохотом. На пороге стояла Кристина — в дорогой дублёнке, высоких сапогах, с безупречным макияжем. Она оглядела нищую обстановку с брезгливостью, потом перевела взгляд на Владислава.
— Это правда? — выдохнула она. — Ты действительно... всё потерял?
Владислав молча смотрел на неё. На это идеальное, красивое лицо, в котором не было ни капли сочувствия. Только растерянность и... разочарование.
— Влад, как ты мог? — голос её звучал обвиняюще. — Ты же обещал, что у нас будет свадьба! Я уже платье заказала! А теперь что? Ты нищий, живёшь в этой помойке с какой-то...
Она презрительно кивнула в сторону Анны, которая тихо стояла у плиты.
— Крис, — хрипло позвал Владислав. — Помоги мне. Отвези в больницу. Дай денег, я потом верну...
— Денег? — она рассмеялась — истерично, неприятно. — Ты хочешь, чтобы я дала тебе денег? Влад, ты опустился ниже плинтуса за какие-то дни! Знаешь что? Я сюда приехала только посмотреть на тебя. Убедиться, что это не розыгрыш. А теперь вижу — всё правда. Ты — никто. И не смей мне больше звонить, ясно?
Она развернулась и направилась к выходу, но столкнулась с мужчиной, который входил в дом. Кристина брезгливо вскрикнула, шарахнулась в сторону и выбежала вон, хлопнув дверью.
Владислав узнал вошедшего. Это был Матвей — тот самый местный житель, с которым он заключил пари.
— Ну здравствуй, Владик, — тихо сказал Матвей, снимая потёртую кепку. — Не ожидал увидеть тебя в таком виде.
Владислав отвёл взгляд. Стыд жёг изнутри сильнее, чем боль от сломанных рёбер.
— Прости, — выдавил он из себя. — Ты был прав. Я... ничего не понимал.
— Да брось, — Матвей присел рядом. — Теперь понял — и хорошо. Слушай, у меня есть знакомый врач. Хороший человек, поможет. Я сейчас съезжу, приведу его сюда. Потерпи немного.
Он ушёл, а Владислав остался лежать, глядя в потолок. Слёзы текли по щекам сами собой — в первый раз с детства. Он плакал не от боли, не от обиды. Он плакал от стыда и от понимания, как слеп он был все эти годы.
Через час Матвей вернулся с мужчиной средних лет, который представился просто: "Доктор Виктор". Он осмотрел Владислава, забинтовал рёбра, дал обезболивающее.
— В больницу надо, — сказал доктор. — Рёбра точно сломаны, может, внутреннее кровотечение. Я позвоню, договорюсь, чтобы вас приняли нормально.
— Спасибо, — прохрипел Владислав.
В больнице он провёл две недели. За это время ни разу не пришла Кристина. Зато почти каждый день заглядывал Матвей — приносил фрукты, расспрашивал о самочувствии.
Когда Владислава выписали, первым делом он поехал в тот самый дачный посёлок. Нашёл дом Анны — женщина обрадовалась, застеснялась.
— Как вы? — спросила она. — Совсем поправились?
— Почти, — улыбнулся Владислав. — Анна, я хочу помочь вашему сыну. Знаю хорошую клинику, там его полностью обследуют, вылечат. Всё оплачено, не беспокойтесь.
Она заплакала — тихо, благодарно. А Владислав вышел на улицу, где его ждал Матвей.
— Ну что, Мотя, — сказал Владислав. — Ты выиграл пари. Вот твои деньги.
Матвей покачал головой.
— Не надо мне. Отдай лучше Анне, ей нужнее. А мне... мне просто хотелось, чтобы ты понял кое-что.
— Понял, — кивнул Владислав и протянул руку. — Друзья?
Матвей удивлённо посмотрел на протянутую ладонь, потом крепко пожал её.
— Друзья, — согласился он.
Через полгода на месте дачного посёлка началось строительство. Но не элитного жилого комплекса, а медицинского центра и социального жилья для нуждающихся. Андрей Михайлович ворчал, что прибыли будет меньше, но не возражал.
Матвей работал на стройке прорабом — оказалось, что раньше он был инженером, пока не потерял всё из-за мошенников. Анна, после лечения сына, устроилась бухгалтером в офис Владислава.
А сам Владислав встретил новую девушку — молодого врача, которая пришла работать в его будущую клинику. Её звали Елена, она была простой, искренней, и когда Владислав рассказал ей о своём "приключении", она не осудила, а обняла.
— Знаешь, — сказала она, — не каждому дано пройти такой урок и сделать правильные выводы. Я горжусь тобой.
И впервые за много лет Владислав почувствовал себя по-настоящему счастливым — не потому, что у него был успешный бизнес или дорогая машина. А потому, что рядом были люди, которые ценили его самого, а не его деньги.